Глава 27

Ваш выход, господа иномиряне

— Теть Оль, как будем шоу делать? — ранним утром спрашивал Пашка хмурую тетушку. Они уже приняли обоз с кормами и устроились в клетке Раша. Проспавший все самое интересное дежурный пастух замер в проходе и тупо пялился на небывалое: двое ненормальных новичков (все знают, что они иномиряне) совершенно вольготно чувствовали себя в вольере безумного нгурула, а сам безумец (или уже не безумец?) энергично трусил повдоль решеток игривым аллюром. Рядом с ним гарцевала довольная нгурулочка. Пашка решил, что Рашу не помешает утренняя разминка перед завтраком, ведь бедолага почти четверо суток пролежал без движения. Вольер был явно маловат, чай, не арена цирка, но на разок сойдет. На самом деле Пашке просто хотелось убедиться, что вчерашний его контакт с боевым нгурулом все еще в силе, и Раш с удовольствием это подтверждал.

— Шоу? — переспросила Ольга рассеянно.

— Ну, бой этот. Как думаешь, мне их на раз уделать или повалять маненько для зрелищности?

Ольга глянула на парня очень серьезно, почти сурово.

— Ты так уверен в своих силах?

— Один-то на один? Ха! Если без магии и острых железок, то вполне. А это, я думаю, господин лавэ обеспечит.

Ольга кивнула, и губы ее сжались в узкую полоску. Она ничего не станет говорить парню перед боем, но предстоящее действо ей активно не нравилось. С одной стороны, тревожно за самого близкого в этом мире человека, а с другой… Как-то все слишком легко оборачивается для этих подонков. Сидят себе под арестом в комфортных комнатах. Их кормят, даже на прогулки выводят и тренироваться позволяют. Это Пашка противникам такое послабление выторговал, чтобы не попрекнули потом иномирца: он, дескать, тренировался, это после потери литра крови, а бедные здоровенькие арестантики — нет. Что будет с подонками, когда их удалят из крепости, скорее всего, так и останется неизвестным, а Ольге хотелось увидеть хотя бы частичное отмщение. И чтобы Малика его увидела. Но просить об этом Павла она не станет. Он же почти ребенок! Не делать же из него палача? А Пашка понял. Может, уловил отголосок отраженных Тырей эмоций, а может, его собственный ментальный дар так проявлялся, но Пашка понял, чего хочет тетушка: зуб за зуб.

К тому, что Павел пока не появляется на общих трапезах, гарнизон за эти дни привык, а то, что госпожа туэ, против обыкновения, не вышла к завтраку — не заметил.

Появление пары иномирян на ежедневном построении проигнорировать было трудно.

И впрямь получилось как-то нарочито.

Наездники уже стояли в строю и тихо переговаривались, ожидая появления лавэ и Свапа. Потом разговоры постепенно смолкли — по направлению к строю двигалась процессия. Новичок-иномирянин, весь такой подчеркнуто бравый, с достоинством шел между альфой и еще одним нгурулом. Наездники зароптали.

— Почему Свап один?

— А второй зверь? Это же Раш?

— Да не-ет…

— А как на нгурула убиенного Лосона похож, посмотрите, господа.

— А кто это с ним? — кто-то наконец заметил Ольгу по другую сторону от Свапа. — Я таких мундиров еще не видел. Надо же, каких задохликов нынче в наездники берут.

— Глаза разуй, — не выдержал Ован. — Это госпожа туэ Вадуд.

Ольга как будто почувствовала, что на нее обратили внимание, повыше задрала подбородок. Каблучок добавил ей роста и ощущение полета. Ольга наслаждалась легкостью шага — это апгрейденные бытовой магией ботфорты, а не тяжелый подол. А в хороших ботфортах и удобных брюках любая почувствует себя лихой атаманшей. Рядом с подругой гордой иноходью вышагивала Тыря.

Тихий хлопок пространственного разрыва отвлек внимание изумленной публики — лавэ Шенол занял свое место перед строем и нетерпеливо оглянулся.

— Мартун, живо в строй! — последовала отрывистая команда. — Свап, ко мне. Госпожа туэ, встаньте рядом. — Быстрый кивок за левое плечо. — Теперь это ваше место на построении.

Ольга досадливо поморщилась. Она бы предпочла встать в шеренгу и самой всласть полюбоваться на Раима Командировича, а не торчать мишенью под обстрелом стольких пар глаз. Ах, если бы она знала, что Раим определил ей место за своим плечом по схожей причине — чтобы не глазеть на экзотическое видение. Кто бы мог подумать, что жесткие эполеты на черном сукне и вызывающе грубые сапоги способны так подчеркивать женственность.

