Глава 25

Былое, думы и псевдонаучный треп за жизнь

Ольга методично отсчитывала завитки галуна на своем кителе, то и дело сверяясь с инструкцией-шпаргалкой, — изучала матчасть, как говорил Пашка. Зачем ей это было надо, господа великие наездники не понимали. Амулеты чувствовать нужно, а Ольга зачем-то заучивала их местоположение. Сначала на кителе, разложив тот на столе, затем надевала и шла к зеркалу — осваивала «топографию» на ощупь. На взгляд магов — занятие идиотское, но, как выяснилось, единственно Ольге доступное. Вот так — сначала по бумажке, потом на себе. Для этого в подвалах было найдено мутноватое зеркало в стоячей раме. Новый предмет очень не нравился Тырюхе — та, за стеклом, не хотела дружить, скалилась и сверкала оранжевыми глазами. Изнеженная Тыря, ни в чем не знавшая отказа, такую невоспитанность сильно не одобряла. Поэтому зеркало почти все время, за исключением рабочих моментов, стояло занавешенным старой скатертью.

Любой обладатель наездничьего мундира «надевал» на себя умение им пользоваться вместе с кителем. Надел, поносил недолечко, магия мундира настроилась на личную магию владельца, и все — эксплуатируй. Чаще всего включали-отключали морок и голосовые искажения. Свои сквозь отвод глаз видели, но иногда случалась нужда. Прочие прибамбасы — разного рода защитки от всего и вся, следилки, климат-контроль — не трогали. Зачем? Некоторые к стандартной комплектации по дюжине своих амулетов добавляли, особенно в части ментальной магии. Не то чтобы в этом была нужда внутри крепости, но хотелось. Хотелось парням даже не защищенности — изолированности. Личные щиты не всегда спасали — уровень силы у всех разный. Все это Оля и Павел узнали от Ована. Ован и учил Пашку обращаться с этим полезным девайсом.

После ужина Паха убежал в виварий. Там они с Ованом и учились — около клетки Раша основательно прописалась пара удобных скамеек. И циновка Тыри. Ован подтянул к этим занятиям своего напарника, Косту. Два аутсайдера, Ован и Коста, явно нацелились на новичка — у всех боевые тройки, а их двое. Они тоже тройку хотят. Пашка не возражал, гибкий подвижный Коста ему нравился, а Тыря вполне поладила с его Тиларом. Оля была рада за племянника — хоть какое-то общение. И да, Коста был хорошим: на Тырино мнение можно было положиться, тот еще индикатор добрых намерений. У парня, на минуточку, второй дар — вода. Понимаете, да? Ольгины резоны понимаете?

Через пару часиков благородия пойдут кантовать Раша, и Оля на короткое время останется одна, а пока… А пока невозмутимый Раим в сотый раз убеждал Ольгу постараться и отключить думалку, довериться ощущениям. Такой грубый утилитарный инструмент, как разум, не годен для работы с магией. Все равно что использовать клещи кузнеца там, где нужен пинцет артефактора-прикладника. Ольга грустно кивала и пыталась. Худо-бедно, один раз из пяти, она могла отключить морок. На этом все. Даже терморегуляцию ей Раим настраивал. Разум, натренированный выискивать причинно-следственные связи, не справлялся с абстрактным понятием «магия». Ольга в прежней жизни даже новомодными медитациями не увлекалась, пробежку считала более действенной.

Раим утешал как мог и старался приободрить помощницу. Ну и прикрыть широкой спиной от слишком пристального внимания коронованного друга. Тот развалился в стареньком креслице и, казалось, предавался праздным наблюдениям. На самом деле он злился.

Эрик, тот самый, который из двоих правящих близнецов считался наиболее неуравновешенным и вздорным, задумчиво наблюдал за изучающей мундир Ольгой и остро жалел о своей покладистости.

