Глава 15

Неписаный закон — это из уст в уста, что ли? Как анекдоты?

Вокруг странного трио постепенно собиралась небольшая такая компания людей в черном. Ненормальная тетка, которую утром представили как туэ и которая поперла против главного пастуха, весьма фамильярно и очень уверенно оглаживала медноцветные шипы. Вожак не просто млел под ловкими ручками, он бивень убрал — невероятная степень доверия! А маленький нгуруленок улегся на пол у ног женщины. Парни знали, что это самочка, но к этой мысли еще привыкнуть надо. Свап успокаивался, одаривая умиротворением своих собратьев. И их наездников, как ни странно.

Краем уха Оля слышала тихие разговоры. На общей волне единения наездники задавали вопросы своему лавэ. Шенол отвечал. Официального заявления еще не было, но лучше разъяснить суть и причину трагедии сейчас, чем потом с домыслами бороться.

Да, трое на одного. Да, с ножом. Да, щена перемещается по крепости свободно. Свободно, я сказал! Поединок чести между оставшимися двумя и новичком? Раим злорадно улыбнулся. А почему нет? И без всякой магии.

Оля к беседе наездников особо не прислушивалась, просто отдыхала. Ну, насколько это возможно при таком массированном внимании к ее скромной особе. Надо думать, среди присутствующих навряд ли нашелся бы второй смельчак, способный прикоснуться к альфе добровольно. Про телячьи нежности помолчим. А потому народ пялился, тем более что под мороками и не видно. Только Оля все равно ежилась — знала, что смотрят. Смотрят с недоумением, страхом и еще с чем-то неприятным. Потом она научится всегда и везде распознавать этот ментальный запах сухой плесени — зависть.

Сильно разнервничаться — все-таки больше десятка самоуверенных мужиков вокруг — не позволяла усталость. Это Ольге крепко повезло, что лиц из-за магии мундиров не видно. А то насмотрелась бы мимических упражнений. Даже доброжелательный и выдержанный Раим по первости кривился, пока не привык к ее демократичным манерам. В его изящном исполнении это означало — рожи корчил. А уж эти… Эти точно сдержанностью не озаботятся.

Словосочетание «поединок чести», повторенное несколько раз с разными интонациями, заставило-таки Олю навострить ушки. И ужаснуться. Да так, что дремавшая Тыря вскинула голову, а Свап недовольно заворчал. Оля было совсем расхрабрилась встрять в беседу, когда лавэ попытался свернуть дискуссию:

— Если Павел Мартун пожелает поединка, так тому и быть. Павел пострадал, ему и условия выдвигать.

Ага, свернул дискуссию, как же.

Одна часть электората с решением командира соглашалась — да-да-да, это справедливо! Лучшие бойцы гарнизона нападают на салагу, да еще с ножом. Бесчестие сие! И надо еще разобраться, полезли бы они к этому Павлу, если бы его щена была рядом. Очень сомнительно, господа, очень сомнительно. Любой нгурул порвет за свою пару, а большой или маленький — вот уж неважно. Над одиночкой втроем куражиться — то достойно наказания.

Другая часть безликих черномундирников вещала, что да-да-да, поединку быть! Хочет новичок или не хочет. Еще чего не хватало — на его условиях! Он салага, да еще иномирянин, а значит, права слова не имеет. Где это видано — переселенец в наездниках? Его дело — поклониться пониже да отойти подальше, а он попер против лучших бойцов, жалкий недоумок! Мало ему наваляли, пусть еще наваляют! Дорогу настоящим наездникам он заступить посмел!

— Варгу было сказано, что новичок выполняет мой приказ, — лениво и очень тихо заявил лавэ. — Так что? Мне Варгу сразу повесить за неповиновение или тоже на поединок вызвать? — По тону было понятно, что исход будет тот же, просто метод достижения результата другой. Отношение командира к ситуации было предельно ясным. Виновны!

Для Ольги в этих высказываниях было что-то патологически неправильное. Поединок чести? С кем? С насильниками? Может, она как-то неточно интерпретирует слово «честь»? Черт бы побрал эту разницу менталитетов! Если не знаешь, нужно спросить. Ольга дала понять Свапу, что груминг закончен, пронаблюдала, как вожак деликатно развернулся и потопал к своему вольеру, потом аккуратно тронула за рукав ближайшего черномундирника.

— Скажите, пожалуйста, а в кодексе по этому поводу что написано?

