Глава 26

Буря в стакане

Сегодня опять не спать. Вот единственная внятная мысль, которую удавалось удержать Ольге. И вторая, чуть менее внятная: «Да подними ты хоть какие-то щиты, дура!»

Щиты были жизненно необходимы, и Ольга даже пыталась, но все ее попытки были сметены взрывами чужих эмоций, да что там взрывами — канонадой!

Больше всех бесчинствовала Тырька. Эту просто раздирало: дорогой друг так рад, так рад! Тыря тоже рада, а он на Тырю внимания не обращает — вот горе-то! А этот, который страшно спал, теперь наш! Скорее знакомиться! Играть! Как это не хочет? Разве так бывает? И Тырюха кинулась в неизменно ласковые руки Ольги, ища утешения и успокоения. Оля тоже искала в щене поддержки. Тискала, тормошила — заслонялась незамутненной детской отзывчивостью от чувств людей. Щиты тренировать нужно было, а не завитки галунов на камзоле считать! Терпи теперь этот раздрай!

Приятели Павла мучились сомнениями — ведь так не бывает, правда? Ведь не бывает, чтобы один человек был запечатлен на двух нгурулов? Ведь не бывает, чтобы потерявший наездника нгурул запечатлелся с другим человеком? Ну не бывает! Парни жаждали объяснений.

Раим Добронравович был возбужден, как будто впервые совершил прыжок через пространство, его распирало торжество!

Воспитанный и тренированный зверь спасен! Его воспитанник получил единоличного полноценного партнера! Боевого зверя, а не своенравную щенулю на паях. В его, лавэ Шенола, гарнизоне здесь и сейчас творится история, достойная свитка в королевском архиве!

Ласковые шельмы! Сколько этот небывалый союз подарит ученым мужам новых идей!

Его величество был возбужден и раздражен — опять эти земляне!

Эрика злил даже не факт запечатления (хотя злил, чего уж себе-то врать?), а то, что какой-то иноземец, который ни ухом ни рылом в благородном искусстве наездничества, так небрежно и уверенно нащупал метод спасения таких вот осиротевших зверей. Ну-ну, посмотрим, как оно дальше будет у мальчишки и зверя с изломанной психикой. Одно хорошо — иномирянин политически инертен. Ни один аристократический дом не возвысится и не нарушит существующий паритет, приписав успех парня себе. Хотя… А Павел у нас что? Павел под опекой Шенола… Эрик довольно усмехнулся.

Сам же Пашка плыл на волнах неимоверного облегчения. Раш выжил!!! Каким-то двадцать пятым чувством парень знал, что, если бы зверь погиб, мучила бы его, Пашку, вечная вина. Не виноват он в гибели того болвана, это понятно. И что с того? Зверь остался один, и это следствие его, Пашкиных, решений. Сейчас, когда все позади, уж можно признаться самому себе: сглупил он знатно. И с чего взял, что наездники-деды его разом за своего примут? Потому что разок в строю рядышком постояли да мундиры одинаковые? Дурень наивный! Если бы дал себе труд хоть одной извилиной трепыхнуть — не ждал бы от насильников благородства. Чего стоило хоть как-то подготовиться! Да хоть рукавицу ту кольчужную взять, с которой первое время к Тыре приспосабливался. И не отбиваться надо было, не дипломатничать, а бить на поражение сразу. А еще лучше — доложить командиру что почем.

Момент, когда провалился в сознание Раша, Пашка и не запомнил. Он всего лишь хотел, чтобы зверь не страдал. Хотел истово. Бормотал что-то. Уговаривал. Утешал. Потом увидел Тырю, да не как обычно, а будто на табурет взгромоздился, свысока. И в то же время ясно ощущал, что стоит, как и стоял, на полу, а мелкая тычется в его бедро и требует внимания. Мелькнула мысль, что он теперь, как тетя Оля, всех нгурулов слышит, потом понял, что нет — только Раша и Тырьку. Щену он видел глазами Раша, а еще чуял неимоверную слабость зверя, его растерянность и голод. И ни тени воспоминаний о прежнем наезднике — это Пашка сообразил уже на бегу. Выкликать дежурного пастуха с кормом показалось парню неоправданно долго, надежнее было метнуться в подсобку самому. Вернулся с кулем комбикорма на плече и не задумываясь влетел с ним в клетку. Тут случился конфуз — нгурул не лошадь, чтоб из торбы есть, у него бивень. А Раш — не мадемуазель Тыря, приученная с человеками общаться, убрав оружие. Пришлось Пашке воспользоваться кормушкой, а так хотелось покормить зверика с рук. Эх!

— Все, Павел, заканчивай, — приказал лавэ Шенол самым что ни на есть уставным манером и пояснил: — Свап устал уже давить стаю, чтобы остальные звери не взволновались и не подняли своих наездников. Уходим. — И уже на крыльце вивария приказал Овану и Косте помалкивать. Да, чудо, но не нужно остальным о том чуде знать раньше времени. Начальство разберется и объяснит. Когда время придет. А досужие домыслы плодить не стоит. И к Павлу с расспросами подступать не нужно. Да и не получится.

— Наездник Павел Мартун, извольте доложить свои соображения о произошедшем. Следуйте за мной. — И лавэ демонстративно развернулся в сторону караулки. Ольга тихо вздохнула. У господина попечителя свой кабинет имеется, и у его венценосного гостя тоже, а бла-ародия в их с Пашкой доме только что не ночуют. От них даже не запрешься — ходоки, чтоб их приподняло и назад не опустило суток несколько. У Ольги после длинного дня, возни с мундиром и недавних волнений ноги подкашиваются и глаза слипаются. И не пошлешь — о новых обстоятельствах действительно очень нужно переговорить. Придется всех поить драгоценным чаем, благо господа маги кипяток могут организовать без проблем. Раим уже проделывал такое — чай господа маги очень уважали. Сахару на них не напасешься.

К счастью Ольги, разговор вышел не таким уж долгим, но содержательным.

Главное — для Ольги главное — Тыре ничего не угрожает со стороны Раша. Она и сама слышала: Раш не связывал щену и гибель прежнего наездника. В настоящем у него есть наездник, и это Павел. Раим уверял, что новое запечатление затерло прежнюю связь.

— Ольга, ты опять очеловечиваешь нгурулов, — с мягкой улыбкой отмел лавэ смешные страхи помощницы. — Они очень умные, я согласен, дорогая. Но они не люди. Успокойся. Нгурулы умны и эмоциональны, но просты и прямодушны, а ты чуть ли не долгосрочное планирование мести им приписываешь. Вот посмотришь, через день твоя Тыря будет вить из Раша веревки и гоняться за его хвостом.

— Павел, как ты себя чувствуешь? — неожиданно вмешался Эрик.

Пашка, все еще пребывающий в эйфории, даже отреагировал не сразу. Потом ответил как-то расслабленно:

— Хорошо чувствую.

Раим чутко уловил тайный посыл венценосного друга и перехватил инициативу:

— Достаточно хорошо, чтобы уже завтра закрыть вопрос с поединком? — И жестом пресек попытку Ольги вмешаться. Пашка чуть растерянно кивнул, потом встал и отчеканил:

— Так точно!

Дальнейшее обсуждение много времени не заняло. Расстроенная Ольга не заметила, как Раим Заботович оделил ее небольшим импульсом успокоительного заклинания, а потому спала крепко и спокойно.