Не иначе как шельмы ему любопытство раззудели! Приспичило же опыт провести — дать Ольге волю и посмотреть, что будет. Этой ненормальной землянке одного вечера хватило, чтобы резко раздвинуть все приемлемые рамки. Да что там, она просто распоясалась! Показное чинопочитание слетело с нее как шелуха. Вот мужчины, Жех и Павел, те не такие. Те разницу в статусе блюдут четко. Без суеты и заискиваний, с ленцой, но блюдут. Особенно мальчик. Как он про себя сказал? Сын воина? Видно, сильная каста, строго детей воспитывает.

А Ольга? И подруга ее тоже. Эти две как будто и не замечают королевской персоны. Его величество как-то не привык, чтобы его не замечали, даже если прилагал к этому усилия.

Шельмовы земляне!

По рассказам Раима, женщины и мальчик знакомы едва как месяц, а с Жехом, так с тем всего неделю. Неделю! И что? Ведут себя как семья. Семья! Вот спрашивается, зачем им хутор? Да той же Ольге? Не ее, как она сама говорит, зона ответственности. Казалось бы.

А вот влезла же.

Раим тоже хорош, потакает ей, лишь бы самому не заниматься! О том, что он сам потакает — из любопытства, — Эрик предпочитал не думать. Интересно же! Мозговой штурм учинили — ну и выражение! Эти трое (чужие, по сути, люди, незнакомцы) работали в команде так, как не всякая боевая тройка работает. Слаженно, с полной взаимной поддержкой и с такой же полной отдачей. С первого раза! Без всяких практик и тренировок! А главное — этого Эрик не понимал категорически — зачем им это? Ольге — понятно. Почти. Жалостливость взыграла. Людей пожалела и нгурулов, которые вот-вот от недокорма страдать начнут. А остальные двое? Свои дела бросили! Под клятву пошли!

Ответ нашелся в голове Симы: Олюшку выручать надо, мы же русские.

Конечно, это уникальное совпадение, что эти четверо так сошлись. Шельмовы шуточки! Эрик, на минуточку, менталист и эмпат, а потому знал о человеческих пороках больше, чем хотелось бы. Менталисты — судьба такая — в каком дерьме только не плюхаются. Золотарям и тем легче — закончили работу, помылись и живут как люди. У менталистов не так — все остается с тобой навсегда, любое знание. Дерьмовое тоже.

Ольга выводила его из себя. С ней было трудно. Она не спорила. Никогда не спорила. Просто оценивала прописные истины с точки зрения своего опыта. И высказывалась. Не грубо, нет. Но дамы так все равно разговаривать не должны.

Вот взять, к примеру, секретность.

Надо! Надо хранить тайну. Так было всегда!

Очевидная же вещь!

Но не для Ольги! Она так умудрилась все вывернуть, что оба наездника — и Эрик, и Раим — озадачились.

Нгурулы суть оружие?

И что?

О них все знают, а, судя по рассказу Ована, многие еще и видели. Соревнования, чай, не тайком проводятся. Зрители имеются. Иначе какой смысл? Следовательно, внешность нгурулов — секрет на весь свет. Достаточно держать в тайне боевую форму. Разве нет? А следовательно, ничего не случится, если нгурула обыватель увидит. Переживет. В первый раз обделается, а в пятый — не заметит. Будет нгурул частью пейзажа, как обычный тирл.

Традиционно скрывали?

И что?

Устаревшая установка. На стадии «проектирования и опытных образцов» оно понятно — нужное дело. А сейчас-то уж что скрывать? Нгурулы как вид сформировались и дают потомство с устойчивыми характеристиками. Пашка вообще считает, что за основу ваши маги-зоотехнологи взяли земную собаку. Борзую. Некоторые части экстерьера и уникальная преданность тому доказательство. На Тыречку посмотрите. И вообще, имейте в виду, что каждый второй землянин придет к такому же выводу — собак у нас любят. Не подтверждено документально? А что это меняет? Ладно-ладно, Ольга будет помалкивать, клялась же. Хотя зачем? Раз не подтверждено?