— Господа! У нас обновление в личном составе. Вы знаете, что наездник Раша Лосон погиб при позорном покушении на своего сослуживца. Раш чудесным образом смог перебороть безумие и выбрал себе нового партнера. Как видите, это Павел Мартун. Запечатление имело место быть вчера вечером. Я был свидетелем. — Лавэ дал строю осознать сказанное и, не обращая внимания на шепотки, продолжил: — При этом Павел остается запечатленным со щеной. Тихо! — прикрикнул он на забывшихся подчиненных. — Еще новость, хотя некоторые из вас, кто не страдает повышенным снобизмом, в курсе: щена Тыря из нашей стаи тоже уникальна, она запечатлена не только с Мартуном, но и с госпожой туэ Ольгой Вадуд. Официально объявляю Ольгу Вадуд наездником. Еще раз подчеркну, господа: женщина-наездник, запечатленная с самкой. Уникальность этого партнерства ставит госпожу Вадуд над вашей иерархией. Это понятно? Или мне под клятву вас подвести, чтобы добиться достойного поведения? — Строй возмущенно зароптал. — Молчать! — гаркнул лавэ совсем уж зло. — Да-да, достойного, а не такого, как у Варгу. Я знаю, что среди вас есть те, кто его оправдывает и даже сочувствует. Я разочарован, господа! Я горько и мучительно в вас разочарован! — Раим прочистил горло, как бы подавляя спазм. — Но ближе к делу. Я, попечитель Восточного Корпуса Раим Шенол, ради восстановления справедливости обещал, что Павел Мартун получит возможность защитить свою честь в поединке один на один с каждым из двоих оставшихся в живых. Без магии и без оружия. Напомню. Тройка Варгу — боевая тройка! — напала на безоружного новичка, у которого и магия-то толком еще не проснулась. Трое на одного. На сослуживца! Которому в бою спину прикрывать должны! — Раим внезапно успокоился и вернул голосу былую отстраненную холодность. — Судить их будет королевский суд, но до этого Павел получит возможность взять реванш и показать нам всем, что достоин быть наездником. Поединок состоится сегодня. Никому не расходиться, освободить центр плаца. Ждем конвой.

Последняя загадочная команда привела Ольгу в замешательство. Что значит «ждем конвой»? На ум приходила только идиотская мысль о приземлении военного вертолета. Пашка, походу, тоже растерялся — строй рассыпался, и парни сбились в кучки, старательно держась подальше от того места, где только что было построение. Пашка было двинулся к тетушке — не торчать же одиноким пеньком, но его перехватили Ован и Коста и потащили в тень крепостной стены. Смелый поступок. Оля оценила. Парни четко обозначили свои симпатии. Они с иномирянином и против Варгу.

— Оля, нужно отойти, — ворвался в Ольгины размышления голос шефа.

— А? Зачем?

— Вот-вот откроется подпространство, — Раим подтолкнул Ольгу под локоток, — прибудет конвой из столицы. Сразу после поединка арестованных отправят. Заодно люди короны засвидетельствуют результат поединка.

Оля вздохнула. Как все сложно, сколько непривычного. Нрекдол — дело тонкое.

— Я покину вас, дорогая, нужно доставить сюда арестованных. — Раим потрепал Тырю и собрался уходить, и Ольга решилась.

— Господин лавэ, мне бы хотелось, чтобы Малика видела, как ее обидчиков накажут. Это возможно? — Оля тревожно смотрела на начальство снизу вверх, понимала ведь, что ставит его в неловкое положение. Честь мундира и все такое. А чувство врожденной справедливости требовало хотя бы попытаться. На скулах лавэ резко дернулись желваки.

— Она же все равно не увидит их лиц, — мягко подчеркнул Раим.

— Зато она увидит, что не все наездники — подонки. Думаете, она осталась бы в крепости, если бы не была скована клятвой и контрактом?

— Что ж, согласен. Но на плацу ей делать нечего. Разрешаю смотреть из окон на втором этаже.

Коротким кивком лавэ закончил разговор, отошел на пару шагов и взрезал пространство. Оля только сейчас сообразила, как нелегко дались шефу эти четыре дня, как тяготила его роль тюремщика. А ведь она ни разу, ни на секунду не задумалась, каково ему. На хутор таскала… Ладно, загладим. А сейчас найти Малику и вернуться.

