Глава 17
Вы только дозвольте, а уж я найду способ
Оля крейсерской скоростью двигалась в сторону караулки. Именно крейсерской, то есть не вызывающе быстро, но весьма ходко, чтобы всем было понятно — торопится занятой человек по очень-очень важным делам. Больше всего она боялась, что сейчас остановит ее кто-нибудь и заговорит, а вот говорить-то она и не в состоянии. Нет, тоник помог на отлично, и слабость, которую можно было смело назвать измождением, отступила. Тело было в порядке, а вот с душой что делать?
С Рансу она поступила глупо.
Сейчас-то, когда она уже выиграла схватку, можно и нужно себе в этом признаться. Опередила, пересилила — и хорошо, чудесно, замечательно. Но риск! Тогда Оля его просто не осознавала, зато сейчас ясно видела: играть честно Рансу не собирался, да и спровоцировала она его жестко. Куда только девалась Ольгина легендарная уживчивость? Ведь со всеми всегда старалась ладить, даже со свекровью. Но рядом с этим типом срывало все клапана и предохранители, в том числе инстинкт самосохранения вырубало напрочь! Если бы не случился этот неожиданный… — как там сказал величество? — направленный эмпатический удар, во! Рансу уделал бы ее как… Короче, с черепахой бог поступил гуманно. Лежать бы Оле вторым трупиком в холодном подвале. Это в лучшем случае. А в худшем — многострадальный мозг не выдержал бы — и привет, овощная грядка. Овощ иномирский, сорт «Вадуд». Интересно, как здесь со скорбными умом поступают, в этом средневековье? И как поступили бы с ней? Может быть, сразу бы умертвили, а может — чтоб Тырю сильно не мучить — отдали бы юным медикусам на эксперименты?
Да, на Раима Ольга надеялась крепко. Нужно же хоть кому-то доверять. А успел бы Раим ее защитить? Сейчас отчего-то казалось, что нет. Не от старого боевого товарища. Трудно это, ох как трудно вырвать из души привычное доверие и мгновенно заиметь прямо противоположные рефлексы. Такое не кнопкой «вкл. — выкл.» достигается, а огромной и болезненной душевной работой. Раим и так показал себя большим молодцом. Сначала Ольга злилась, подспудно ожидая, что Раим, как верный рыцарь, кинется ее защищать. Сейчас она понимает… На одной чаше весов — старый друг и соратник, с которым много лет плечом к плечу, а на другой — чумовая землянка. Эта что ни сделает, как ни повернется — обязательно потопчется на каких-нибудь непреложных истинах. Какие претензии, Оля? Вы знакомы-то едва ли месяц. Хотя обидно, конечно, что не заступился, давал Рансу орать и оскорблять. А с другой стороны — ей-то, Ольге, он рот не закрывал тоже. Позволял языком молотить что в горячечную голову придет. Ольга и не стеснялась. Если на холодную голову оценивать — это самая лучшая тактика. Ну не мог человек быстро выбор сделать, со всяким может случиться. Это любимый муж Сережа всегда был на Ольгиной стороне по умолчанию. А Раим не обязан. Нет, не обязан. И обижаться на него — нелепые капризы из разряда пубертатных. Но хотелось, черт подери, хотелось… А чего именно ей хотелось от Раима, Оля и сама толком не знала. Зато знала, что время только-только за полдень, а дел у нее — прорва и еще четыре пропасти.
Пашка спал как младенец. Вполне себе живой, а не инкарнация графа Дракулы, который заскочил в этот мирок на процедуру омоложения. Рядом, на прохладном полу, не менее сладко сопела Тыря. Что характерно — пузом кверху. Оля едва не прослезилась от умиления — как есть щенок, только шипастый и тарахтящий, как газонокосилка. Тыр-тыр-тыр… Будить щену было жалко, но Оля не смогла удержаться. Нагладить, затискать, рассказать, какая ее кроха чудесная и умная. Такая любимая! Такая молодец! Пашу нашего спасла! И с Рашем помогала! И ее, Олю, утешала! Чудо чудное, а не собаконька! Но к Пашке на кровать все равно не лезь! Доктор велел ему спать! Ты тоже поспи. Надоело? Ну тогда пошли к Свапу. Вот только платье сменить нужно да душ принять.
