Глава 24

Клятва — это не больно

Серафима неосознанно огляделась, чуть поежилась от чьего-то пристального внимания и вновь сосредоточилась на спешащем Жехе. Эрик вглядывался в незнакомку с жадным любопытством. Солнечные блики отступили, но очарование момента не исчезло, как будто в глазу застряло. Она вся дышала жизнью и здоровьем, как и положено женщине, которая только-только рассталась с юностью и сделала первый шаг к зрелости. А душа взрослая. Это видно. Людей, прошедших омоложение, разглядеть несложно. Особенно при некоторой практике. У потомка нрекдольских королей подобный навык был едва ли не врожденным. Магия омоложения есть достояние королевского дома и, как сказала бы Ольга, монопольный бизнес. Вот и в Серафиме Эрик видел опыт, а не юную жажду впечатлений. Эта особа умела ценить жизнь и не распыляться.

Красива? Скорее — нет. Томные трепетные жены придворных шаркунов не сочли бы ее конкуренткой. Эрик усмехнулся — он бы тоже не счел. Сима нравилась ему куда больше. Вот чего-чего, а столь модной эфемерной хрупкости в ней не было. Эта не заверещит, если обнять покрепче, и не станет изображать удушье, если в постели навалиться всем телом. Вообще-то, по оценке Эрика, в ее облике было всего чуточку «через». Он был мужчиной, а потому не разбирал нюансов. Слегка крупновата, хотя все положенные выпуклости и впадинки наличествовали и сосуществовали вполне гармонично. Малость ярковата — загорелая, румяная, белозубая. Излишне раскованна — смеется в голос и демонстрирует себя не стесняясь. Ольга тоже такая.

Если бы король знал это слово, он бы определил Серафимину внешность как типично славянскую. Широко расставленные серо-голубые глаза; прелестная неидеальность чуть курносого носа; яркий рот, который даже сейчас, растянутый в улыбке, не утратил четкого абриса.

Женщина ловко соскочила с низенькой повозки — кузнец подоспел.

— Симушка! — Старый Кобзарь был так рад, что у него спазмом горло перехватило. Они обнимались так, как будто не четыре дня в разлуке, а как минимум фронтовые товарищи встретились. — Случилось чего?

— Тёть Сим! Как здорово! — прохрипел запыхавшийся Пашка. Пробежка не прошла даром, слаб еще. Обниматься не сунулся — не по возрасту, просто от души улыбался и деликатно гладил гостью по спине.

— Тр-тр-тр, — поздоровалась Тыря, радуясь Пашкиной радости и новому человеку, от которого так хорошо пахло Ольгой. — Трряф-ф, — добавила она для убедительности, чтобы уж все поняли, что она тоже рада, и полезла за осязательными впечатлениями.

Серафима аж замерла — вот это зверюга! Попятилась бы, но Жех по-мальчишечьи хихикнул и удержал. А неведома тварюшка, собака-не-собака размером с подтёлка и соответствующими клыками, сопела, ластилась, вела себя как непуганый щенок, урчала и тарахтела что-то нетерпеливое. Руки Симы своевольно потянулись к рыжему, теплому от солнца меху. Семеныч с Пашкой понимающе переглянулись — настоящая женщина завсегда дитя учует, даже в страшном звере.

— Это что за собачудушко? — Серафима упоенно ласкала Тырькину морду, что-то ворковала себе под нос и, кажется, готовилась перейти к поцелуям. Щена млела, часто дышала и явно нацелилась облизать добрую двуногую. Пашка еле успел со своим «фу».

— Ты поосторожнее, тёть Сим. Мы ядовитые. — И шлепнул мелкую по носу, чтоб не забывалась. — Уж прости, предупредить не успел — кто ж знал, что вы так быстро сконтачитесь! — Серафима насторожилась и отдернула руки. Тырюха недовольно урукнула — чешите меня, чешите, а парень продолжил:

— Да не бойся, просто осторожнее. Помереть бы не померла — мы еще маленькие, не сильно ядовитые. — Пашка ласково посмотрел на щенулю. — Но кожу бы попортила. Не давай себя лизать и царапать, тёть Сим, а все остальное можно.

— Это чудо твое, что ли?

