Глава 4

Удивительное рядом, или нечаянная встреча

Базар кряхтел, ворчал, волновался, вспенивался внезапным яростным торгом. Идти сквозь толпу невидимкой — то еще удовольствие, но Раим терпел — уж очень интересные чувства испытывал его ученик. Азарт, надежда, предвкушение радости, тревога, злость на что-то. Парня аж потряхивало от яростных эмоций.

Шли недолго. Внезапно вся компания резко ускорилась — сквозь гул толпы пробивался скрежет металла и пение: я во-дя-ной… гыр-клац… я водя-я-ян-ной… гыр-гыр… погово… клац-гыр… ррил бы кто со мной… клац…

От хорового восторга трех землян у Раима случился изрядный шок. Не сказать, что неприятный — но очень уж… терпко! Как от кисло-сладкого острого соуса — сначала немыслимо вкусно, потом мир сужается до собственного нёба, объятого пламенем перца.

— Но все мои подружки, пиявки и лягушки…. — невольно продолжила Ольга, жадно наблюдая за действиями жилистого молодого мужичка в кожаном фартуке на голый торс. Тот явно занимался правкой гвоздей. За его спиной усердно гудел маленький горн. Гвоздарь (прим. автора: весьма высокая квалификация для кузнеца) то и дело прихватывал раскаленных уродцев клещами и стучал по ним изрядным молотком. В перерывах между ударами он напевал.

— Эх, жизнь моя жестянка! — радостно дал петуха Пашка, подражая неповторимому Анатолию Папанову, и занесенный молот замер.

Сима петь не стала, она просто раскрыла объятия и с возгласом:

— Земеля! Родненький! — ринулась к кузнецу, впечаталась, обняла за шею.

Так они с замерли вчетвером. И никого не смущали пот и копоть. Плевать им было на десятки взглядов. На то, чтобы осознать чудо этой встречи нужно было время.

— Девки, — шептал коваль сдавленно, — девки?! Вы, и впрямь, русские?

Больше он ничего и выговорить не мог — горло сжимало, лишь бормотал почти беззвучно, на вдохе: пять лет, пять лет! Только тихие слезинки выкатывались из зажмуренных глаз, таранили пыль на закопченной щеке и тонули в русых волосах Симы.

Ничто, казалось, не может нарушить их единение, но…

— Ах ты гролов выхлюздень! А ну, пшел работать! — прошелся по нервам визгливый крик. — Я тебе сколько раз говорил — не смей петь свои дикарские песни, иномирянин треклятый! Шаманить вздумал?! Проклятья ладить?!

Ольга не видела кричавшего — более рослые спутники застили, она слышала визг. А потом болезненный вскрик Симы, гневный вопль Мита, а саму ее неведомой силой оторвало от кузнеца и отшвырнуло в сторону. Упасть не дали сильные невидимые руки, но Оля этого не осознала — слишком больно ее дернули за волосы.

А неизвестный надрывался:

— Еще и шлюх иномирских приволок! Твой долг удвоен!

Только сейчас Ольга, чуть притерпевшись к боли, смогла взглянуть на напавшего — довольно высокий, грузный, обрюзгший. Его почему-то хотелось назвать евнухом. За ним топтались два дюжих молодца, с лицами, не изуродованными интеллектом, зато самоуверенные — охрана.

— Ах ты бурдюк с дерьмом, — взъярился новый знакомец и кинулся поднять молоток, который выронил, когда на него налетела Серафима. Ей и достался удар, предназначенный кузнецу. Тот нагнулся, а Симе прилетело. Благо — на излете и в плечо, а не по лицу. Серафима охнула и тут же оказалась за спиной у Павла.

Бить или не бить вопрос не стоял — ну не Гамлет он ни разу. Пашка работал на результат. Быстро, жестко, рационально. Время для него замедлилось, а тело, казалось, утратило вес…

Раим даже не успел решить, вмешиваться ему или нет, а пузан уже сидел на земле и выл, натирая ушибленную голень — по ней Пашка долбанул форменным сапогом с надежной, как у берцев, подошвой. Рядом с ним бессмысленно лупал в небо охранник, который задел Симу: похоже — нокаут. Второй бугай лежал на животе — его голову к земле прижимала нога Павла, а Митька деловито выкручивал из руки тесак. Рядом с парнишкой стояла аккуратно пристроенная Ольгина кошелка.