М-да, платье менять надо. Про россыпь мелких дырочек от Тыриных боевых шипов можно не помнить в пылу скандала, а вот к подчиненным в таком точно выходить не стоит. Оля с сожалением стянула синий вариант рабочей униформы — коричневый был еще мрачнее. Не забыть травмированное платье к Юрне отволочь, та заделает дырьё, а может, еще и защиту наложит от износа. Теперь вколоть булавку с охлаждающим артефактом. Гребнем по волосам… Все, готова. А в душе шевельнулось что-то исконно женское, забытое. Вроде как не весь ритуал перед выходом на люди выполнила. Про пудру и помаду Ольга не вспомнила. Не только о том, что их нет как нет. Она вообще о них как-то запамятовала. Как о данности.
Остаться со Свапом Тыря отказалась — скучно! Вожак дремал, не отошел еще от битвы с демонами одичавшего собрата. Сегодня Оля была не в силах отказать малышке решительно ни в чем. С ней так с ней.
Кухня встретила их тихим восторженным почтением: Оля стала Жанной д’Арк районного масштаба, а Тыря была героиней и милахой до кучи. А как же ж?! Кто вступился за простую подавальщицу? Кто ради Малики не убоялся самому главному перечить? Госпожа Ольга. Кто за простую официантку в драку полез аж с тремя (убереги, пустота, отвернитесь, шельмы) наездниками? Племянник госпожи Ольги! Господин Павел! А спас парня от подлых мерзавцев кто? Правильно — щена госпожи Ольги.
Госпожа исхитрилась даже целителя, да еще целого интэ, для бедняжки Малики вытребовать, а потом еще и всех остальных на лечение наладить!
На бесплатное! Для всех!
А если подумать, насколько удобнее и спокойнее на кухнях стало! Кухонный народ и так на совесть работает, потому что знает, чем рискует. Так одно дело — работать под ор и колотушки наркомана Жвальса, а другое — под спокойным присмотром госпожи. Ну, заставила кухни выдраить. Так в чистоте и самим приятнее. И вообще, она заботливая. Все крючки для утвари теперь на месте, ни одного криво висящего нет. И полки под продукты так ловко перевесили — уговорила же как-то рукастых пастухов из вивария похлопотать. И… да сколько их, таких мелочей! Даже коротконогому Глошу подставку придумала, он теперь до раковины достает и не ходит с мокрыми до плеч рукавами.
Щена приветливо трявкнула и потрусила в свой теперь уже законный уголок. Ни дать ни взять — вежливая воспитанная принцесса проследовала к тронному месту.
Персоналу не очень удобно — не маленькая зверушка, даже если калачиком свернется. И трусили они по первости через Тырин хвост перешагивать — а в кладовку для расходных продуктов иначе не попасть. Теперь обвыклись и внимания не обращали, разве что похваливали мимоходом. Это раньше нгурулочка была на вид страшненькая — шипастая и с бивнем, но никого и ни разочку не задела, не поранила. А сейчас… Пашка, когда понял, что щена повадилась на кухни — нравилось ей общество, — приказал строго: парковаться только в этом углу и только в меховом виде. В качестве кнута и пряника показал образ плачущей Оли. Дорогую подругу Тыря расстраивать не хотела.
И народ быстро освоился, некоторые даже погладить решались мимоходом. Правда, госпожа Ольга очень за это ругалась и заставляла намывать руки со всем тщанием. Присутствие Тыри на кухне ее радовало мало, но щену лучше не оставлять одну. Свапу нужно хоть иногда отдыхать от гиперактивной воспитанницы. У нее, Оли, работа управляющей, у Павла тоже дела есть — да хоть те же тренировки. Придумал, понимаешь, себе бесплатный тренажер — скакать по лестницам на крепостных стенах. Вверх — вниз. То на правой, то на левой. А там ступени высотой с табуретку! Оля только головой качала и жалела деточку, а Пашка радовался: бег с препятствиями — лучший способ тренировать выносливость и держать ровное дыхание, вот честно!