— Ага, — гордо осклабился Пашка, — наше с тёть Олей. Клевая, правда?

— И нахальная, — пророкотал Семеныч, отталкивая настырную морду. Тыря недовольно заворчала — знала, что от этого человека нежностей не дождешься, но все равно его любила. Хороший. Дорогая подруга его обожает.

— Это что же за зверь такой? — поинтересовалась Сима. Страх, вызванный упоминанием яда, прошел, и ее руки опять потянулись к шелковистой шкурке.

— Нгурул, кто же еще? — Пашка даже обиделся. Как это можно не догадаться?

— Да ладно, — как-то безразлично отреагировала Серафима. — В народе треплются, что нгурулы страшнючие, а тут такая лапочка. — Павел закатил глаза. Ну прям как тёть Оля, только хуже — сплошное мимими.

Тырино тарахтение вдруг сменило тональность с умильного на настороженное. Щена отстранилась, напружинилась и уставилась куда-то за спину Жеха. Все непроизвольно проследили за ее взглядом — никого. Пусто. Потом охнул Пашка — догадался посмотреть глазами щены. И сразу вытянулся в струнку — там стоял гость лавэ. Старший по званию, и не только. По наблюдениям Пашки, этот вроде как простой наездник (ага, щаз) чином повыше лавэ будет. Казалось бы, друзья, а рамочек шеф придерживается строго. Да и тёть Оля намекала: очень важная птица.

Эрик тихо крякнул от досады — разоблачили — и сдернул невидимость.

Несколько секунд вязкой неловкости прервала Серафима.

— Здрасьте, — растерянно поздоровалась она. Оторопеешь тут. Маг! Всамделишный маг, а не артефактор из затрапезной лавчонки на рынке. Вот она, магия! Раз — и появился!

— Ваше благородие, — коротко склонил голову Жех. Эрику совсем не понравилось, как кузнец постарался заслонить собой гостью. Впрочем, эта мимолетная досада быстро потонула в потоке иных впечатлений. Эрик, если уж совсем честно, ощущал себя слегка контуженным — чувства, которые испытывали земляне, шибали в голову не хуже, чем самолучшая тройная огневка на жаре. Они сладко пьянили, и трезветь совсем не хотелось. Запомнить, впитать, чтобы в минуту уныния вспомнить — и такое бывает. Пожалуй, только с братом Эрик мог позволить себе такую открытость и не ждать подвоха. Да, пожалуй, именно так: доверие, радость и забота. Взаимные и всепоглощающие. Даже капельку завидно. Наверное, поэтому голос короля стал требователен и брюзглив.

— Почему здесь чужие?

— Разрешите доложить. — Пашка честно собирался убеждать, что Сима не чужая, она своя — землячка. По нынешним временам — больше чем родня! Эрик жестом велел молчать и уставился на Жеха.

— Моя гостья — мой ответ, — набычился коваль. — Кому клятву давал, вашбродь, перед тем и отвечу.

Не сказанное «не твоя территория — не лезь» вслух произнесено не было, а про себя старый Кобзарь сопроводил эту мысль таким развесистым загибом, что самый зверский боцман кинулся бы конспектировать. Понимал ли Жех, что перед ним менталист? А то ж! Все наездники такие, а этот явно не из последних. Ольга как раз ничего ему не говорила, да и Паха молчал. А Семеныч и сам не дурак, давно срисовал, что благородие Шенол и этот… Как его? Йорим! Подозрительно понятливые товарищи — договорить не успеешь, а они уже все сообразили и делают. Ольгин начальник — тот простой, хоть и золотопогонник, а этот в черном — та еще закавыка с двойным дном.

Эрик лица не потерял, но пара мгновений, чтобы в себя прийти от такого отпора, ему понадобилась. О да! Заклинание коваля произвело впечатление. И неважно, что магии в нем нет. Правда, величество так и не понял — это его мужской силы лишить попытались или, наоборот, посулили ее избыток? Тоже наказание, если задуматься.

А потом наезжать на строптивого предводителя хуторян стало поздно и неуместно. Вскинулась Тыря, чпокнула разорванная пленка подпространства, и в пяти шагах материализовался Свап. Огромный зверь так притягивал к себе взгляд, что Раим и Ольга потерялись на его фоне.