Ах, шпиёны из материнского мира!

Ну-ну. Вы что, и впрямь думаете, что за триста лет они ничего не нашпиёнили?

Ну, ребят, здесь логики вообще нет. А кто утверждал, что маги мира Апрол сильнее местных по умолчанию? Надо думать, что секретность эта от своих. Как акция устрашения. Народ запуган до икоты, аристократам завеса приоткрыта ровно в той степени, чтобы дать понять: не рыпайтесь — управа найдется. А соревнования — чтобы впечатления у самых недовольных освежить.

Нет, это не Ольга такая умная, это Евгений Семеныч обронил, а они с Пашкой уже додумали.

Ой, да ладно! Обычные политтехнологии. На Земле про них любой знает, кто новости смотрит. «Новости» — это блок сообщений о последних событиях в мире. Их по специальному артефакту смотрят. Да, у всех такой есть. Это у вас только сарафанное… э-э-э… корсетное радио. Газеты — дорого. Тьфу! Нгурулов содержите, а бумаги вволю наделать не можете.

Да-да-да, она понимает. Нгурулы — это оборона мира Нрекдол. Ага-ага.

От кого, позвольте поинтересоваться?

От иномирцев? И когда лично вы в последний раз видели незаконного мигранта с Апрола? Ответ известен: никогда. Так зачем сия бескомпромиссная секретность? Наездники заняты бессмысленными тренировками, нгурулы прозябают в вольерах. Средства короны идут в распыл. Смысл?

Внутренние враги?

Это беглые, что ли? Они вам нужны, эти беглые? Убежали — и пусть бегают, какие от них проблемы? Ах, шайки на тракте.

Когда за беглым в последний раз наездника с нгурулом посылали, не подскажете? У вас даже по шикарной дороге почти не ездят. А нгурулы в вольерах скучают. Патруль организовать, не? Или сопровождение обоза? Хоть какая-то польза от наездников была бы. Бедные мальчики, тратят жизнь непонятно на что!

Почему бедные?

А какие же? Ни семьи, ни карьеры, ни личностного роста. Всех забот — нгурул. Всех развлечений — в городе покуражиться да друг перед другом повыделываться. Репутация у ваших наездников — как у последних поганцев, чтоб вы знали, господа офицеры. Не верите? У Серафимы поспрошайте.

И не надо заливать про тренировки! Вы наездника против уличного бойца выставьте и посмотрите, чего он стоит без нгурула и магии. Это не Ольгино мнение, это Пашкино. Парень пару недель после годового перерыва тренировался, а ваша лучшая тройка его только ножичком и магией свалила. По земным армейским меркам, на минуточку, парня даже бойцом назвать нельзя. Он сам так считает.

Эрик злился, горячился, возражал. И опять злился. По всему выходило, что их традиции потеряли смысл, а это… Это проблемы с советом. Ольга права в одном: нынешний образ жизни нгурулов — преступное расточительство.

А землянка подзуживала: у нас даже мелкая Тыря пользу приносит, бревна на дрова таскает, охотится. А не только жрет. Можно же использовать в мирных целях!

Не-не-не, ваш-вашество, не ей, Ольге, на сей счет напрягаться. Она вам нафантазирует такую профориентацию для звериков — замучаетесь воплощать. Найдите экспертов, которые в реалиях шарят, а у нее и так две должности. И одна зарплата. Две? Так в казне все одно денег нет.

Оля аккуратно повесила китель на распялки, занавесила зеркало и вздохнула — хотелось выпроводить мужчин и закончить эскиз ножного привода швейной машинки. Пусть будет, пока вспомнилось, пригодится. Семеныч нашел хорошей кожи для ременной передачи, прокладок и сальников. На шкуру одного из шести фруксов выменял. Теперь можно было начинать робко мечтать о скороварке.