— Тыря, на кухни.

***

Через десять минут Оля с малышкой были уже на плацу, интересно же понаблюдать за прибытием таинственного конвоя, познавательно. Нервяк, который донимал землянку в момент появления перед строем мужиков в качестве коллеги, отступил, и как будто шоры с глаз спали. Она поискала взглядом Пашку и обнаружила, что видит. В смысле, сама видит лица наездников. Сама, без посредничества Тыри. Ай да китель. Впрочем, Пашкин морок на нее никогда не действовал, мундир там или еще какая магия. Да хоть паранджа.

Настроение заметно улучшилось — новости Малике очень понравились. И пусть потом Раим Осерчалович на нее прогневается, но Ольга разрешила всем желающим посмотреть на поединок, главное, чтобы на размеренной жизни крепости это не сказалось. Напугала бедолаг: виданное ли дело — наездник на кухнях! Счастье, что отключение морока давалось ей почти без усилий. Дольше успокаивала народ, чем Малику инструктировала. Ольга была уверена, что ее намеком воспользуются многие из челяди, и радовалась — может быть, прорастет малая толика доверия в душах этих людей?

А народ на плацу заволновался — появились арестанты. Трое. Оля удивилась — и главпаса вывели? Потом сама себя одернула — а как иначе? Официальный конвой дважды вызывать? Сердце Ольги сжалось от сочувствия и благодарности — как же ей повезло с начальством! Раим лишних четыре дня тянул обязанности тюремщика ради того, чтобы дать Пашке время поправиться после ранения и взять свой, такой важный реванш. А вместе с дуэлянтами терпел и бывшего главпаса. Оля знала, что Рансу пребывает в обездвиженном состоянии, но и только. Частности его содержания землянку не волновали. Ни по-человечески (убила бы!), ни по должности. Не ее это задача. С нехваткой корма разбиралась и последствиями удачной охоты, еще и про подонка этого думать? Пережила, плюнула и забыла. У Раима такой возможности не было.

Сейчас Ольга наблюдала, как куцая шеренга арестантов двигалась от ворот, через которые проводили нгурулов. Видимо, лавэ из милосердия дал крюк по коридорам, чтоб сидельцы размялись. Парни были ничего так, а Рансу шатался, тер глаза и все норовил споткнуться на идеально ровных плитах плаца.

«Колени, что ль, у него подгибаются?» — брезгливо подумала Ольга, не особо-то веря в беспомощность своего врага. У Тыри шипы на затылке вздыбились, так остро щена отреагировала на эмоции своей подруги. Рансу как взгляд почувствовал — повернул голову, и Оле захотелось оскалиться вслед за щеной. Сдержалась. «Узнал, подлюка». Оля вдруг сообразила, что забыла включить морок. Хорошо, что сдержалась, не следует ей рожи корчить, Пашку и Раима позорить. Она нынче наездница. Рансу не отводил от нее глаз — распознал, гад, символику на кителе — и запнулся нога за ногу. Падение получилось эпическим и в чем-то символичным: увидал — и бац, ничком. Как поднимали главпаса, Ольга смотреть не стала, отвернулась, чтобы найти племянника. Нашла его взглядом, тот вполне раскованно трепался с приятелями, не забывая ласкать Раша. Подойти не успела — отчетливо, как будто мокрую простыню встряхнули, хлопнуло взрезанное подпространство, и из разрыва выскочили пятеро в черном. Среди них его настырное величество Эрик. Похоже, все в сборе, то-то Ольге все казалось, что кого-то не хватает.

С разных концов плаца немедленно стали подтягиваться наездники и выстраиваться в круг, образуя живую ограду вокруг ристалища — зверь плюс наездник, четыре шага. Зверь плюс наездник, четыре шага. А что? Разумно. И охрана, и друг другу не застят. А ей, Ольге, куда? К Раиму? Ох и не хочется. Там столичные. Еще меньше хочется торчать в одиночестве. Пашке сейчас не до нее. К Рашу? Пашкин зверь стоит в строю рядом с Тусом. Надо ли нарушать установившийся порядок?

Раим подозвал ее сам, представил прибывшим. Называл какие-то имена, Ольга не запоминала. Уловила только, что один из них медикус. А в остальном — неинтересно. Если бы столичные еще глазами ее не ели. Хотя пусть едят, лишь бы не чавкали. Смущаться она не собирается, вот еще.