От землянки даже сквозь щиты плеснуло радостью и тревогой.

— Симушка! — Женщины кинулись друг к другу, как будто год не видались, хотя расстались несколько часов назад.

— Не волнуйся, не пугайся! Все отлично! — Сима тараторила по-русски, но кому оно мешало? — Пришла предупредить, чтобы завтра торговлю отложили, если есть возможность.

— Запретили? А с Агавом почему не передала? Тебя не обидели? Ты не… — Ольга выплескивала свои тревоги, считывая безмолвные ответы с лица подруги.

— Ш-ш, Олька! Закрой краник, — давя ухмылку, вклинился Евгений Семенович, и — о чудо! — Ольга замолкла.

— Рапортую, — шутливо вытянулась во фрунт Серафима, стреляя глазками в сторону черного мундира, — продали все. Поэтому завтра лучше не ездить, не стоит.

Ольга поняла — не стоит перенасыщать рынок. Позже она еще подумает над этим, а пока — Симушка. Она глупого не посоветует: завтра разумнее проехать по ресторациям. Да по самым крутым и модным! Мясо везти большими оковалками и цену непременно поднять!

— Вот посмо́трите, — убеждала землянка, — не в первом заведении, так во втором все скупят! И чтоб конкуренту не досталось, и чтоб избранную публику дефицитинкой удивить.

— Так ты скажи, чего сама прискакала? — осторожный Жех не забыл недовольства чужого барина.

— Нужно же глянуть, что у вас в запасе. Мясо же. Быстро портится. Я хотела с выручки вам артефакт прикупить. Для сохранности. Да этот ваш не дал. — Сима весьма красноречиво двинула локтем в сторону мнущегося Агава — ка-ак врезала бы! — Долги, говорит, у них. У-у-у, дурень.

Жех только зубом цыкнул в досаде. Дал же бог помощничка! Идеальный исполнитель, чтоб его! Именно тот случай, когда очень хорошо — это тоже плохо.

— Слышь, Оль? А ты откуда взялась? — встрепенулась вдруг Серафима и почему-то оглянулась на недовольного блондина в черном.

— Тыря позвала, тебя показала, сказала, что обижают, — машинально ответила Ольга. Ее сейчас очень, до легкой паники, волновали загадочные долги, про которые говорил Агав. Хуторяне кому-то задолжали, а она не знает?

— Ну ты, тёть Оль! — расстроенно зашептал Пашка. — Как еще не долбануло!

Кого долбануло? Зачем? А потом до Ольги дошло — проболталась. Она проболталась Симе. И она, Ольга, под клятвой. Нгурулы не тайна. Наездники не тайна, а вот связь между ними… Каким чудом ее не постигло магическое возмездие?

— Серафима? — выступил вперед Раим, всем своим видом показывая, что сейчас он полновластный лавэ, а не просто спутник Ольги. — Серафима, вам придется дать клятву о неразглашении. Немедленно. — И, предвосхищая вполне справедливые вопросы, добавил: — Как только вы поймете, что именно сейчас вам сболтнула моя помощница, ее сразу настигнет кара.

— Смерть? — дрогнувшим голосом уточнил Жех. Два жестких мужских взгляда сцепились как сильные магниты — не разодрать.

— Смерть не всегда наказание, — вмешался Эрик. — Возможно, затяжная болезнь, которую не смогут одолеть никакие целители.

— Клянусь! — торопливо воскликнула Сима, зачем-то подняв руку, как американский президент во время инаугурации.

— Не так, — улыбнулся Раим встревоженной женщине. — Давайте отойдем.

Эрик с некоторой ревностью следил за другом. Если совсем честно, королю очень хотелось воспользоваться правом сюзерена и оттеснить Раима в сторонку, чтобы принять у Серафимы клятву самому. Зачем Шенолу еще одна землянка? Дремлющая обычно совесть подняла голову совершенно не вовремя — нельзя сбивать настрой Серафимы. Одумается, сообразит, в чем Ольга прокололась, потом век будет себя винить, что подруга пострадала. Ольга, чтоб ее шельмы защекотали, могла бы и получше за языком следить. Хотя нет, не могла. Слишком велико доверие между ними. Бывает же!