— Стража! Стража! — вдруг заголосил евнух мерзотным фальцетом и медленно провернулся в коленно-локтевую, пытаясь встать. Толпа зевак невольно отхлынула. Толстяк пыхтел и тужился, требуя, чтобы охранники его подняли, но те были профнепригодны — оба при памяти, но вставать не торопились — еще пару раз случайно упасть на кулак бешеного иномирянина никому не хотелось.

— Стража! — вновь завыл пузан, поняв, что никто ему помогать не торопится. Пашка довольно осклабился — его стража не пугала. Охранный жетон с магической меткой корпуса был при нем. Теперь нужно только кузнеца упредить — тот все рвался к обидчику. Сима едва справлялась удержать.

— Брось кувалду, друже. — Пашка с силой воткнул трофейный тесак в грунт. — Не пори горячку. Со стражей мы все разрулим.

— Да насрать на стражу, — отозвался кузнец и получил красноречивый тычок от Симы. — Я этому, — плевок в сторону евнуха, — по суду должен отработать, а он скотина, все штрафует и штрафует. Думаешь, стража не знает?

Раим даже воздух в себя втянул — вот оно, реальное и необоримое доказательство, что иномиряне — жертвы. А он, в глубине души, не верил — отмахивался от правды. Думал, что истории Павла и Ольги — досадные частности.

— Не трепыхайсь, прорвемся! — Осклабился Пашка, — тёть Оля уладит, вот посмотришь! Будет твоя стража с руки у нее есть. Тебя звать-то как?

— Жех. По-ихнему. А по-нашему — Евгений.

— Женя, значит, — констатировала Серафима, — а я…

Представится она не успела — в круг зевак вступила стража. И эти в черном, удивилась Ольга. У них тут все государевы люди в траур упакованы, или как? Форма на наездничью чем-то похожа — тоже с галунами, а значит — артефакторной хренью напичкана. А в остальном — типичные менты.

— Господин главный разводящий, господин главный разводящий! — заблажил пузан заискивающе, — прикажите меня поднять!

Ну и титул, развеселилась вдруг Ольга — разводящий. Да еще главный. Интересно, кого он «разводит» и насколько? Путь будет сержант, сформировала, наконец, аналогию Ольга.

Пузана вздели на ноги, но, вместо того, чтобы оккупировать внимание властей, он рванул пинать ногами своих охранников, все еще отдыхавших на земле.

Ну грех же не воспользоваться.

— Здравствуйте, господин разводящий. Ой, простите. Главный разводящий. — Обратилась она к «сержанту».

Тот, пользуясь немалым ростом и габаритами навис над невысокой женщиной. Странная какая. Платье тоскливое, но дорогое, это местный мент просчитал сразу. Торговцы такое не носят, даже если богаты. Им надо достаток выпятить, а не с фоном слиться. Купец Илша кричал, что иномирянка… Похоже. Эвон прическа какая. Тогда почему старая? В омолаживании переселенцам не отказывают. Вот сейчас сержант немного разозлился: столько лет, а держится так уверенно. Иномиряне обычно поскромнее. С них быстро спесь сбивают. И не без их, стражников, помощи. Прибыльное это дело. Переселенцы, почти все, враз понимают свое место. А эта чудная какая-то — не боится совсем, в глаза смотрит, как будто она здесь власть, а не он — солдат короля!

— Мое имя Ольга Вадуд, — как ни в чем не бывало, продолжила странная женщина. И ни на шажочек ведь не отступила. Такая непуганая или за ней есть сила?

— Орс Бомес, разводящий городской стражи!

Ага, значит, все-таки не главный, усмехнулась про себя Оля, и падок на лесть. Но намек понятен — надо назвать свою должность.