— Ну-ка, ну-ка, что вы сейчас себе вообразили, драгоценная? — вторгся в ее сосредоточенность Эрик и словил увесистый заряд Ольгиного недовольства. С мысли сбил, противный! — Не хотите рассказывать, так покажите!

Ольга с недоумением покосилась на короля и продемонстрировала ухо — серьги нет. Надо тебе, смотри сам. Это эмоциональный посыл. А вслух — невозмутимо вежливое:

— Вы же сами просили защитку снять, господин Йорим.

Эрик аж дурноту почувствовал, так изумился. Поискал поддержки у загадочного Раима. Не помогло.

— Простите, голубушка, я правильно понял? Вы же серьгу третьего дня сняли. На хуторе. Не так ли?

Ольга все еще не понимала, потом спохватилась:

— Я так и забыла ее надеть… Ой!

Она провела три дня в крепости, набитой менталистами. Без экранирующего амулета! И ни одна сволочь ни полсловечка! Даже Ован. Эрика по очереди затопило смущением, раздражением и какой-то детской обидой — дескать, вам же хуже! А ей можно — у нее мозг травмированный, вот.

— Не расстраивайтесь так отчаянно, Оленька! — Раим даже потрепал Ольгу по руке. — Никто ничего лишнего не услышал, уж поверьте.

— Как это возможно? — пискнула Ольга — горло перехватило от нервов.

— Шенол? — с угрозой спросил величество.

Раима так и подмывало ответить в суровой манере Жеха: «Глаза разуй», но он сдержался. Лишь туману напустил — посоветовал присмотреться внимательнее.

Расстроенная Ольга сжалась — она физически ощущала давление от взгляда монарха, но осмотр выдержала стоически.

— Ничего себе! — совершенно не по-аристокрацки прищелкнул языком величество. — А с серьгой?

Оля не сразу, но сообразила, что от нее требуют вернуть амулет на место, и повиновалась. Она добросовестно снимала и надевала сережку раз пять, потом взбунтовалась — объясняйте! Эрик плюхнулся в облюбованное креслице, закинул ногу на ногу в совершенно отвязной позе и молчал. Раим улыбался. Ситуация его забавляла. И радовала. Объяснять он взялся с удовольствием:

— Вы создали уникальные щиты, дорогая. Могу с уверенностью сказать, что моя поделка вам больше не нужна. Вы прекрасно справляетесь сами. Даже против меня и Эрика устояли.

— А мундир освоить не смогла, — подкусил означенный Эрик. — И ментал у нее еще не проснулся.

Раим расхохотался. Эрик брюзжит, и это прекрасно! Подразнить бы его еще, подергать за любопытство. Пусть бы помучился. Но Ольга чуть не плачет, тяжко ей в зоне бурлящих королевских эмоций.

— Ваш щит, Оля, он очень мощный получился. Никто из менталистов крепости не смог бы эту защиту не то что сковырнуть — ослабить.

— Но вы же оба меня слышали!

— Слышали, — подтвердил лавэ, не скрывая довольства. — Вы нам позволили, и мы слышали. Понимаете, Оля? Только мы! И я подозреваю, что ровно столько, сколько вы действительно считали допустимым. Не волнуйтесь.

Оля недоверчиво всматривалась в лицо Заботыча. Не обманывает и не разыгрывает. Ей с трудом удалось наскрести силенок дойти до скамьи и присесть хоть с каким-то достоинством. Они не слышали. Слава всем небожителям! Они не слышали! Ольга только сейчас в полной мере осознала, что забылась и не следила за своими мыслями. А в мыслях сегодня то и дело мелькало что-то язвительное про третьего лишнего.

Мужчины что-то обсуждали, и довольно резко, Оля не вслушивалась. Договорятся — объяснят. Просто отдыхала от изматывающего эмоционального всплеска.

— Оленька, — Раим присел рядом на скамью, — не переживай так сильно.