А, вот и началось. Лавэ вышел в круг, повторил причины дуэли, вызвал Пашку. Эрик и еще один из пришлых поводили над парнем руками. Магический обыск, сообразила Ольга. Артефакты ищут. Столичный что-то сказал, судя по всему — язвительное. Пашка напрягся, как дрын проглотил, шевельнул раздувшимися ноздрями и, не говоря ни слова, отточенным движением скинул китель, оставшись в рубашке без застежек. В той самой, не форменной, которую приспособил для тренировок. Ольга самолично из нее рукава выпарывала и подшивала пройму. Пашка подскочил к тетушке — ей доверил китель подержать, протянутые руки столичного проигнорировал.

— Все хорошо, тёть Оль, не бледней. Господин просто не любит иномирцев. Зато не придерутся теперь. А защитку, — Пашка качнул амулетом в ухе, — мне разрешили не снимать.

И ускакал, напевая «Погоня, погоня, погоня, погоня»…

Что оставалось Ольге? Только перекрестить вслед. В центре ристалища Павла уже поджидал противник. Не Варгу, второй. Фрогс. Теперь, благодаря магии мундира, Ольга могла его рассмотреть. Поморщилась — здоровый. Не ниже Пашки. Взрослый. Тридцатник мужику, не меньше. Опыта, в том числе и боевого, поднакопить успел, во вседозволенность уверовать — тоже. Оля вцепилась в загривок Тыри, да так, что та чуть взвизгнула.

Точно. Тыря.

Нельзя, чтобы она сорвалась в атаку, если Пашка пострадает. Запереть ее не вариант — все нгурулы тут. Кроме арестантских. Хорошо, что Свап рядом, он умеет приструнить козявку.

Пашка спокойно стоял перед противником и ждал сигнала к началу. И чего лавэ медлит? А, вон чего. Пашка ухмыльнулся — Фрогса тоже заставили снять китель, тот шипел оскорбления и проклятья. Чего он там? Обещает руки оторвать, чтоб Пашка больше никогда китель надеть не смог? Ну-ну. Как там тётя хотела? Зуб за зуб? Пашка возьмет два зуба. И за страдания Малики, и за переживания тетушки. А то бледная стоит, что тот соевый творог.

— Начали, — прозвучало долгожданное.

Ой-ой-ой! Плохо, однако, лавэ своих наездников учит — никакого самоконтроля у дяди. Фрогс не выдержал улыбочек парня и ломанулся, как ужаленный в глаз носорог. Пашка чуточку, на четверть шажочка, отступил и пропустил набравшее инерцию тело мимо. Пнуть бы вдогонку под копчик, но уж очень глумливо выйдет — сослуживцы не оценят. И Пашка остался стоять, только развернулся в сторону противника. Фрогс, надо отдать ему должное, сумел собраться, хотя голову кружило от унижения. Он даже попытался маневрировать, навязать поганому иномирянину позицию против солнца.

— Прости, дядя. Мне так не нравится, — пробормотал вежливый Пашка и пробил серию ударов в грудь. Молотил как по груше в родной тренажерке. Со стороны удары впечатляли, но на самом деле особо сильными не были. Пашка бил без замаха, чтобы чувствительно было и обидно. Так противника не свалишь, не та эффективность воздействия. Хотя эффективности его тоже учили. Наставник у него был жесткий, с короткого удара в живот мог отправить восьмидесятикилограммового жилистого парня в трехметровый полет.

Так. Пункт первый — множественные синяки и ссадины — Пашка отработал. С точки зрения справедливости — маловато, ну да ладно, сойдет. Что там дальше по списку? Перелом запястья и обширная гематома под скальпом?

— Ну что, дядя? Больно? Малике тоже было больно. А ты в нее еще всякую гадость совал. Нападай.

Рывок Фрогса, нацеленный на захват. Хрясь. Мужик падает на колени и судорожно вдыхает ртом воздух. Пашка гадливо морщится, но хватает противника за собранные в хвост волосы и дергает вверх, как будто хочет поднять тяжелый неудобный чемодан. Фрогс орет, его колени вполне заметно отрываются от земли и зависают на несколько томительных мгновений. Бум. Пашка вытирает ладонь о штанину, мужик уже не орет — воет и ощупывает голову. Зрители что-то кричат, кажется, требуют остановить поединок.

Пашка отошел от противника метра на три и медленно оглядел круг негодующих зрителей. Некоторые явно рассчитывали, что в роли избиваемого будет этот выскочка.