— Управляющая хозяйством в корпусе наездников. — Сказала тихо, без нажима. Секунду подумала и решилась добавить: — туэ Вадуд.

— Баба? — не удержался «сержант».

— Госпожа, — мягко поправила Ольга. — Но, если вы сомневаетесь, можете запросить подтверждение в Корпусе наездников, лавэ Шенол должен был уже вернуться. А если нет, то в департаменте магии. Меня там знают. Медикус интэ Дрири не откажется подтвердить мою личность. Он меня лечил.

Стражник слегка растерялся: эту иномирянку лечил ажно сам интэ?!

И не врет же.

Орс Бомес уже в хлам истеребил то место, где в галун вплетена руна правды — не врет! Как есть не врет! Маг? Да вроде нет — руны молчат. Хотя, на дамочке на самой амулеты имеются, и не чета казенным. Тут надо поосторожнее. Непросто же так ее туэ сделали. Вот небывальщина-то!

Пришлось изображать внимание и почтение — связываться с Корпусом себе дороже. Глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в команде загонщиков, тех, которые рыщут по холодным горам и беглых каторжан шугают.

— Господин главный разводящий, — Ольга деликатно взяла сержанта под руку и отвела подальше от толпы, усердно греющей уши, — этот человек, — кивок в сторону пузана, — приказал своим охранникам напасть на меня и мою подругу. Это, по вашему, нормально? Бить женщин?! — На этом месте Оля, повинуясь какому-то наитию, сделала драматическую паузу. Перевела дух, расправила плечи, и: — если бы не мой племянник, неизвестно какими бы увечьями все закончилось! Мне едва шею не свернули, а моей подруге ключицу почти сломали! Вы же разберетесь? По справедливости! Ведь, правда же, господин главный разводящий?

— Просто разводящий, — буркнул «сержант». Оля, казалось, не обратила внимания на эту реплику.

Если бы иномирянка давила титулом или приказывать взялась, Орс Бомес вспылил бы да уперся рогом, но эта просила! Тихо, спокойно, чуть наивно. В серых ясных глазах трепетала просьба о защите.

— Врет она! — евнух, наконец, сообразил, что утратил преимущество, — это они, подлое племя, моему оброчнику работать мешали. Потаскухи! А этот! Этот!.. — евнух брызгал слюной и тыкал пухлявым пальцем в сторону Павла, — меня чуть не убил!

— Во брешет! — восхитился кто-то в толпе, а Оля взмолилась местным богам, чтобы Серафима не вмешивалась и Евгения удержала.

Купчина мягко говоря преувеличивает — то опытному стражнику и без рун было ведомо — не первый год знакомы. Одно в толк никак не взять — как совсем молодому парню удалось уложить не только эту тушу, но и его охранников? Неужто, маг, заслони пустота?! А как иначе, если против этих двух битюгов он сам, неслабый боец, выступить бы не рискнул? Парня лучше не задевать. Дураков нет — с магами связываться.

— Господин главный разводящий! — неожиданно строго, даже чуточку гневно заговорила Ольга. — Меня ударили, оскорбили, оболгали! А вы стоите и молчите! Не можете справиться с рыночным купчишкой, давайте призовем ваше начальство! В конце концов я плачу налоги! — намек на то, что эта стриженая (если бы не изрядные годы чудачки, про дурную болезнь бы подумал) имеет достаточно веса, чтобы обратиться в городскую стражу, служивому совсем не понравился — желающих занять его место найдется немало, допусти он хоть одну оплошность.

— Господин главный разводящий, — продолжила Ольга, поймав короткий перерыв в воплях евнуха, — разве вышел указ, дозволяющий ни с того ни с сего напада́ть на верноподданных короны? Я же не прошу многого! Просто разберитесь по закону и совести. Вы же такой бывалый государев человек! Что вам стоит с вашим-то опытом! И уймите уже этого крикуна! Сколько можно терпеть оскорбления?