Сегодня Тыря лежать в углу не пожелала, так и ходила за Ольгой хвостиком — перенервничала маленькая, да и дорогая подруга душевным комфортом похвастаться не могла. А Ольга несколько растерянно ходила из кухни для прислуги в господскую и обратно, пытаясь сообразить, как же устроить обеденный процесс, чтоб их благородия особых неудобств не почувствовали. Давать повод для недовольства сочувствующим Варгу очень не хотелось. Нужно было так подгадать с комплектацией подносов, чтоб не остыло и при этом без задержки. Пять блюд, не считая напитков. Самый большой затык был с подачей супа. Это вам не студенческая столовка начала перестройки: первое — подкрашенная томатной пастой водичка, невразумительное второе и компот. Ложку водянистой пюрешки — плюх на тарелку, хлебное изделие под гордым названием «шницель» — шварк. Голодный студент сметет все, даже если свежий обед остыл еще вчера.
— Генас! — Ольга наконец решилась и позвала главного повара. Если он примет такое нарушение правил сервировки, то отлично. Оля понимала, что не знаток местного этикета. Сервировка здесь попроще, чем на Земле, но есть нюансы.
— Да, госпожа?
— Суп разливайте не в порционные тарелки, а в подогретые глиняные горшочки для запекания. Понял ли?
Генас заулыбался — неплохой выход. Горшочки для запекания у них красивые, толстостенные и с крышечками. Остывать будут долго, и есть из них вполне удобно.
— Хорошо, госпожа Ольга. Госпожа, от завтрака омлет остался, что с ним делать?
Оля вздохнула. Да отдай главный повар этот омлет обслуге, управляющая бы и не заметила, и не догадалась. Честный, блин!
— Покажи. Много там?
— Три порции. — Повар снял салфетку с тарелок.
— Тр-тр-тр-тр, — нетерпеливо восхитилась Тыря. С ее ростом и на дыбки вставать не понадобилось — чуть потянулась и слизнула румяный кус с ближайшей тарелки, только свистнуло. Пока Оля и Генас радостно переглядывались — мелочная проблема разрешилась, — исчезла и вторая порция. Повар потянулся было к третьей тарелке, но щена упреждающе зарычала, хотя сама деликатес не тронула, только сглотнула.
— Ну, чего ты? Генас тебе подвинуть хотел. Бери уже! — приободрила ее Оля. Тыря глянула на подругу печальными косенькими глазами и послала образ альфы.
— Свапа угостить хочешь? — Тыря энергично вильнула хвостом. — Ешь уже, Свапу это только рот попачкать. Мы ему сейчас еще сделаем.
Оле было самой крайне любопытно. Щена интереса к человеческой еде не проявляла, особенно к соленой, а тут на тебе. Второй раз к яйцам тянется. Если Свап примет угощение, то вообще красота! Это же решает проблему с грозящей нехваткой традиционной смеси! Оля воспряла духом — одной тревогой меньше. Она знает, чем подкормить звериков, если что! И знает, за чей счет, потому что прикорм выйдет золотой. Ну, держись, Долгопас! Оля рассмеялась, так ярко представилось ей, что Рансу не хочет раскошеливаться и Тыря загоняет его в клетку Свапа. Как вожак «любит» главпаса, Оля оценить успела.
А теперь — за работу. Уж угощение для своего любимца она на поваров не свалит, те и так безропотно за Малику впахивают.
Свап подношение принял благосклонно. Бурной радости не проявил, но и съел все до последней крошки, а Оля, на минуточку, полтора десятка яиц разболтала, на двух больших сковородах жарила. Но съел же!
В трапезную Оля вернулась довольная, а там, за удаленным столиком, уже восседал медикус Дрири. Ох и суетились вокруг него! Сервировали для него оба ведущих повара, да с помпой! Бедный целитель малость ошалел от такого внимания.
Ольга присела за его столик расспросить о результатах осмотра. Дрири явно испытал облегчение — появился вменяемый человек, а не толпа подобострастно и восторженно внимающих граждан.