— Успокойтесь, госпожа Вадуд, клятва — это не больно.

Эрик подошел к Ольге, та с тревогой следила за подругой. Попробовал опять подковырнуть Ольгины щиты — пшик. Невыносимо же! Невыносимо любопытно знать, как будут взаимодействовать эти трое. Оля почувствовала попытку вмешательства, глянула косо на величество и как будто очнулась. Точно! Она же обещала Эрику доступ к своим мыслям, когда будет работать на хуторе. Почему не сейчас? Скрывать ей нечего. Злоумышлять против короля? В пользу кого? Глупость какая. А в остальном — наслаждайтесь, ваше величество. Сняла серьгу, аккуратно завернула ее в платочек, деловито убрала в карман и совершенно по-хулигански подмигнула оторопевшему монарху.

***

После клятвы Сима смотрелась так, как будто ее с воздушных каруселей сняли — взгляд расфокусирован, рот расслаблен, стоит, озирается с недоумением, словно забыла, где находится. Ольга кинулась к подруге, но Раим Интриганович придержал — смотри, мол, все хорошо с твоей гостьей. А хорошо ли? Оля подчинилась, но бусину-интуишку затеребила и требовательно глянула на шефа. Тот только глаза прикрыл, подтверждая догадку — да, было. Подправил память, так нужно. Это сейчас Серафима от беспокойства за нее, Ольгу, про ужасного огромного Свапа не помнит, а потом? Вот пусть и не помнит, спокойнее сегодня спать будет. Она молодец, на диво уравновешенная особа.

А Серафима окончательно пришла в норму — собралась, встряхнулась, улыбнулась, плечи расправила и взялась за дело.

Для начала она вручила Пашке большую плитку темного шоколада, заявила, что это лекарство, и, отвесив подзатыльник, отправила лечиться — кровь восстанавливать. Шоколадка явно была неоднократно сломана и так одуряюще пахла на жаре, что Ольга сглотнула тугую слюну. Теперь, отныне и навсегда, так будет пахнуть для нее ностальгия. А против ностальгии одно лекарство — работа.

И жизнь вдруг завертелась…

В первую очередь, к удивлению земляков, Серафима потребовала знакомства с мастерицами по циновкам.

Оказывается, рынок увидел и оценил не только фруксятину, но и плетенки. Хозяйки-плетельщицы растерялись от Симиного энтузиазма: а одинаковые размером можно? А потоньше? А помягче? А так, чтоб с бортиками? Да-да, на манер контейнера с откидной крышкой? Оль, нарисуй!

И дети могут?! Вообще отлично!

А штук тридцать к послезавтра успеете? Да затем, что рынок. Идеальные куски вырезки, те в по ресторанам пойдут, а вот что помельче-неказистей, то и на базар можно. Мясо дорогое, продается понемногу. Люди едва ли не по два стейка покупают, скоро в очередь стоять будут. А упаковать-то и не во что. Выбрал небогатый человек мяско, а его культурненько раз — в аккуратную плетенку. И руки не испачканы, и удобно в сумку убрать. Такой человек и покупкой похвастается, и плетенку сохранит, и второй раз придет.

— Ты, Оль, о зиме подумай. Если у них тут такой материал в избытке, так надо пользоваться! С упаковкой здесь беда горькая, сама знаешь. И такой ресурс, считай, в отвал идет. Не дело! Коробуськи, туески, корзинки — все годится. Да хоть лотки для яиц.

Это Сима верно подметила — с упаковочными материалами в мире Нрекдол все грустно. В ткани, подобные мешковине, заворачивают продукты вроде колбасы, чтобы сумки не жирнить, а остальное — на фантазию покупателя. Бумага не вариант. Такая дорогая, что, ей-ей, пергамент дешевле — его выскоблить можно и на второй круг пустить.

Пока Серафима выспрашивала у хозяек подробности и возможности ахукоплетения, Ольга улучила момент и прижала Агава — не давала ей покоя обмолвка насчет долга.

