Глава 23

Два часа из жизни иномирянки

Ольга только что вернулась из города. Устала, но это была приятная усталость. В общем-то, всей пользы от поездки — развеялась и убедилась, что с торговлей все хорошо. Какое там хорошо — отлично! Серафима развернулась во всю ширь. В пределах предоставленной торговой площади, разумеется. Цену взвинтила такую (не иначе как прикормленный разводящий нашептал), что Оля только икнула.

И покупали. Не в очередь, не влет, но покупали! Особо смачные куски сразу и не торгуясь забрал какой-то важный чел, вроде как повар хорошего ресторана. Сторговал, на минуточку, вместе с тонкой циновкой, которой Сима застелила прилавок. Благо хуторянки не пожалели запасов этих симпатичных плетушек, у каждой хозяйки оного добра — залежи. Не перетоптать, не истрепать еще паре поколений. Что еще делать зимними вечерами? Только рукодельничать. А к чему руки приложить, если расходные материалы неподъемных денег стоят? Плети из доступного и бесплатного. Для хуторских покупные цветные нитки и то роскошь. Обычные грубые, не вышивальные.

Ох и пригодились эти плетенки из ахука — другой тары для спонтанной торговли и не нашлось. Нарядная светленькая соломка смотрелась куда лучше мешковины, которой пользовались соседи по прилавку. Эх, где они, красивые и гигиеничные хромированные лотки из родного мира? Да что уж теперь. Знал бы прикуп — жил бы в Сочи, а здесь, в Восточном, надо было хоть подносами из столовой озаботиться. Ее, Ольгин, недогляд.

Серафима за прилавком была дивно хороша. Вот у кого явный талант к коммерции — и артистичная, и уверенная, и четко осознает, что и зачем делает. Сима наслаждалась процессом, щедро раздаривая улыбки. Щечки раскраснелись от азарта, глаза сверкают. Оля аж залюбовалась. А Сима, слегка рисуясь, выкрикивала:

— Редчайший товар! Не всем так везет! Мясо фрукса! Свежайшее-редчайшее-мягчайшее! Еще вчера днем по горам бегало! Великим наездникам не дала — вам привезла! Подходите, любуйтесь, покупайте! Другого раза может и не быть! — И, гордо подбоченившись, окидывала взглядом прилавок.

А почему и не погордиться? У соседей висят дрищепотные туши, мучительно похожие на здоровенных, с барана, кроликов спортивной породы. А у Симы на прилавке одна сплошная вырезка! Фрукс, он же отнюдь не банальный парнокопытный. Он хоть и с позвоночником, а все на гусеницу-многоножку похож. Как устроены гусеницы, Оля не помнила. Живодерством в детстве не грешила, а курс школьной биологии из памяти давно выветрился. Поглазела немного, как разделывали туши, и только. Там балык от загривка до хвоста. Мясные зверушки, да. Больше не вникала.

Ольга чуть скусилась обиженно — ее от разделки мяса вообще отогнали. А потом и вовсе пришлось домой возвращаться — с начальством не поспоришь. Вот и упустила Ольга сборы на базар. Агав и Семеныч постарались как могли, да что с них, мужиков, взять. Хуторянки же в делах торговли и вовсе несведущи — мало какая за жизнь больше трех раз в городе была, и то если жизнь длинная.

Эх, ей бы на хутор, там Пашка и Ован. Там Тыречка, чудушко меховое, собаконька любимая. На краю сознания сча́стливо взвизгнуло — щена уловила чувства хозяйки. Ладно. Наяна за парнями присмотрит, накормит, если что. Благо нынче это не проблема. А все ж сердце ноет — не сама. Да и неловко, если честно, еще и эту докуку на немолодую женщину взваливать. Ольга и так Наяне в пояс кланяться готова — поверила, доверилась барыне-чужачке и баб на хуторе правильно настроила.

Все, довольно. На хуторе пока все идет неплохо, пора и обязанностям туэ внимание уделить.

Как оказалось — вовремя. С появлением наездников и приданных им пастухов запасы, которые казались неисчерпаемыми, резко начали скудеть. Одиннадцать наездников, да почти столько же пастухов, да челядь кухонная. Больше тридцати человек, и все молодые активные мужчины.

