Глава 28

О справедливости и прочей магии

Попечитель Шенол быстро и внимательно оглядел подопечного. Травм не было. Мог бы не переживать, а у Ольги спросить — она бы сразу сказала, что у Пашки даже натруженный кулак не слишком пострадал. Разве что ссадина на ребрах досаждает. Это обрезанная рубашка задралась, когда он на боку по плитам плаца проскользил, сбивая Варгу с ног. Но эта боль — как трофей, делала победу реальной. Пашка свой план воплотил, заставил подонков прочувствовать все, что пережила Малика. В том числе — ощущение острой беспомощности и обреченности. И даже чуть больше. Пожалуй, именно в этот момент Пашка окончательно скинул с себя те браслеты, подавляющие волю. Почувствовал себя не просто равным — одним из лучших. Как ни крути, а этим самым-самым прилетело от него дважды. Он больше не второй сорт. Даже с не раскрывшейся до конца магией и непонятным социальным положением.

Раим оценил ауру спокойной силы, которую излучал мальчишка, и невольно ответил на довольную полуулыбку.

— Хорошая работа, воспитанник. Я впечатлен. — Шеф даже похлопал парня по грязному бицепсу. — Ольга, отдайте ему китель. Свободны, Мартун.

Тыря как будто ждала этого разрешения — тут же заюлила вокруг дорогого друга. Пашка принял на грудь пятьдесят килограммов меднопопой любвеобильной жизнерадостности и счастливо засмеялся. Секунда — и они переместились к Рашу и новым товарищам.

Раим Опекунович смотрел вслед сладкой парочке с тайным отеческим умилением. Тыря проявила чудеса сдержанности, это да. Ольга не была столь благодушна. Когда Варгу распустил свое гасило, отвлеклась, испугалась, ойкнула. А Тыря — не собака, ее на поводок не посадишь, да и не удержишь. Один краткий миг утраты контроля — и щена рванулась выручать своего партнера и осела, ткнувшись бивнем в камень, как будто ее ухватил за шкиряк да к земле пригнул невидимый богатырь. Щена коротко взвизгнула и выпрямилась как ни в чем не бывало. Только от подруги стыдливо отворачивалась — понимала, что подвела. Помощь, к удивлению Ольги, пришла от Раша. Великая вещь — нгурулья иерархия. От Ольги к Рашу пошла такая волна восхищения и обожания, что остальные нгурулы поймали ее тоже. Свап одобрительно рыкнул.

Оля вспомнила этот краткий эпизод и передернулась, на секунду вообразив последствия Тырькиного, слава богу, несостоявшегося подвига. «Бигбоссычу не помешало бы поучиться у своего зверя стаю, то есть контингент, воспитывать», — посетовала Ольга мимолетно и сосредоточилась на происходящем. К их начальственной группке подошел медикус, который закончил пользовать Варгу. Эскулап докладывал, ненавязчиво посматривая на Эрика.

— Как и у первого — многочисленные ушибы, обширная гематома под волосяным покровом, сильный вывих среднего пальца, серьезная травма колена, и самое неприятное — три очага внутреннего кровотечения. Удивительная жестокость для такого юнца.

— Это у вас удивительная близорукость, — отрезала Ольга ясным чистым голосом. — Профессиональная. Я всегда считала врачей тренированными аналитиками. — Ольга подпустила в голос грустинку. — Хороших врачей, то есть целителей по-вашему. Не худо было бы изучить причину поединка, раз судить прибыли. Впрочем, похожесть травм вы уловили. У лавэ Шенола имеется заключение интэ Дрири о повреждениях, которые нанесли ваши, хм, пациенты одной беззащитной женщине. Втроем. Павел Мартун всего лишь дал им почувствовать сей перечень на своей шкуре. — Она умолкла, чтобы справиться с эмоциями. — А мог бы убить, уж поверьте. Убить, кстати, было бы проще и быстрее, чем силу с аптекарской точностью дозировать. И справедливее, да нгурулов жалко. Звери за моральный облик своих партнеров не отвечают. Хотите еще поговорить о жестокости? — Медикус выслушал отповедь землянки с недоумением человека, с разбега напоровшегося на невидимую стену.