— Так это, госпожа Тётёля, — лепетал бородатый мужичина, — вы же сами говорили, что в долг. За птицу там, за струмент. Мы вам, значицца, премного благодарны. Вы не сомневайтесь, у меня все подсчитано! Зараз сбе́гаю домой и таблички предоставлю.

Если бы рядом не было Раима, Оля, наверное, завизжала бы от досады, при нем терять лицо и выглядеть невыдержанной гарпией не хотелось. Зато хотелось дрын поухватистей — аж пальцы подрагивали — и вколотить в непомерно добропорядочную голову старшого хоть немного здравого авантюризма. Про то, что серьги-защитки на ней нет и нгурулы (читай — наездники) ее слышат, Ольге как-то позабылось. Зато присутствие благодетеля рядом каждую секунду ощущалось приятным теплом.

Старый парторг себя деликатностью не обременял.

— Заткнись, счетовод Вотруба хренов, пока я тебя не прибил! — Семеныч тряс кулаком перед носом растерянного Агава и так сердился, что орал по-русски. Потом спохватился и заговорил спокойнее: — Кто с тебя долг прямо сейчас требует? А? У-у, болван узкоколейный! На перспективу не только про корма думать надо!

Агав сжался от такого напора — он же все сделал, как велено, как договаривались. Госпожа сама говорила — в долг.

— Агав, извини. — Ольга нашла в себе силы унять досаду и даже пожалела гиперответственного мужика. Ну не виноват он в том, что характер такой и кругозор ограниченный. Откуда ему взяться-то, кругозору? Из ямы с пуйфинами? Агав явно не понимал, в чем прокололся.

— Извини, мы зря погорячились, — повторила Ольга для убедительности. — Только на будущее, Агав, драгоценный мой! Если Серафима распорядилась, ты не сомневайся — исполняй. Словно я приказала или Евгений Семенович. Хорошо?

Раим слушал, как Ольга втолковывает старшому его ошибку, и удивлялся. Ему бы никогда терпения не хватило. Да в голову бы не пришло челядинца уговаривать! Приказал — и все. А его помощница не считает зазорным, слова подыскивает, убеждает: нужно, очень нужно было купить артефакт, что выбрала Серафима. Это важнее денег, думать же надо хоть на три дня вперед. Вот тут оба высокоблагородия словили легкий шок: Оля тратила свои личные деньги на хутор, еду покупала, птицу, материалы. А у самой два платья.

— Да что ему сделается, мясу этому, на леднике-то, — не желал соглашаться Агав. — Даже на жаре ничего с продуктом не подеялось, госпожа. А долг отдать требуется, да. Мы люди честные.

— Да пойми ты, грол упрямый! Мясо на жаре не попортилось, потому что медикус Дрири, человек большой силы и доброго сердца, всю свежину противовоспалительным заклинанием обработал. А сколько то заклинание продержится? Никто не знает. А был бы артефакт — не волновались бы. Работали бы с мяском потихоньку, торговали и не рвали жилы. Ну да ладно теперь, завтра непременно купите.

Господа высокоблагородия следовали за землянами как пришитые. Благо те не разделялись. То ли оторваться друг от друга не могли, то ли им и впрямь так комфортнее было. Слазили в ледник посмотреть на мясо. Тут слушали Симу. Что на продажу завтра, в рестораны, а что на базар вывезти. Да как разделать. Ну да с этим быстро закончили, господа даже заскучать не успели. Дальше было интереснее.

Жех увел всех во двор к дедушке Ажуру, там было на что присесть. Подивился только, что благородия не отстали, тут же за дворовым рабочим столиком примостились. Ну, сидят и сидят, их дело. И невдомек советскому парторгу, что господа офицеры внаглую магичат. Оля что-то чувствовала, но куда ей понять с ее нулевым опытом. Тем более что господа нацепили некое подобие отвода глаз: вроде вот они, сидят рядышком, а вроде и не заметно их.

Жех как последнюю драгоценность вытащил замусоленную тетрадку и провозгласил:

— Мозговой штурм, девочки? — Девочки кивнули. — Сима, докладывай, что там по мясу?

— Что-что, спасать надо! Сколько-то продам, а остальное перерабатывать. Там одних ребер — на два забора хватит. Я бы приварила с земными специями и отдала на коптильню. Но это экспериментировать нужно, я такого ни разу не делала.