— Вам бы тоже поесть не мешало, драгоценная госпожа Вадуд. Это я вам как целитель говорю. Скажите, чтобы вам подали.
— Поесть согласна, но при условии, что вы оставите эти официальные именования. Для вас я навсегда просто Ольга. Договорились? Друзья называют меня Олей.
— Тогда я для вас просто Трой. И по рукам!
В трапезной начали собираться наездники, и Ольга извинилась перед недоумевающим Дрири — ей нужно было проконтролировать процесс. Почему-то она была уверена: ее присутствия у стола раздачи будет достаточно, чтобы их бла-ародия не начали давить на челядь. Чисто по привычке. Наездники вели себя тихо, подносы брали охотно. Большинству такой метод обслуживания даже нравился — не нужно подолгу дожидаться. Подавальщица, разумеется, старалась, сбивалась с ног, но…
И ведь обошлось! То ли парни еще не отошли от страшной трагедии Раша, то ли начальство взбодрило воспоминания о приличиях, но обошлось.
Оля чуть расслабилась. Теперь можно подхватить поднос для себя и поболтать с Троем, раз уж он так опрометчиво сам подставился.
Со здоровьем у народа в общем и целом все было неплохо. У вернувшихся с учений с пищеварением не очень, так оно и понятно: длительные походные условия — совсем не санаторий. Ничего, диету обеспечим. Они и не заметят. Поменьше жареного, побольше овощей, и все наладится. У парочки поражения нгурульим ядом на коже — те самые язвы, что заметила управляющая. Вылечено.
— У того смешного повара, который тут суетился, — у Генаса, поняла Ольга, — было два шельмовых кадыка на позвоночнике, в аккурат на пояснице.
Оля натурально вытаращилась — кадык на позвоночнике? Разве шельмы не девочки? В ее словаре подобного понятия не значилось. Дрири, кажется, догадался о ее затруднениях. После анекдотичной жестикуляции и складывания учебного пособия из кусочков лепешки и мяса, Оля сообразила — межпозвоночная грыжа. И охнула! Бедный мужик! Ведь ни разу же не пожаловался, что спина болит! Тяжести таскал!
— Неужели вылечили, Трой?!
— Не совсем. Кости — это не кожа, с ними быстро не получается. Но лишнее вытянул. Регенерацию подстегнул. Обезболил. Позвонки, правда, руками пришлось вправлять, — смущаясь, покаялся док. Глупый вопрос «а как еще можно?» Ольга подавила в зародыше. — Ничего, — продолжил доклад Трой, — мужчина крепкий. Восстановится сам, если глупостей не натворит.
Не натворит. Уж Оля проследит, расстарается. Надо будет — Пашка его пинками заставит делать, что док велел. Вот прямо на кухне и ага. И пресс качать, и спину тянуть. Ей главный повар нужен здоровым и веселым, тем более с Генасом они так славно сработались.
— Я в вас не сомневаюсь, док. Вы гений, и моя голова тому доказательство.
— Так уж и гений? — с некоторой долей ревнивого сарказма переспросил незаметно подошедший Эрик. Дрири вежливо встал, приветствуя незнакомца. Оля и сама едва узнала короля под мороком. Но узнала — по осанке, по манере поднимать брови — и легко включилась в игру, величество желал сохранить инкогнито.
— Конечно, гений! Не сомневайтесь, господин Йорим. (Прим. автора: в момент знакомства Эрик представился Оле как Эрэл Йорим. Глава 22 первой книги.) И прошу любить и жаловать: мой спаситель, медикус интэ Трой Дрири.
— И в чем же состоит его гениальность? — Раим Угрюмович с некоторым недоумением смотрел на помощницу. Не верилось, что пару часов назад эта женщина вышла из его кабинета едва ли не на полусогнутых. Во всяком случае, злой, как бешеный нгурул, монарший близнец проявил редкое для него человеколюбие и предложил ей удалиться. У Ольги еще хватило сил на волну благодарности и на презрительный взгляд, адресованный Рансу. Тот так и сидел на полу, не делая попытки встать. Знал, что разговор будет жестким и долго на ногах пробыть ему не дадут.