Наездник повернул к Ольге свой безликий лик. Враждебности в парне не чувствовалось, только молчаливое недоумение. Казалось, что ответа уже не дождаться, но через долгую минуту он зашептал:

— Ничего не написано.

Теперь в недоумение впала Ольга. Чтоб правила поединков и не расписаны? В России, помнится, дуэльный кодекс был законом, имперским на минуточку, и насчитывал более пятисот пунктов. Кто, с кем, как, когда, по какой причине… При выполнении всех условий убийство на дуэли не считалось преступлением. Как-то так.

— А что написано?

Парень явно не понимал сути вопроса.

— У нас кодекс неписаный. — Интэ Дрири воспользовался отсутствием Свапа и подошел ближе. — Госпожа туэ иномирянка, переселилась совсем недавно, — счел нужным пояснить медикус собеседнику Ольги, — многих тонкостей знать просто не может.

— Я понимаю, — проявил вежество наездник, а Оля стояла, по-бабьи прижав ладошку к щеке и приоткрыв рот. То самое ощущение, которое в народе называется «пыльным мешком стукнули». Только от пыльного мешка едва ли может случиться такая мыслительная контузия: неписаный — это из уст в уста, что ли? Как анекдоты?

— То есть, — осторожно начала Оля, ни к кому не обращаясь, — ознакомиться я с сим опусом никак не смогу? Потому как правила эти нигде не записаны?

— Да что там записывать? — неподдельно изумился безликий наездник. Ольга прищурилась — ей надоело смотреть в это Сальвадордалиевское аниме вместо лица, и она решилась. Дремавшая Тыря вяло поднялась, обошла наездника почти впритирку, плюхнулась перед ним на попу и уставилась в лицо косенькими сонными глазками. Ни дать ни взять — благовоспитанная собачка, выполняющая команду «сидеть». Наездник попятился от неожиданности. Малышка очаровательна, слов нет, но крови человеческой уже отведала. Парень осторожно повернулся к женщине — щена вроде как сейчас при ней? Ольга вела себя странно — смотрела в никуда, очень сосредоточенно смотрела. Даже чуть нахмурилась и на вопросительно-призывный взгляд собеседника не реагировала никак. Через десяток-другой ударов сердца она отмерла и вполне дружелюбно пояснила:

— Простите. Неприятно беседовать, когда у человека вместо лица вот это… — Ольга быстро-быстро помотала перед своим носом растопыренной пятерней. — Наверное, это не по правилам, кодекс Корпуса мне прочесть пока не довелось, но я не утерпела — посмотрела на вас глазами Тыри. Вы очень симпатичный юноша.

— Туря — это щена? Ее глазами?

— Тыря. Потому что она ворчит «тыр-тыр-тыр». А про остальное я вам потом расскажу, если мы подружимся. Так что там с кодексом?

— О, извините. Там все просто:

Маг может бросить вызов другому магу, если счел себя оскорбленным или же счел другого мага нарушителем запретов. Во втором случае предпочтительнее обращение в совет магов.

Между сражающимися не может быть разницы в силе дара больше, чем в один уровень, иначе это убийство.

Перед схваткой должны быть названы все виды дара обладателя. Если разница больше, чем в один, это убийство.

Применение защитных артефактов допустимо при специальной договоренности. Применение артефактов иного назначения недопустимо, иначе это убийство.

Маг при желании может принять вызов от бездарного, но магию использовать не имеет права. Иначе это убийство.

— И все? — удивилась землянка. Писаные законы в хвост и в гриву нарушают, а уж неписаные… — Про уровень дара я сообразила, а про вид дара поясните.

Первым понял суть вопроса медикус.

— Вид дара — это навык манипулирования силой, Оля. У меня целительство и немного стихий. Я предпочитаю воздух. Ну и бытовое на примитивном уровне. Я считаюсь двухдарным, потому что бытовое немного есть у всех.

— А у меня земля. И ментал, само собой. Я тоже двухдарный, — поддержал беседу наездник, в его голосе слышалась улыбка

— А я, значит, полударная, — улыбнулась Ольга, но суть шутки пояснить не успела — наездники вокруг командира расшумелись, но их перекрыл голос лавэ:

— Отставить споры! Я считывал воспоминания новичка и готов прямо сейчас предъявить обвинение. Как минимум Варгу проигнорировал мой приказ, причем дважды. Во-первых, не отправился под арест, а во-вторых, ему было сказано, что Мартун выполняет мой приказ. Мой, шельмы вас всех перелови! Далее. Нападение на человека в форме наездника карается смертью, это непреложный закон для любого, и вам это известно. Варгу перешел границы и будет наказан.