Генас мялся-мялся да и признался, что отказался принимать у поставщиков продукты по таким зверским ценам. Не могут же регулярные поставки стоить вдвое дороже, чем на рынке? Ольга в очередной раз помянула оч-чень «добрым» словом парочку воров — кастеляна Ламса и наркомана Жвальса. Это ж какие откаты они получали? Сволочи! А челядь мясо раз в неделю видела. Ольга шепотком да намеком, но завела новую моду на ежедневную мясную похлебку для работников. И лепешки без счета можно брать, и в лишней ложке каши теперь не откажут. Вот чтоб было, и точка! Генасу и Емкуну было прямо приказано: для господ готовим по ранжиру, но и на челядский стол чтоб перепадало. Как хотите крутитесь. Изобретайте. Не подавайте стейки с тарелку размером, сделайте котлеток рубленых. Фаршируйте что-нибудь чем-нибудь. Не Ольге учить профессионалов. Свежее мясо где взять? А как насчет фрукса? Разделать тушу возьметесь? Повара и кухари закивали с благоговейным восторгом!

Раим нашелся в кабинете и Ольге явно обрадовался. А Ольга совершенно неприлично обрадовалась отсутствию белобрысого величества. Правда, тут же всполошилась заботливой клушей — как на хуторе? Один? Перепугает же людей рожей своей недовольной! Застращает! Обидит!

— Оля, Оля! — упредил Бигбоссыч лавину панического сюсюканья. — Угомонись уже. Не одна ты здесь умная. Эрик ходит под невидимостью. А Жеха твоего и нгурулом не запугаешь.

Жеха, собственно, и танком не вот-то запугаешь — он пойдет ковать противотанковые ежи. Даже интересно, что будет, когда рабоче-крестьянский темперамент схлестнется с королевским. От этой мысли Ольга как-то сразу успокоилась и вспомнила, зачем пришла.

— Скажите-ка мне, господин лавэ, — с комической серьезностью начала она пробный заход, — а как вы поощряете наездников за что-нибудь хорошее?

— Обычно мне не приходится ломать над этим голову. — Раим очень показательно задрал бровь. Дескать, у него поощрения добиться не проще, чем поцелуя шельмы. Оля даже растерялась, на миг утратив былой легкий настрой. Однако чуткий Раим не дал затянуться паузе. — А вы имеете предложить что-то особенное, дорогая?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Охота! — выпалила Ольга с азартом. — Мальчику развлечение, его зверю выгул на природе, мясо на кухни, нам с вами экономия. И наглые рвачи-поставщики останутся с носом. — И обрисовала кратенько ситуацию с поставками.

Ни Раим, ни Ольга ни на секунду не допустили мысли забрать мясо на хуторе. Раим из рода Шенолов никогда бы не потребовал назад того, что было уже отдано. Смеетесь вы, что ли?

Лавэ идея понравилась от души. И почему он раньше не пришел к такой простой мысли? Свежая дичь, говорите? Они со Свапом не прочь снова за фруксами погоняться. Обидно, знаете ли. Добычу принес, а дичинки и не попробовал.

У Ольги резоны были сложнее и прагматичнее. Во-первых, люди увидели просвет во мраке. И лишить их того, что они уже считают своим? Отбить им руки? Да идите вы! На охоту!

А во-вторых, внезапный доход хуторян избавлял ее от вкладывания в их хозяйство и без того скудных средств. Цена на фруксятину была такая, и фруксятины на ледниках было столько…

Если бы не эта шальная дикая охота, Ольга продолжала бы вкладываться в хутор. Свои бы тратила, Пашкины. Со спиртным бы крутилась, от бюджета крепости по крошечке отщипывала, но вкладывалась. Людей жалко, да. И выручить их очень, очень нужно. Сначала сердце рванулось просто помочь, накормить, хоть как-то поддержать на плаву. А потом вылезла на свет почти забытая истина из прошлой жизни: деньги должны работать.

Есть люди, есть плодородная земля. Административный ресурс имеется, в конце концов. Лавэ ей позволит если не все, то многое. Теперь даже главный кадр есть — Евгений Семеныч Кобзарь. А Ольге есть для кого и ради кого биться. Да ради себя в первую очередь. Ради Пашки, Симы, дяди Жени, тех земляков, которых она еще не нашла. Сейчас даже любимый шеф в чем-то зависим от нее. Если в белый свет уйдет информация, что великий наездник, менталист высочайшего уровня, ближник королей, позволил себя облапошить какому-то кастеляну, хорошо никому не будет.

Оля очнулась от задумчивости и поймала чуть ехидный взгляд Раима. Смутилась.