— Малика тоже просила их остановиться. Ведь просила же, Варгу? — внезапно шагнул он к лучшему бойцу гарнизона. — Почему никто не слышал, как она кричала? Расскажи нам. Ты ей рот заткнул или полог тишины поставил? Сладко было?

Как? Как Ольга, да и другие не заметили рывка Фрогса? И тем не менее избитый собрался с силами и кинулся. Что такое три метра для тренированного мужчины, которого гонит ярость? Все из-за него, из-за этого иномирного отродья! Убить! Прыгнуть, вцепиться в шею ненавистного малолетки, перехватить подбородок, крутануть так, чтоб позвонки хрустнули.

Что сделал Пашка, она не поняла, видела как-то по телеку показательные приемы айкидо, вот что-то похожее. Присел, дернул плечом, рванул. Хрясь. Фрогс прилег в паре метров на спину, запястье его было очень элегантно, но противоестественно изогнуто.

Пашка подошел, потыкал мыском сапога в бок — мужик был без сознания — и громко посетовал:

— Ну на хрена со спины?! Хотя чего еще ждать от насильника?

— Как ты его заметил? — не выдержал кто-то из оцепления.

— Рашик показал, — светло улыбнулся Пашка и обратился в сторону судей: — Я победил?

— Павел, отойди, Фрогсом займется медикус. — Лавэ говорил строго, но было видно, что он доволен.

Пашка отошел с явной неохотой, многие слышали, как парень ворчал:

— Так нечестно! Малика сутки медикуса ждала. А этому сразу.

Парень был не на шутку раздосадован — Фрогс легко отделался. Ну ничего, с Варгу он миндальничать не будет. У Малики еще внутренние разрывы были. Этого Пашка насильникам обеспечить не мог, а вот внутреннее кровотечение — вполне. Или женилку ему сразу отбить?

Ольга наблюдала. Заодно рассматривая свежеобретенных сослуживцев. В той жизни Ольга бы сказала — молодняк. Не совсем юнцы, но и не взрослые. Переминались с ноги на ногу, обменивались знаками, переглядывались, кто радостно, кто сумрачно. Сумрачных Ольга старалась запомнить — либо поклонники Варгу, либо в тотализаторе проигрались, поставив на привычную силу. В любом случае симпатии к землянам от них ждать не стоило. Да и плевать. Ей эти мальчишки три раза не интересны. Пашке, конечно, посложнее будет. Так на то у парня она есть, тетушка названая. Кто не дурак — быстро поймет, что рядом с землянином весело и интересно. А уж это самое «интересно» она обеспечит. Особенно лояльным товарищам с практичным вторым даром.

Пашка подскочил к Раиму. Растрепанный, чуть вспотевший — солнце припекает, подвигался, а климат-контроль остался в снятом кителе. Вытянулся во фрунт, только что не козырнул.

— Господин попечитель! Павел Мартун первый спарринг закончил. Разрешите приступить ко второму.

Один из столичных, отиравшихся рядом с Эриком, смотрел на парня как на говорящую обезьяну. Пашка же ел глазами начальство и пятил грудь вперед. А заодно источал едва уловимую насмешку, в точности выполняя наказ Петра Великого про «вид лихой и придурковатый».

— Готов продолжать, Мартун? Уже отдохнул?

— Так точно, господин лавэ.

— Ну смотри. — Раим направился к ристалищу, а Павел подмигнул тетушке и устремился следом.

Магический досмотр ничего запрещенного на Варгу не выявил. Ожидаемо. Варгу даже китель снял сам, без каких-либо уговоров. Оля помнила предупреждение Ована. Этот подонок и впрямь ничего не припас подленького? Да ладно!

Пашка о чем-то заспорил, указывая на руку соперника. Оля всем сердцем чувствовала, что Раим готов поддержать парня, но не видит как. А москвич, тьфу ты, столичный вроде как настаивает, что все в порядке. Ольге активно не нравились поджатые Пашкины губы. Наконец Пашка кивнул, принимая обстоятельства, что-то сказал лавэ. Тот поколебался и протянул Павлу нож. Откуда взялся клинок, Ольга не заметила, она с удивлением наблюдала, как племяш портит хорошую одежду — от рубашки-безрукавки безжалостно отхватили полосу подола сантиметров в двадцать шириной. Пара минут — и хитро скрученная ткань образовала подобие браслета-напульсника на Пашкином запястье. Парень с некоторым вызовом сунул руку едва ли не под нос столичному — проверяй, дескать. Проверяльщик, мать твою.

— Что там за заминка? — в лоб спросила Ольга вернувшегося к ней лавэ.