— Интэ Дрири умудрился сохранить мне разум, несмотря на огромную гематому в мозге.
— Подумаешь, удалить немного крови, — не поддержал Ольгиного восхищения Эрик, недовольный тем, что его вынуждают знакомиться с каким-то медикусом. — Обычный навык любого целителя.
Дрири сидел как оплеванный, Ольга это почувствовала. И рассердилась. Король — власть, читай — источник опасности, но Дрири — спаситель!
— Разумеется, вы правы, господин Йорим, — беззаботно согласилась Ольга. — Если речь идет об обычном синяке или даже скрытом кровотечении. Но у меня кровь собиралась внутри черепа и заливала мозг.
— И что? — небрежно уточнил король.
— Кровь разъедает мозговое вещество. Необратимо. Как кислота подтачивает металл. Вы не знали? — Кажется, в такой интерпретации этого не знал даже медикус. Ой, только допроса за медицину ей не хватало, срочно нужно перевести разговор: — Сейчас накроют ваш столик, господа. Я распоряжусь. Господин главный пастух к вам присоединится?
— Рансу решил пропустить обед и отдохнуть, — достаточно громко, чтобы слышали все желающие, ответил Раим. О том, что бывший друг отдыхает полностью обездвиженным, он предпочел не упоминать.
— А мы присоединимся к вам, — внезапно заявил король и решительно отодвинул стул.
Оставалось только проявить радушие. Женским чутьем Оля поняла, что мужики (знали бы король и царедворец, как она их про себя называет, хи-хи) просто не хотят оставаться в обществе друг друга. Видно, разговор с Долгопасом вышел таким нелегким, что от него жизненно необходимо отвлечься. Поэтому Оля принялась болтать. В форме доклада начальству, а как же.
Медосмотр прошел успешно, смертельно никто не болен. Вознаграждение медикусу? Великодушный интэ Дрири согласился принять яд нгурулов в качестве оплаты. Целый фиал за такую услугу много? Тогда, может быть, господин попечитель дозволит до кучи и хуторян осмотреть? Там медикусу точно работа найдется. Про массовые застарелые простуды, анемию, неизбежную при хроническом недоедании, и прочие радости вроде артрита дедушки Ажура Оля, естественно, распространяться не стала. Зато с нежной улыбкой рассказала о проделках Тыри, историю с омлетом и удивила наездников тем, что Свап новый продукт не отверг, а по-скромному употребил все предложенное. Сущую мелочь — почти полведерка. Жаль, что яиц в кладовой осталось мало, а то можно было бы поэкспериментировать, может быть, глазунья вожака вдохновит больше? Или всмятку?
Раим размеренно ел, слушал помощницу и тихо офигевал: утром чуть не убили ее племянника. Перед обедом ее саму. А она? Медикуса, целого интэ, на хутор собралась тащить. Даже любопытно, как она собирается это провернуть?
— О, не стоит беспокоиться, господин лавэ! Вы только дозвольте, а я найду способ. И, господин лавэ, — на секунду замялась Ольга, — если вы одолжите мне Свапа, то выйдет совсем быстро. На сегодня только и надо дорогу показать. Все равно Трой уже размотал резерв, ему нужен отдых. А вот завтра… — Это панибратское обращение по имени Раиму совсем не понравилось.
— Мне и по другому делу на хутор надо! — неправильно поняла Оля насупленного Раима. — Связи же нет! А узнать, что там с кормами? Хватит ли на завтра? А на послезавтра? Или нужно мчать в город за яйцами.
Эрик тоже офигевал, но и забавлялся. Свапа ей одолжить! Одолжить! Видали? Она бы еще Прана попросила. Эрик бы из вредности согласился!
Оля отчетливо осознавала, что мужчины подавлены, что вникать в ее заботы им не хочется, но болтала, старалась отвлечь. Жалела. Они же не женщины, чтоб всякую хозяйственную мелочевку на себе тоннами вывозить. Им, сильным и смелым, проще крепость штурмовать, чем список покупок составить. Не бросать же их, сославшись на хлопоты. У Раима привычный мир рухнул, можно сказать. Шеф столько для них с Павлом сделал, а она, личная помощница, с ним за столом не посидит?