— Вы сегодня странно себя ведете, уважаемая госпожа туэ. Никуда не спешите, не рветесь на хутор. Признавайтесь, что вы задумали? — Ольга аж поперхнулась, но собраться с мыслями не успела. — Оля! — с притворной строгостью надавил Раим. — Колись, пока Эрика нет.

И расхохотался, так растерянно и комично выглядела его помощница. Так-то тебе. Не все ему страдать от удивления.

— Ну тебя, — отмахнулась она смущенно, а сама не могла взгляда оторвать от солнечной мальчишеской улыбки. Потом собралась-таки с духом. — Хочу просить отпускать на хутор ребят со вторым даром. Особенно меня интересуют сейчас способные работать с водой и землей. Конечно, если сами захотят.

— Изобрела что-то?

— Просто парочка улучшений. Пока на уровне сырых идей. Вот магов найду, тогда конкретно думать буду. А то нафантазирую сейчас, а оно невозможно.

— Я бы тоже мог, ты же знаешь.

— Знаю. И благодарна. Но давай не будем разрушать твой лучезарный образ спасителя попавших в беду. Лучше дай парням себя проявить. Не нгурулом единым жив человек, между прочим.

— Ты сейчас на хутор?

Оля не удержалась, натурально вытаращилась — сова позавидует. Это что? Шеф о ее планах осведомляется? Обалдеть.

Помотала головой.

— Надо бы, но там Эрик…

Эрик смотрел на огонь в горне и думал. В хуторской кузне величеству неожиданно хорошо думалось. Лязг и гарь нисколько не мешали — на то магия имеется. Зато присутствие иномирянина было неожиданно приятным. Жех сосредоточенно правил раскаленную железяку и не знал о присутствии незваного гостя, а Эрик кайфовал. Это ж какое, оказывается, удовольствие — быть рядом с человеком, занятым любимым делом. Это как в горячем источнике нежиться. Жех сосредоточенно постукивал молоточком и строил планы на ближайшее будущее, то и дело вспоминая Ольгу.

Прав ли он, позволяя землянам делать что вздумается? Сейчас его мысли занимали не столько Ольга и Павел, сколько своенравный иномирец Жех. Талантливый человек, а главное — уже под клятвой. Даже сманить в столицу не получится. Привалило же счастье Шенолу, аж завидно. И за что только его шельмы любят, мерзавца? Даже интересно. Почему Шенолу, а не, к примеру, ему, королю? Они же похожи! Недаром дружат столько лет, несмотря на разницу в возрасте. И неважно, что Раим уже заметно сед. Эрик порой чувствовал себя старцем рядом с ним.

М-да. Похожи. Что есть, то есть. Оба всеми силами стараются вывернуться и не принять на себя бремя власти. Ну, про него, Эрика, и так все понятно — ему есть за кого спрятаться. Эльзису власть нравится. А Эрику не любо быть на виду. Ох, не любо. Раим тоже не торопится занять добытое предками кресло в королевском совете. Иные из шкуры выпрыгнуть готовы и опять в нее завернуться, лишь бы поближе к совету прорваться, даже у дверочки постоять согласны. Но не Раим Шенол. Этот уворачивается от данной чести, как может.

А как бы им с братом сгодился еще один верный человек среди этой своры престарелых гролов.

Досадно, но Раим — не политик. Не то что Жех. Раим даже не стратег. Выдумал себе ремесло — наездников воспитывать и ничего больше видеть не хочет. Хоть на окраину мира, хоть к шельме под подол, лишь бы не дворцовые интриги. Как во дворце появится, так на поединок нарвется. Ольга правильно угадала. Как там у нее в докладной было? Буква и дух кодекса магов. Красиво сказано и емко. Так вот этот самый дух у Раима в крови. И силушкой шельмы не обделили, потому и в совет не хочет. Гордый — со старичьем воевать.

Было время — пытались заставить. Эрик скривился, как от оскомины, до сих пор вспоминать неприятно.

Это было вскорости после коронования братьев. Эльзис хотел было королевской властью заставить Шенола в совет сесть. Указ вручил. Хорошо, что без свидетелей.

Раим окаменел.

Губы в нитку сжал, глаза пустые сделались, сам серый, как ракушечник. Замер и вроде как не дышит, будто на него заклятье неподвижности наслали. Только на Эрика взгляд бросил. Как на предателя. Потом поклонился, сказал: «Повинуюсь» — и пошел к дверям.

Ка-ак на сме-ерть.

Скорее всего, так он себя и чувствовал. Проявилось что-то такое в облике наставника. Решимость и обреченность. Решимость выполнить приказ и понимание — долго он не продержится. Королевский совет и кодекс — две вещи несовместные. Политика.