Противопоставлять себя местной элите было не очень умно, но Ольге просто жизненно необходимо обозначить свое безмерное «фи». Высказаться, чтобы поставить точку, иначе неприязнь застрянет в душе, закапсулируется гнойником и будет отравлять жизнь, не давая двигаться дальше. Не давая принимать этот мир.

— Еще одна иномирянка? И тоже говорливая! — Эр’лавэ Аст не скрывал брезгливости. — Да вы, Шенол, оригинал. — И победно покосился на Эрика.

– Я рад, что вы приняли это к сведению, эр’лавэ. — Раим поклонился с преувеличенной учтивостью. — Напомню, уважаемый, речь идет о моих подчиненных. Раз уж взялись быть арбитром, потрудитесь быть непредвзятым до конца. Вас за одно судейство следовало бы на поединок вызвать. — Столичные настороженно переглядывались. Нрав попечителя Восточного Корпуса в столице знали, как и его уровень магии. — А может, мне подать реляцию в королевский суд? Пусть там решают, глупость это была или осознанное нарушение правил. Менталисты-дознаватели разберутся. — Столичный сглотнул, а Раим вдруг отбросил учтивость: — Тебе, Аст, было четко сказано: поединок без магии и оружия. А ты?

— Да какое оружие? Браслет?

— Любой посторонний предмет в руках хорошего бойца — оружие. — Прописная истина голливудских блокбастеров прозвучала из уст Ольги преехидно. Недосказанное было понятно само собой: фиговый ты боец, если подобного не знаешь. А если знаешь — судил подло.

— Ну так отчего этот ваш иномирянин от боя не отказался? — Незадачливый судья старался не потерять лицо и посмотрел на венценосного патрона.

— Иномирянина зовут Павел Мартун, — не стал отмалчиваться его величество, одной фразой показывая, что не одобряет заносчивости спутников. Он помнит имя юноши, значит, и свите не зазорно. — Я бы тоже на его месте не отказался. Лучше сдохнуть. Ты, Аст, первый бы и раструбил, что мальчик веревочки с бусинкой испугался. — Эрик встряхнул кистью, из его ладони выскользнул безобидный шнурок. Взмах — и шарик со свистом рассек воздух перед носом арбитра. Король обозначил свое отношение к ситуации.

Столичные вдруг вспомнили о второй цели визита.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

Ольга осталась как бы не у дел. Довольно неприятное ощущение — нигде ей вроде как места нет, ни рядом с молодыми наездниками, ни рядом со «взрослыми». Вот и стояла Оля в полном одиночестве посреди плаца. И оставалось ей только наблюдать.

Раим и пришлые как-то вдруг отделились от нее, переместившись к арестантам. Павел общался со своими товарищами. Он устал (это заботливая тетушка чувствовала на расстоянии), а еще был удивлен их вниманием — за тушами нгурулов Ольга видела еще как минимум троих любопытствующих, которые сгрудились рядом с командой аутсайдеров. Или с этого момента бывших аутсайдеров? Что-то в племяннике казалось ей неправильным. Неуместно широкая лыба, вялые и в то же время размашистые жесты… О господи!

«Павел, приди в себя!» — рявкнула Ольга мысленно, ни на что особо не надеясь. Но сработало — парень аж вздрогнул и помотал головой, как будто ему в ухо гаркнули. Обернулся к тетушке, кивнул. У Ольги колени ослабли от облегчения, и захотелось срочно присесть: их давно налаженная связь через Тырю сработала штатно, и Пашка уловил не только окрик, но и не облеченное в слова предупреждение — рано расслабился. «Бедный ребенок! — стенала в глубине души сердобольная Ольга. — Перенапрягся на самоконтроле, вот его странный дар и сработал. Хорошо, что в хлам не окосел на волне отката». Вот такая она, индивидуальная Пашкина магия — творить спирт, в том числе и в собственной крови. Если перенервничает. Ну, уж какая есть.