Неожиданно для себя Орс Бомес подчинился:

— Заткнись Илша! На штраф в двадцать серебряных уже наорал!

Неизвестно, кто больше удивился, купчина или Ольга. Былые навыки проявились сами собой, и она повела себя со стражником так, как будто перед ней был трудный клиент. Упрямый, самодовольный и денежный. Такие, если заказывают, то не столько из-за хорошего проекта, сколько потому, что им понравился дизайнер. Как личность. Просто облизывать таких клиентов бесполезно, да Олю на подобных и не выпускали — на то молодняк имелся. У такого клиента следовало добиться уважения, а потом удивить. Что подобное Оля сейчас и делала. Она даже не очень отслеживала, что говорила — была сосредоточена на реакциях стражника. Пока все идет как надо — любимая бусина-интуишка приятно щекотала запястье.

Сержант легонько приосанился и медленно, растягивая слова, как бы давая Ольге время одуматься, заявил:

— Если по закону, то я должен всех вас доставить в околоток.

— Замечательно! — восхитилась Ольга. — Просто замечательно! — Она по шажочку, по шажочку, а доволокла-таки служивого до группки своих. — У вас же там есть лекарь? Можно будет зафиксировать побои! Кстати! А этот, — небрежный жест в сторону жирдяя, — у его охраны есть лицензия на ношение оружия?

Пашка с готовностью продемонстрировал трофейный тесак, опять воткнул его в землю и ухмыльнулся в лицо купчине.

— Зафинсти…? — переспросил разводящий.

— Занести в протокол…

— Записать в опросный лист, — поправила Серафима, демонстративно потирая плечо. — Здесь это называется занести в опросный лист.

— Вот! — опять обрадовалась Ольга, — и пусть этот человек оплатит нам лечение! У госпожи Серафимы работа тяжелая а у нее боль! А я, — Оля потрогала затылок и поморщилась, — и расчесаться, наверное, не смогу.

Евнух опять заверещал, причем оскорбления были уже такого свойства, что разводящему стало не по себе.

— Итак. — Орс Бомес едва ли не во фрунт взял, настолько тон мягкой, почти ласковой собеседницы стал холодным. — Мы идем в околоток?

— Зачем?

— Опросный лист составлять. — Оля лучезарно улыбнулась. «Гусиные лапки» вокруг глаз сияли. — Магически заверенный. На причинение вреда здоровью и оскорбление чести и достоинства. — И уже мягче: — вы же нам поможете, господин главный разводящий? Чтобы этот нехороший человек нам лечение у мага оплатил и моральный ущерб компенсировал. Сама я не справлюсь — недавно сюда попала. Поможете?

— Виру за оскорбления, — опять уточнила Серафима. — Меньше чем на десять золотых я не согласна. Каждой. Иначе в суд и пусть менталисты разбираются.

Взрыв негодования жирдяя не заставил себя ждать. Он орал так, что Оля некоторое время мыслей своих не слышала. Захотелось заткнуть уши и присесть на корточки, чтоб не потерять ориентацию в пространстве. Но, расслабляться некогда — симпатии разводящего она добилась, нужно было закрепить успех. Акустическая атака — неплохое прикрытие, а потому пора прибегнуть к «аргументу» и Оля подозвала Митьку, который ревностно охранял ее кошелку.

Раим наслаждался. И она думает, что не маг? Да он сам бы не смог так мягко и ненавязчиво внушать настороженному стражнику. Этот болван, обвешанный амулетами от всех мыслимых и немыслимых воздействий, действительно чувствует себя защитником и готов помогать. Да не этому купчине жирному, который годами платил малую мзду стражникам, а ей — жалкой иномирянке. Ха! Жалкая? Да она опасна, как заклинание удушья! Кто бы из обученных так сумел служивого обработать? А Ольга — на голых инстинктах пользуется своей магией. И силы-то в ней с рыбью чешуйку, а каков результат! А главное, все по-доброму. Никакого насилия. Недаром ее нгурулы обожают. Лавэ изготовился явить себя и уладить конфликт, если непокорная помощница потянет-таки всех в околоток. Этого допустить было нельзя — дежурный маг-дознаватель сразу заподозрит эмпатическое влияние на стражника, и тогда… Не то чтобы Ольге грозило что-то серьезное, но привлекать внимание к Корпусу совершенно не нужно.