На лице мужчины теплилось сочувствие. Оле захотелось придвинуться ближе. Она очень ценила эти редкие моменты, когда шеф переходил на «ты» и переставал быть шефом.

— Оленька, мы понаблюдаем еще. Но уже сейчас ясно, что ты исхитрилась сделать свой щит не монолитным, как у всех, а проницаемым. Уникальность в том, что проницаемость эта только для нас. Кстати, когда ты надевала свою сережку, твой ментальный поток глох. Удивительно, правда?

И чему радуется? Это, конечно, здорово, что она не опозорилась перед наездниками. Щиты тоже хорошо. А в остальном все объяснимо. Сережка — амулет проверенный. Хотя… в столовой она без серьги была.

Совсем запуталась

Ладно, примем за допущение, что сережка работает эдакой защелкой на ее подсознании. Надела — слуховое окошечко, под которым сидят господа доверенные лица, захлопнулось. Сняла — открылось. А научно-магические обоснования Ольге глубочайшим образом фиолетовы. И она спросила невпопад:

— Если я мундир носить стану, не изучив, что будет?

Раим Зубоскалович нахально улыбнулся.

— Я все ждал, когда же ты сообразишь. Ничего не будет. Точнее, все будет, как и должно быть. Ты носишь, мундир защищает.

— Так какого рожна… — вспылила Ольга, но ехидный фырк Эрика ее отрезвил. — Так зачем я столько мучилась?!

— Ну-ну, успокойся. Сама решила, сама мучилась. Зато мы поняли, что манипулировать магическими импульсами ты не в состоянии. Это очень необычно и непривычно. Но, может, со временем…

— Я бы не рассчитывал. — Эрик энергично вытолкнул себя из кресла. — У нашей драгоценной иномирянки все навыворот. Человеческого ментала нет, зато с нгурулами болтает. И хватит на сегодня. В виварии что-то неладно. Пран беспокоится.

В виварий Ольга шла почти спокойной. Если бы там было что-то катастрофическое, Тыря бы уже прискакала. Либо утешений потребовала бы, либо немедленно все исправить к ее удовольствию. Эрик прав и неправ, что взбаламутил всех. Краски сгустил, паршивец. Можно подумать, она и Раим отказались бы пойти в виварий, если бы он просто попросил. Ольге и самой уже интересно, что там такое. Оба альфы были немного возбуждены, но особой тревоги от них не исходило.

Из средней части коридора, шедшего вдоль клеток, доносились задорные возгласы. Понятно, племяш развлекает новых приятелей рассказами о Земле. Вот балбес! Проход был очень длинным, но идеально прямым и хорошо освещенным — то, как парни развлекались, видно было издалека. Ольге захотелось сделать жест рука-лицо, настолько ошарашенными выглядели Ован и Коста — Пашка танцевал под одному ему слышную мелодию.

Это Оля понимала, что танцевал, но… Она немножко страшилась взглянуть на своих спутников, как-то они отреагируют? А те замерли, потрясенно-возмущенно-восхищенные этим зрелищем. Благородия эманировали настолько сложный коктейль эмоций, что в Ольге шевельнулось сочувствие. Резкие, сильные, размашистые движения, вдруг небрежно оборванные… Статичная поза на секунду — и вновь взрыв мелких странных жестов… Пашка самозабвенно танцевал, если стиль бухого гамадрила, вообразившего себя роботом, местные сочтут за танец. Тем более без музыки. А пожалуй, Ольга ошиблась: музыка все же была — в воображении танцора. Вот шельмец — сообразил снять защитку и вовсю транслировал менталистам энергичный клубняк в стереозвучании. Через Тырю до Оли доходили не только звуки, но всполохи светомузыки. На глаза навернулись слезы — парень остро тосковал по родине, а ведь ни намеком, ни вздохом ни разу не дал понять, щадил тетушку. Пашка танцевал, как, может быть, никогда не танцевал в той, благополучной жизни. Парни таращились на него и явно пребывали в состоянии, близком к экзальтации. Оля улавливала их очарованность и одновременно неприятие. Такие они, танцы двадцать первого века. Даже Тыря возбужденно дрожала. Она хоть и оставалась на месте, но хвост судорожно метался, и по шипам пробегала конвульсивная рябь — щена пылала в эмоциях своего партнера.