И Оля продолжала болтать, стараясь не переборщить с образом блондинки: столько дел, столько дел!
Про Рансу и двух арестованных парней она спрашивать не будет. Потом все узнается.
Узналось за ужином. И то исподволь.
А пока… Медикусу через почтовик вызвали извозчика. Он вернется завтра утром — Пашку сканировать, а потом на хутор. Оля светилась от благодарности — разрешили! Дедушку Ажура полечат! Даже Эрику перепало признательности — мог королевской властью запретить и не запретил! Раим Паранойевич поколдовал над усилением защитки Дрири: секретность — наше все! Посторонний в крепости наездников — это же атас, абзац и катастрофа! Единственный выход — сделать его не совсем посторонним. При молчаливом монаршем попустительстве Дрири был выдан жетон Корпуса. Прецедент был создан!
Раим нервничал — а ну как король не одобрит, а король и в ус не дул, уяснил уже, что любая глупость Ольги оборачивается пользой короне. И даже отпустил Олю на прогулку до хутора. С Тырей, разумеется.
На полчасика.
Оле хватило. Обнять Семеныча, всплакнуть на его закопченном, терпко пахнущем потом плече, предупредить про медосмотр и узнать, что кризис с кормами ожидается через два дня. Жех, чтобы унять слезоразлив (да кто же из мужиков такое выдержит?), повел ее смотреть, как ловко устроили карочек. Ну и материл иномирную мясо-яичную пернатость:
— Я думал, глумнее кур птицы нет! Вот честно, Оль! Так эти мало того, что бестолковые, так еще и наглые… — Оля улыбалась сквозь невысохшие слезы.
Тыря, а как же ж, рванула знакомиться с населением птичника и сразу огребла от взгального квохтатого альфы. Существо было в два раза крупнее среднестатистического Петьки-петушка и во столько же раз дурнее — читай, бесстрашнее.
Наскакивал. Клекотал. Крыльями хлопал и все норовил взлететь на Тырькину макушку. Щена от изумления (вообще-то, это она тут самый страшный зверь) забыла быть меховой, но вспомнила про боевую форму. Обижают! У придурочного кочета мозгов, видать, совсем нема, одно бесстрашие. От неминучей бесславной гибели наглую курятину уберегло только плотное синее оперение и реакция Жеха — сшиб хворостиной на подлете к бивню. А то пришлось бы варить преждевременный суп (щи куру не светили за неимением капусты). Благо, что этот цирк без конферансье никто не видел, кроме голоштанной ребятни. Тыря расстроилась — она же только поиграть, а ее бить! На этом прогулка закончилась. Пришлось собаконьку утешать, давясь смешками. Ну, раз дорогой подруге весело, то и Тыре хорошо. Но Оле и этого хватило, чтобы воспрянуть духом.
А за ужином разговор зашел-таки об арестованных и Рансу.
Идею дуэли король поддержал и заявил, что будет присутствовать.
— Не переживайте, Ольга, — тон Эрика был небрежен, — этот поединок сразу поднимет мальчика в негласной иерархии наездников.
— Да плевать на вашу иерархию! Пашка — обученный боец, но от случайностей никто не застрахован. У меня племянник один! — Ольга в сердцах отбросила салфетку. Выдохнула и заговорила с недоумением: — Как вы с этой иерархией свои соревнования выигрывать собрались? Для победы командный дух нужен, один за всех, и все за одного. А у вас махровая индивидуальщина! Варгу этот ведь не просто так в свою исключительность уверовал. Кто-то же внушил ребятам, что наездникам все можно.
— А вы считаете, что нельзя? — с какой-то болезненной заинтересованностью спросил Раим.
Ольга аж запнулась. Да за кого ее принимают?! Ух, она бы ему сказала!
А что, собственно, сказать-то?