— Для начала накормить всех от пуза, — вставила сердобольная Ольга. — Я в крепость возьму немного, посоветуюсь с поварами. Не дает мне покоя эта их сухая гролятина.

— Гадость, — скривился Семеныч.

— Гадость, — согласилась Ольга. — Но сухая. Из нормального мяса будет не гадость. А еще сухие бульоны. Удобно же. Наподобие «Галины Бланки», только натуральные. И морякам с собой взять, и путешественникам, и в доме запас на крайний случай. Эх, скороварку бы.

— Скороварку, Оль, не возьмусь, — задумчиво сказал Семеныч, — но знаю, кто в городе может взяться. Нарисуешь?

— Нарисую. Да толку. Резины на уплотнитель все равно нет. Если бы материал для прокладок подходящий найти, тогда вот что можно было б сделать…

По бумаге замелькал карандаш…

— Ну, вы тут занимайтесь, а я пойду детворе космы подровняю. — Сима была абсолютно равнодушна к шкивам, маховикам и поршням. Король Эрик с некоторой тоской посмотрел ей вслед, но остался сидеть. Наблюдать, как из тарабарщины землян рождалась идея, было… волнительно.

— Семеныч, смотри-ка. — Оля взяла еще один лист и в три штриха изобразила какой-то план. — Вот яма, вот тут ставим отдельный колодец, чтоб воду далеко не таскать. Да не фыркай ты, на то маги найдутся. Ручной насос сочинить нетрудно, был бы материал. Делают же здесь трубы, я видела. Вот сюда отводной желоб для грязной воды. А вот здесь, на склоне, терраски с грядами. Воду от промывки пуйфинов самотеком на них и спускать. Это ж чистое удобрение, а не вода будет.

В этом деловитом настроении прошло еще три дня. Сима стала привычной деталью пейзажа. Она заделалась этаким торговым представителем. Ее усилиями свели знакомство с управляющим хорошего ресторана. Не самого лучшего, но приличного. В самый лучший их не пустили и про фруксятину не поверили. Да чье то горе? Подумаешь.

Жех тоже мотался в город — закупал металл. В запас на все случаи жизни, а главное — под конкретные проекты. У него и самого парочка задумок имелась, но Ольга дольше проблемами хутора жила, вот и идеи выдала ух какие! Как говорится — сложно, но можно. Машинерия в этом мире только зарождалась, но кое-что и здесь могли. Не станки с ЧПУ, конечно, но кругленькое там выточить али паз какой высверлить… Правда, чаще магически, чем механически. Магия, как показала практика, мало способствует техническому прогрессу.

От большого стана по промывке личинок, чтоб две пары подростков справлялись, Оля пока отказалась. Сама она такое уверенно не рассчитает — не те навыки. Это нужно методом проб и ошибок. Вот пару недель обождать, все устаканится, и она займется, а пока нужно облегчить хоть что-то. Например, мешалку для комбикорма соорудить. Сейчас хуторяне смесь ворошат узкими лопатами в корыте, а она не такая уж легкая. А уж барабан на станине Жех и без Олиных подсказок сварганит, как выглядит бетономешалка, еще помнит. Какая разница, что в барабане миксовать — нгурулий корм или раствор цементный? Принцип-то один.

Задумали они в каждый двор простенькую колонку-водокачку поставить — воды же море понадобится. И ахук в тепличках поливать, и грядки, и пуйфинов промывать. Ведерком так натаскаешься, больше ни на что сил не останется. Жех пошел дальше — о водопроводе возмечтал. Здесь Ольга откровенно пасовала — не понимает она в водопроводах, и силы тратить не стоит. Была у нее тайная мечта отыскать земляка толкового да притащить на хутор. И магов-бытовиков. Да хоть очаровательную Юрну и ее супруга. Даешь связку технологий и магии! Ура!

Раим и Эрик тихо бесились — мечтает она! А секретность? И каждый репетировал речь — ух, они ей выскажут! Попытались, ага. И тут же напоролись на раздраженное Ольгино — задолбали своей секретностью! В чем смысл? А действительно? В чем?

Об этом они жарко спорили по вечерам, оставив Пашку у клетки Раша…