Время как будто остановилось… И взорвалось ревом нгурула, в котором соединились недоумение, боль и даже испуг. Раш пытался и никак не мог встать на ослабевшие ноги. Он дергался, опираясь на передние лапы, и никак не мог правильно согнуть задние — оскальзывался и снова грузно заваливался набок, ломая встопорщенные шипы.

У Ольги от жалости и беспомощности захолонуло сердце — Раш жутко напоминал паралитика, который впал в отчаяние и бьется в истерике. Пожалуй, зверю было еще хуже: тело не слушалось, а в сознании было гулкое болючее одиночество.

— Свап! — заорал Пашка и бросился на колени перед решеткой. Инстинкты заставляли его быть со зверем на одном уровне. Рядом поскуливала Тырюха, но не жалобно, как можно было ожидать, а требовательно, вроде как: харе, мужик, тут дети. Паха уговаривал:

— Рашик, Рашенька! Тихо, мальчик, тихо. Спокойно. Спокойно. Потерпи…

Когда появился Свап, Оля почти не заметила — была сосредоточена на чувствах Раша, только мимолетно порадовалась: как хорошо, что его вольер теперь всегда открыт из-за Тыри. Несчастный зверь перестал метаться, придавленный волей альфы, но только на физическом плане, а внутри истерика нарастала.

— Его нужно поднять, — обернулась Оля к благородиям. Она думала о левитации, но наездники поняли ее по-своему. Потом Оля сообразит, что надежда на левитацию, скорее всего, была глупой — а ну как не удержат, а ну как Раш рванется, он же в сознании, не просто туша. Маги — вот что значит сработанная пара — синхронно шагнули к решетке. Войти в клетку никому и в голову не пришло.

— Свап, отпускай, — требовательно произнес лавэ вслух, видимо, для того, чтобы Эрик слышал и реагировал. Раш дернулся и встал на все четыре лапы, дрожащие и широко расставленные, как у новорожденного жеребенка. Обрадоваться Оля не успела, ее едва не сбила с ног упругая воздушная волна, которая мотнула всех, — маги чуть не подрассчитали. Они благополучно дали воздушного пинка Рашу, уловив момент его рывка в попытке встать, но подзабыли, что находятся в помещении. Воздушный вал прошел сквозь решетки, встретился со стеной и вернулся к авторам, лишь немного потеряв в силе. На обратном пути он чуть не опрокинул Раша и заставил кашлять Тырю, которая наглоталась воздуха. Людей, естественно, тоже задело. Раш зарычал, Свап ответил ему угрозой, но Пашка на него шикнул и стремительно поднялся с колен.

— «Ей-а, там ревели горы, мама, ей-а», — забормотал он речитатив своего любимого рэпа. — Там ревели горы, Раша; там ревели горы, Раша; там ревели горы, Раша, ей-а…

В гулкой весомой тишине коридора заметалось эхо — Раша, Раша, Раша…

Пашка, полузакрыв глаза, звал. Зверь, пошатываясь, стоял, стоял, стоял и вдруг шагнул к решетке. Даже бивень между прутьями просунул прямо напротив Пашки. Без всякой угрозы.

— Раша, — с силой выдохнул Пашка и уверенно протянул руку сквозь обрешетку — почесать над бивнем.

Охнул потрясенный Раим, пробормотал про ненормальных землян Эрик, а Пашка хихикнул совершенно по-пацаньи и заявил:

— Отстань, Тырька, тебя я тоже люблю.