Именно тогда Эрик впервые по-настоящему задумался: а каково это, вот так подчиняться? И зауважал старшего друга с удвоенной силой. Хорошо еще, Эльзис тогда чутьем наследных королей понял, что совершил ошибку, и остановил Шенола у самой двери. Остановил, и свиток указа прямо у того в руке полыхнул холодным огнем. Только пепел на сапоги осел. Не будет толку короне от такого советника. Что может человек, которому разом становой хребет переломали? Это и понял Эльзис. И принял. Дал Раиму выбор, чем завоевал еще большую преданность.

Такой выбор Раим давал Ольге.

Эрику это активно не нравилось. Ей бы сейчас мундир упорно осваивать, а она? Мечется по каким-то мелким делам. Мало того! Наотрез отказалась носить форму на людях. И аргументы приводит вроде как правильные, ящерица изворотливая. Все наизнанку вывернула! Глупо, говорит, таскать на себе девайс, слово-то какое противное нашла, который даже включать не умеешь. Подучиться бы, да некогда, катаклизм хуторского масштаба разгребать надо, а хуторян мундиром пугать — и вовсе лишнее.

И потом, ваше величество, пощадите психику молодых людей. Их ждет шок и трагедия! Пожилая дама в кителе, штанах и ботфортах. Юноши на фоне стресса дар речи потеряют, и ментальный в том числе. Нет-нет, жалеть надо не ее. Вот еще. Штаны она носить умеет. Россия — это вам не тутошняя подмышка мироздания. А вот предстоящий Пашкин поединок для первого выхода в мундире использовать можно и нужно! Почему? А всяких поборников традиций отвлекать. Недовольные и прочие демагоги обязательно свои поганые пасти пораскрывают, куда ж без оных товарищей? Крапивное семя неистребимо! Вот пусть часть своего недовольства направят на нее, дерзкую и вызывающе необычную. Не все ж на бедного мальчика, которому и так с двумя драться. А она, Ольга, пристальное внимание потерпит. Точнее, не так. Чихать она хотела на мнение всех недовольных.

Нет, видали?!

Эта шельмина наперсница считает Нрекдол захолустьем! Нрекдол, а не свою жалкую технопараллель! Сама она жалкая! Иномирянка! Даже с невеликой собственной магией совладать не может! Хотя с Ольгиной магией вопрос открытый. Раим считает, что силы у Ольги много, и основывается на том, что все артефакты, которые он ей дарил, работают, и преотлично. Значит, магии ее тела хватает для них без дополнительной подпитки. Эрик же не смог ее мысли подслушать? Не смог. И Рансу она с ног сбила, а сама, на минуточку, на своих двоих устояла. Есть в Ольге сила, есть.

Эрику хотелось надавить, заставить, запереть в комнате, и чтоб мундир осваивала! Обидно же, честное слово! Он, правящий близнец, лично сутки бился, давил на артефакторов! Ладно-ладно, дегустировал Ольгину «старку» с ваэ-мастером Артри. И между прочим, про платину рассказывал старому артефактору. А она? Не понимает, что ли, что без мундира ее на Землю никто не отпустит? Хотя, скорее всего, не понимает.

И шкала вероятности за упрямую иномирянку, и друг Раим в горло вцепиться готов. Шенола понять можно — он лавэ. Если Ольга не разгребет творящийся бардак, то Раиму придется самому. Об административном таланте друга, точнее его полном и бескомпромиссном отсутствии, вспоминать не хотелось. Ибо злило.

От раздумий его отвлек женский крик на чужом языке. Радостный, звонкий! Слышный даже сквозь грохот кузни. Перевод легко читался в мыслях Жеха:

— Женька! Где ты, пень весенний?! Иди встречай! Родня приехала!

Коваль отшвырнул молоток и ринулся из кузни, как нгурул в атаку. Эрик совершенно не величественно рванул следом. Нужно же ему узнать, что привело сурового коваля в столь неистовый восторг!

Жех бегом, оскальзываясь на довольно крутой тропке, торопился к повозке, в которой стояла женщина. Послеполуденное солнце обливало ее стан золотым маревом. Женщина раскинула руки и смеялась навстречу бегущему кузнецу, а Эрику, отстающему всего на шаг, казалось, что радость эта — ему, и улыбка широкая — ему, и смех звонкий — для него. С противоположной стороны к повозке спешил Пашка и вопил:

— Ура! Тетя Сима!