— В одной нашей древней мудрой книге сказано: «От того, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». Или как-то так. Не уверена, что верно перевела. Мне кажется, вы, господа, понимаете это как никто. Иначе бы не пошли спасать хутор, когда приключилась беда с водой, и не позволили бы медикусу здесь появиться. Это же против всех правил. А Рансу такой простой вещи не понимает.
Мысленно Раим с Ольгой согласился — не понимает. Но об этом он Ольге не расскажет. До Рансу действительно не доходило, почему король гневается из-за какой-то иномирянки. Она же шваль, комок грязи на пути. У Эрика хватило выдержки предложить бывшему главному пастуху добровольно опустить щиты и барьеры. И даже дать полминуты на осмысление. Раим бы не предложил. А дальше — дело техники.
Род Рансу действительно один из старых на Нрекдоле и, Ольга верно угадала, именно из каторжан. Из уголовных. В новом мире они вдруг заняли место, которое им никак не светило в материнском мире — стали уважаемыми гражданами. Потому что новому миру для выживания нужны были маги и в семье Рансу они были. Прапра Энвера сделал себе имя, ибо был полезен. Но второй эшелон — это второй эшелон. А Энверу Рансу хотелось в первый! До смерти хотелось. С детства он мечтал попасть во дворец. Туда, где так небрежно существовал слабак Раим Шенол и куда не было хода настоящему мужчине — Энверу Рансу. Удачно жениться ему не светило, ибо не наследник. Выслужиться? Энвер старался! Честно (на первых порах) старался! Но шансы таяли с каждым годом — без нгурула на него внимания не обратят, к власти не приблизят. Деньги Энвера не слишком интересовали — род богатый, а ему хотелось славы и, главное, почитания. В этом загибающемся мирке и проявить-то себя негде. Войн между странами нет, потому что страна одна. Прорывы из мира Апрол столь редки, что кажутся легендой. Как выделиться? А всадники пользуются славой просто потому, что всадники, но ни один нгурул его не принимал. Примкнуть к одной из группировок при власти? Даже это было невозможно — не прогнулся перед столичным аристократом, и его законопатили в провинцию. Главный пастух потихоньку сходил с ума. Ему бы зверя — и он всем покажет, каким должен быть настоящий наездник!
Теперь бывший друг сидит под заклятием неподвижности, как когда-то изображал восковую фигуру кастелян Ламс. Это было решение Раима — он вдруг испугался, что Рансу ослушается и пойдет мстить. Первой его целью будет Ольга.
За этими мыслями Раим упустил нить разговора между помощницей и Эриком, который был на диво благодушен.
— …наездник разделяет все чувства своего зверя. Разве вы еще не поняли, дорогая?
Ольга задумалась. Пожалуй, да. Если щене скучно, то и ей, Оле, трудно преодолеть апатию. Если весело — жизнь искрит радостью бытия. У Раима со Свапом тоже так? Непонятно, однако. Тогда, в виварии, когда успокаивали Раша, Свап чуть не кинулся на Рансу — Ольга почувствовала это абсолютно ясно. А Раим считал главпаса-долгопаса своим другом, по крайней мере, искренняя приязнь и доверие там присутствовали.
Отвечать взялся, как ни странно, его величество. Вопросом на вопрос.
— А вас не научили? — И очень выразительный взгляд в сторону Раима. — Мы должны, просто обязаны отгораживаться от эмоций зверя, ведь сам он этого не в состоянии, ибо разумен лишь частично. Любое наше сильное чувство может спровоцировать неадекватное поведение нгурула.
— Это нам с Павлом объяснили весьма дотошно, ваше величество, но я, кажется, сглупила — пренебрегла этим знанием. Уж очень эмоции моей щены захватывающие. — Оля нежно улыбнулась и обратилась к шефу: — Но Свап и его агрессия к Рансу… Она же давняя? Вы не пытались разобраться, Раим?
— Да в чем, Оля?