Хотя, кажется, не понадобится. С веселым изумлением Раим наблюдал, как земляне обступили разводящего, заслонив его от толпы.

— Понюхайте, — уговаривала Ольга «сержанта», — такого вы точно не пробовали! Редкость редкостная! Со стола самого господина попечителя Корпуса!

Как все-таки замечательно, что она прихватила на встречу с Серафимой спиртное — чуяла, что сгодится. Вообще-то, продать подороже надеялась. А получилось использовать как «аргумент». Неудачная настойка из местной пряности за эти дни дозрела и стала очень даже, если не сравнивать со старкой. А уж крепость — Пашка пошаманил еще немного и продукт стал непросто крепчайшим — убойным. Если судить по тому, как полыхнули пять капель, налитых в ложку — градусов шестьдесят. Уникальная крепость по местным меркам — вряд ли здесь знают медицинский ректификат.

Жадный восторг, который не смог скрыть стражник — ему плеснули на ладонь — дал понять Ольге, что клиент созрел и готов дружить — нежно, трепетно и вечно.

Через жалкий час вся компания сидела в ближайшей забегаловке и спешно обедала. Они почти не разговаривали, — только обменивались веселыми взглядами ла рассматривали друг друга.

Евгению — на вид было лет двадцать семь. Скорее всего — меньше. Тяжелая работа и недоедание явно отразились на его внешности. Да еще эта профессиональная прокопченность… А так — обычный. Неуловимо напоминал актера Леонида Быкова в роли Маэстро, и от этого симпатия к нему только росла. Лицо молодое, а в глазах такое… Ел сдержанно, на сотрапезников поглядывал без навязчивой пристальности, хотя Оля на радостях ему любую бестактность бы простила. Это же надо! Русский!

Евгений, слегка контуженный резким поворотом в своей судьбе, с наслаждением жевал почти позабытое на вкус мясо и не думал о будущем. Не пропадет, главное — от ярма освободился. Да как! В лучших российских традициях — за бутылку. Как Ольга профернула этот финт, он так и не понял. О чем и спросил.

Пашка рассмеялся. А Сима уточнила:

— Все просто, Жень. Ты сколько этому жирдяю был должен?

— Семь с половиной золотых.

— А мы с Олюшкой накрутили ему штрафных на двадцать с лишним. Стражнику так хотелось заполучить эту выпивку, что он на все был готов согласиться. И на штраф, и на компенсацию, и тебя отмазать. Купчина, естественно, на дыбы — ну ты видел, да? Про взятки орал и прочее непотребство. А страже оно надо? Оля возьми и предложи компромисс — купчина твой долг аннулирует, стража бумагу магически заверяет. Купчина обходится испугом и парой монет низшим чинам, разводящий получает свою законную бутылку, ты на свободе и без долгов. Кстати, Оль! Что там за пойло было?

— Да вот, — Оля достала из кошелки, бдительно сохраняемой Митькой, второй штоф. — Покажи Цуэту, спроси, за сколько можно такое загнать? Я хотела на сахар сменять, но теперь не получится — Жене на обзаведение нужно будет.

Сима неодобрительно поморщилась — негоже аборигенов спаивать, но штоф взяла.

— Жень, — перевела она тему, — а кем ты был?

— И сколько тебе лет? — Добавил Пашка.

— Зовут меня Евгений Семенович Кобзарь. Я с тридцать седьмого года. А работал в колхозе. На Белгородчине.

— Кем работал, — живо поинтересовалась Ольга, которая не верила своей удаче.

— Парторгом.

— Евгений Семеныч, родненький! Иди ко мне работать?! Христом богом прошу!

Именно этот момент и выбрал лавэ Шенол, что бы объявиться — негоже, если его помощница надает обещаний, которые не сможет выполнить.