— Павлу не понравился браслет на руке Варгу, а Варгу отказался его снять, мотивируя тем, что в браслете магии нет.

— Что за браслет? — насторожилась Ольга.

— Да ерунда какая-то. Кожаный шнурок и две бусины бронзовых. — Оля чертыхнулась. — Оль, я тоже проверил, нет на бусинах магии. Успокойся.

— Лучше б ты проверил, нет ли под бронзой свинца, — пробормотала Ольга по-русски и сосредоточилась на ристалище, обмирая от догадки. В девяностых, когда в темное время старались не выходить даже на центральную улицу, муж, тогда еще жених, провожал ее со свиданий вот с такой вот штукой — крепкая синтетическая тесьма, а к ней в качестве грузика и ударной части старый латунный ключик привязан. Тяжеленький. Название такое смешное было — гасило. Достаточно было раскрутить грузик на не слишком длинной тесьме, чтобы малолетняя шпана становилась миролюбивее. Сережа, кстати, гасило это носил намотанным на запястье. Оставалось только надеяться, что бусины — Раим показал примерный размер с мелкий желудь — это просто безобидные бусины. Но вряд ли, раз Пашка насторожился.

Противники меж тем не спешили сближаться. Кружили по малому кругу, временами изображая замах. Наконец, игра нервов — кто первый нанесет удар — была закончена. Пашка исхитрился врезать сопернику по лицу.

— Вот, — комментировал он громко, — грибы тебе разбили. Теперь делаем синяк на скуле. У Малики, кажется, слева был. А ладно, будет два.

Пашкин посыл все поняли: что получила Малика, то огребут и шалуны. А дальше ему стало не до болтовни — Варгу раскрутил-таки свое гасило. Жи-и-иу — жи-и-иу — жи-и-иу.

Рослый, но все еще гибкий Пашка довольно легко уходил от ударов, стараясь заскочить Варгу за спину. Оле его движения напоминали о тореро, которые вот так же плавно смещаются с линии атаки. Иногда Пашка ставил блоки, но явно берег голые руки, подставляя обмотанное тряпкой запястье, и почему-то не прекращал бой. А мог бы. Не прекращал бой и столичный, которому было отдано судейство. Раим тихо зверел. Столичный, эр’лавэ Аст, сделал ошибку, не распознал оружие, а теперь, перед лицом Эрика, будет упорствовать до конца.

Жи-и-иу — жи-и-иу — жи-и-иу.

Показательного избиения по следам травм Малики не получается, это Пашка уже понял. А потому пора заканчивать балаган, а то еще глаз выбьют этой жужжалкой. Крутил ее Варгу вполне умело, то щитом перед собой раскручивал, то зонтиком над головой, а то и как кистенем перед собой намахивал. Бусинам явно не хватает веса для серьезного удара, но и не серьезный — лишнее. Пашка постановил себе выйти из драки без увечий, чтобы тёть Олю не расстраивать. Пока ему удавалось. А Варгу свою подлянку не зря затеял — Пашке едва удалось уйти от захлеста шеи. Серьезно? Убить решился?

Ну все.

Закрываем аттракцион.

Всего-то и надо перетерпеть, подставить руку в нужный момент, чтоб кожаный шнур намотался. И дернуть. Рванул Пашка удачно, от всей души. Кто ж знал, что у Варгу петелька от шнура на пальчик надета? Пальчик вывихнуло? Отлично — за перелом зачтется.

Жужжалка полетела в сторону судей.

Противник Павла недаром считался лучшим бойцом, вывихнутый палец его, конечно, не остановил. Варгу допустил ошибочку — ему нужно было не играть в запугивание, а разбираться с Павлом быстро, пока было преимущество. А теперь все, дядя, переходим к энергичным танцам…

— Мартун! Отставить избиение! Подойдите ко мне!

— Есть отставить, — отозвался Пашка, демонстрируя полное самообладание, и направился к начальству усердной трусцой.

Он немного задыхался, но дяденька был такой неустойчивый! Все падал и падал. Пашка очень старался, ловил неловкого дяденьку. На кулак. Раз пять. Или на колено. Промежностью. Даже подняться помогал. За волосы. Один разок Пашка даже сам упал, так старался. Да вот незадача, дяденьке попало прямо в коленную чашечку. Павел чуть пятку себе не отбил, сапоги выручили. Хорошие у наездников сапоги! Дяденька больше и не вставал. Только ругался очень сильно.

А нефиг было за удавку хвататься.