Ольга секунду помедлила, собираясь с мыслями. Потом заговорила, выискивая слова поубедительней:
— Разве вы не видите логического провала? Первое. Свап, удерживаемый своим наездником, главного пастуха едва терпит. А то бы убил. Так велика его неприязнь. Второе. Рансу долго ждет и не может получить своего зверя. Разве вас ничего не настораживает? Мне кажется, между первым и вторым пунктами есть связь. — Ольга вопросительно взглянула на Раима. Дескать, твой зверь, тебе и объяснять.
Мужики в ее рассуждениях рационального зерна не видели, но они были магами, а потому интуицию во всех проявлениях очень уважали.
— Затрудняюсь что-либо ответить, — протянул Раим. — У Свапа особо не спросишь.
— Почему не спросишь? — удивилась Ольга. — Пошли!
Она со Свапом общалась без проблем. Не прямая речь, конечно. Да не велик труд придумать образ и окрасить его эмоциями. Вопросительную интонацию Свап и Тыря понимали совершенно четко. Да и прямая речь тоже подходит. В житейских случаях. По крайней мере, нгурулы ее понимали. Стой, сядь, терпи, хороший, сейчас, жди, охраняй, почешу… да мало ли. Тыре можно было сказать «пошли в караулку» и взять за загривок. Она перенесет без всякой заминки. И никакого подкрепления образом не надо. К Свапу с фамильярностями Оля не лезла, но вполне могла спросить словами, побудет ли он еще с Тырей или хочет отдохнуть? Свап отвечал всегда. Как Оля его понимала, она и сама не знала, но понимала — это совершенно точно!
Свап приветливо гукнул Раиму и Оле, лениво покосился на осторожничающего у самой калитки наездника Прана, и землянка готова была поклясться — ухмыльнулся. Типа — боится, значит, уважает.
За-ради чистоты эксперимента, чтобы мужчины получали инфу без купюр, Ольга сняла серьгу-защитку. Картинка-вопрос сложилась сама собой, как слои в фотошопе. Вот вольер, а в нем красивый рослый нгурул. Вот рядом со зверем появляется Рансу и по-хозяйски оглаживает шипастую морду. Зверь и его наездник.
Свап рявкнул так, что Оля на долю секунды испугалась, перевела дух и спросила вслух:
— Почему нет?
О да, ответ она получила! Лучше бы не получала. Образ чудовища, столь устрашающего и столь безобразного, что Оля покачнулась. Понимание приходило медленно: это зверь, о котором мечтает Рансу. Агрегат для массового убийства. Свап транслировал отвращение непрерывным потоком — ни один нгурул не захочет стать таким, такие стае не нужны. А если подобный отморозок найдется, Свап сам его убьет.
Оля, как смогла, обняла разнервничавшегося альфу, поглядывая поверх шипов на величество с сиятельством. Понятно ли им то, что стало очевидно ей? Рансу безумен, а потому опасен. Выбраковка особей — носителей порочных качеств — это обязанность вожака стаи, не так ли, ваше величество? Иначе стая, а то и вся популяция будет в смертельной опасности. Эрик взгляд Ольги прочел правильно: раз ты такой альфячий альфа, защищай, пока я сама не взялась.
На обратном пути Оля не утерпела, задержалась у клетки со спящим Рашем. Зверь так и лежал, как свалила его совокупная воля стаи. Раим говорил, что спать его заставят как можно дольше. Хорошо бы суток трое.
Что это было — бестолковая дурость или слепая вера, что ни один нгурул ее не тронет, но Ольга без сомнений откинула задвижку и подошла к Рашу. Тот лежал на боку — огромная груда шипов вздымалась и опадала вместе с редким и сильным дыханием.
«Эх, медикуса бы сюда», — посетовала сердобольная землянка, позабыв, что так и не надела серьгу-защитку. Она не видела, как ее спутники синхронно закатили глаза в насмешливом недоумении — пожалела, что у зверика пролежни будут.
— Зачем нгурулу медикус, Оля? — не удержался от подколки Раим.
Ольга смутилась до алых щек.
— Ну, я подумала, что они обучены больных переворачивать магией. Глупость, да? — Оля и сама понимала, что глупость — медику нгурула ворочать.
— Для поднятия тяжестей необязателен медикус, Оля. Иногда достаточно короля.