Варгу и Фрогс уже вполне оправились от побоев и стояли на своих ногах, правда, позы их были неуловимо странными. Если бы Ольга уже не сталкивалась с подобным, она бы и не догадалась: господа арестанты под контролем конвоиров. Черт! Всего лишь контроль! Как приятно было бы увидеть их в наручниках! А еще лучше — с кандалами на руках и ногах! И чтобы все это увидели! И сослуживцы, и те, кто наверняка наблюдает в окна второго этажа. Но даже Ольга, с ее нулевыми знаниями о магии и опытом на уровне демоверсии, понимала, что с одаренными это, пожалуй, наиболее практичный вариант. В Ольге клокотала злая надежда, что арестанты только телом скованы, но не разумом. Вот пусть, пусть насладятся беспомощностью и зависимостью. Скоты!

Раим, при поддержке Свапа, вывел двух нгурулов. Звери Варгу и Фрогса. Такие же вялые и потускневшие, как и их партнеры. Оля принципиально не знакомилась с этими особями. Зачем? Послушать, как звери страдают? Спасибо, ей Раша хватило. Свап и лавэ сейчас уведут их в столицу.

Минут через десять Свап вернул своего наездника на плац. Все, остались только арестанты. Конвой собран.

Подчиняясь команде, Ольга отступила подальше от центра плаца и лишь сейчас искоса позволила себе взглянуть на бывшего эр’лавэ Рансу. Такой жалкий! Впрочем, жалости в Ольгиной душе было на крокодилью слезку. Этот тип, помимо прочих бед, ее чуть не убил.

Преднамеренно и осознанно.

Ольге вдруг захотелось, чтобы та спонтанная дуэль между нею и Рансу закончилась летальным исходом для одного сумасшедшего недонаездника. Оля покрутила эту мысль так и эдак и поняла, что особого отторжения эта самая мысль у нее не вызывает. Ну прибила бы мразь по случаю, и что?

Гуманизм?

Да идите вы! Представьте нгурула в партнерах у агрессивного сумасшедшего и идите! Прятаться.

Да, жаль, что ей то ли силенок, то ли куража не хватило… И Раиму Хлопоталычу забот поменьше было бы. Ему и так достается. Их с Пашкой усилиями.

В пелену разрыва уже втянулся Варгу и его сопровождающий из столицы, готовился к переходу Фрогс со своим конвоиром. Видимо, все столичные, включая медикуса, были сильными ходоками, способными на переход с пассажиром. Медикус-ходок? Шикарное сочетание, восхитилась Ольга. Прям карета скорой помощи. Ценный кадр!

Группа людей, окружившая последнего арестанта, стала вдруг настороженной и напружиненной. Даже его величество. Лавэ Шенол передавал контроль над бывшим другом эр’лавэ Асту. Все. Тронулись.

Ольга с некоторой жадностью и злорадством наблюдала, как ее враг двигается к точке отбытия. Рансу шел медленно, с усилием, как через толщу воды. Туловище наклонено вперед, руки болтаются, ноги шаркают. Мутные глаза смотрят на землянку. В эмоциях полный штиль.

Наверное, именно это Ольгу и насторожило. Она подсознательно отступила на шаг, когда Рансу с нею поравнялся и… бросился, вытянув вперед кулак с зажатым нгурульим шипом.

Толчок. Жжение у виска. Падение. Темнота.

Очнулась рывком. Вспомнила белесые безумные глаза Рансу. Дернулась и хихикнула — жива. Боль в отбитой попе явное тому свидетельство.

— Жива, — подтвердил язвительный голос его величества.

— Любопытно, почему? — поинтересовался кто-то холодно.

— Наверное, потому, что вы хороший целитель, интэ, — с той же язвительностью констатировал Эрик.

— Яд. Шип был с капсулой. При такой царапине — гарантированная кома, а она моргает и хихикает. — Голос был по-прежнему бесстрастен, но полон академического интереса.