— Варгу из хорошей семьи, он не обязан верить какому-то переселенцу, — раздался подозрительно внятный шепоток.

— Обязан. — Шенол безошибочно повернулся на голос. — Потому что все мы здесь — государевы слуги. Все в равных условиях. А что до семьи… — Раим совершенно по-нгурульи оскалился. — Варгу — маг во втором поколении, кажется?

— А переселенец даже еще магом не признан!

— А переселенца зовут Павел Мартун, — лавэ говорил тихо и как-то зловеще ласково, — и принадлежит он к роду Шенолов, потому что я его официальный опекун, ибо он несовершеннолетний. Все документы на попечительство, заверенные двойной королевской печатью, лежат в моем сейфе. — Упала такая тишина, что стало слышно дыхание Тыри. — Еще претензии к происхождению новичка есть? Значит, поединкам быть. Я как опекун даю дозволение. Один на один и без магии. Все по закону. Несогласные есть?

Дураков не было, были несогласные:

— Варгу его все равно уделает.

— Очень сомневаюсь, — тихонько прошептал медикус на ушко Ольге. — Я тех двоих просканировал мимоходом. Ваш племянник знает толк в махании кулаками. — Дрири помолчал пять секундочек и еще тише добавил: — Лечить их не стал.

Оля это признание оценила. Раз целитель пустил все на самотек — не помрут. Она бы и не дала лечить поганцев, во всяком случае не до Пашки и Малики. Костьми бы легла, Тырю бы натравила, с лавэ бы сцепилась.

— А все из-за какой-то подавальщицы! — прошелестела жиденькая волна недовольного ропота, и Оля не выдержала.

— Мозги включите, господа защитнички! И совесть, если осталась! Люди вы или гролы-падальщики?! — Черномундирники загудели, но лавэ гаркнул: «Молчать и слушать!» — Подавальщица сама сломала себе руку, наставила синяков по всему телу, в том числе и кровоподтек на голове размером с ладонь? И сама себе обеспечила повреждение детородных органов? А троих, конечно же, ни в чем не повинных юношей злые шельмы занесли к дурной девахе в комнату. И надо же такому случиться, — Ольгин голос источал язвительное сочувствие, — именно в тот момент, когда бесстыжая девка увлеченно самоистязалась, наслаждаясь дивными ощущениями. Так вы считаете, да? Может, вашей сестре, невесте или матери такое же удовольствие организовать? — Ольга стояла, сжав кулаки, и остро жалела, что не может взглянуть в глаза этим молодым мужчинам. Морок надежно скрывал их лица. Неужели они все такие, как Варгу?

— Свободны! Приступайте к своим обязанностям, — оборвал лавэ зарождающееся возмущение и стремительно направился к выходу. Ольга дала знак целителю, не отставай, мол, и рванула следом.

Так они мчались бы по коридорам, если бы Дрири не запустил в лавэ деликатный импульс — вроде как по плечу похлопал. Раим притормозил и с досадой отметил, что Ольга изрядно запыхалась.

— Вы что-то хотели?

— У меня две просьбы, господин лавэ.

— Слушаю.

— Раз уж мы заполучили господина медикуса в крепость, то…

— Покороче, Ольга!

Землянка вся подобралась.

— У двух пастухов я видела нехорошие язвы на руках. Прошу вашего разрешения на осмотр и лечение.

Лавэ устало кивнул.

— Если господин Дрири не против. Что еще?

— Надо поговорить.

— Организуйте работу медикуса и приходите в кабинет.

— Слушаюсь.

Ну, хоть какой-то хороший момент за все это кошмарное утро — даешь внезапную диспансеризацию коллектива.

— Оплату нгурульим ядом возьмете, док? — игриво уточнила Ольга, лихорадочно прикидывая, где найти местечко под медосмотр, благо, что этому доктору ни УЗИ, ни медсестра не требовались. Все сам.

— Возьму, — не менее игриво отвечал целитель. — Вы ведь хотите, чтобы я всех посмотрел?

— Если сможете, — осторожно уточнила Ольга. Магический резерв — штука капризная.

— Диагностика и мелкое целительство, вроде ранок и воспаленных желудков. Это смогу, если пообещаете попросить у лавэ тоник. У него есть, я знаю. И расскажите мне, голубушка, что такое «док»…