— Ща у тебя кома будет, если не заткнешься, — пробормотало над головой по-русски. — Тёть Оля, ты как?

Ольга осознала, что полусидит, опираясь спиной, судя по всему, на Пашку.

— Поднимай меня, плиты горячие, — попросила Ольга и приоткрыла глаза, стараясь отвернуться от солнца. — Да в порядке я. Честно!

— Она в порядке, — заверил столичный медикус совершенно индифферентно. — Хотелось бы мне знать — почему.

Рывок — и Олю подняли на ноги. Пашка заботливо придержал тетушку, давая ей обрести равновесие, а заодно занять руки, чтобы не врезать столичному. Он доктор или вивисектор в прозекторской? Интересно ему!

— Ну что же вы, голубушка. — Эрик, казалось, веселился от души. — Отвечайте медикусу. Почему вы не умерли?

Ольга молчала, осматривала опустевший плац и осознавала произошедшее. Главгад как-то преодолел контроль Аста и кинулся на нее. У Рансу, как выяснилось, был припрятан нгурулий шип с капсулой яда. Оля потрогала щеку, припоминая, что здесь жгло. Вздрогнула — осознала, что безумец целился в глаз. Сволочь! Ей повезло — только скулу оцарапал, потому что она грохнулась. Руки взметнулись к многострадальной голове — не больно. Если и ушиблась, то столичный успел залечить. Хорошо. Что он спросил? А-а…

— На меня не действует нгурулий яд, уважаемый интэ. Почему — не знаю. Наш интэ Дрири что-то изучал, поинтересуйтесь у него.

— Совсем не действует?

— Щиплет.

Рассказывать столичному, что щена поцарапала ее клыком в момент запечатления, а потом лизнула ранку, Ольге не хотелось. Тырюся же маленькая, значит, и ядовитость у нее пониженная… Наверное, тогда Ольга и приобрела устойчивость к отраве. Микродоза и все такое. Повезло, короче. И вообще, что странного? Наездники же не травятся от своих нгурулов. А для Оли все нгурулы свои. Но этого пришлому никто не скажет, вот. Пусть открытие, если таковое имеет место, достанется Трою Дрири. Он наш, он друг.

Взгляд зацепился за неправильность — с раскаленных плит опустевшей тренировочной площадки медленно исчезало бурое пятно. Довольно большая лужа густой бордово-коричневой субстанции лениво втягивалась в камень. Ольга сглотнула, и это простое действо оказалось немного болезненным — в горле пересохло.

— Оля, Оленька, — Раим взял Ольгино лицо в ладони и заставил отвернуться от кровавого пятна, — прости меня, я не успел.

— Все ты успел! — заявило величество с веселым раздражением. — Не верьте ему, драгоценная наша. Он ничуть не раскаивается.

Затихарившийся Пашка забормотал трагическим шепотом, что он тоже ничуть не угрызался бы. Вот еще. Жалко, тут некромантов нету, а то Пашка этого бесноватого пастуха оживил бы и еще разок прирезал. С особым цинизмом. А криворукого арбитра, который контроль не удержал, он еще встретит. Ой встретит! Подальше от медикусов. И снова ему челюсть поправит, только на другую сторону. Это лавэ у них левша, а он, Пашка, нормальный.

Племянник ворчал, Эрик веселился, столичный доктор дивился своему сюзерену, а до Ольги доходило, что Раим убил сумасшедшего главпаса. Ну точно! Нож у шефа был, Паха им свою рубашку кромсал, да-да. Вот откуда кровь на камнях. А тело, значит, убрали, пока Ольгу исцеляли. А шип этот гад, значит, подобрал, когда растянулся у Ольги на глазах, а лавэ не заметил. Так никто не заметил.

— Оля, скажи что-нибудь, — тревожно заглянул ей в глаза Раим. Отвернется? Оттолкнет? У землян странная мораль, а он человека убил.

— Кристаллы пора менять, опять уборочная магия тормозит. У тебя еще есть или нужно в департамент?