Глава 5

Явление небожителя

Удивленный вздох посетителей загасил гул застольных бесед, вышибала перестал сторожить не в меру энергичного выпивоху. Даже стук ложек по мискам стих — народ пялился на золотые галуны высшего аристократа. В лицо ему и глянуть не смели — а ну как внимание привлекут, случайно перехватив взгляд. Откуда он вообще взялся, этот сановный муж? В полутемном закопченном зале едальни царедводец из военных был инороден, как свежайший оранжерейный фрукт в кормушке для скота.

Вышибала и хозяин заведения недоуменно переглянулись — нет, вроде как с ума они не сошли ни вместе, ни порознь — не было вельможи средь посетителей, не входил, за стол не садился. Точка!

Лишь одна компания, казалось, не заметила наступившей напряженной тишины. Та самая, перед столиком которой и остановился златокительный. Как вела тихую, но оживленную беседу на странном языке, так и…

Первым на изменившиеся обстоятельства отреагировал Мит. Он с ужасом и восторгом смотрел на сурового вельможу, возникшего ниоткуда. Этого полуседого мужчину в великолепнейшем мундире Митька уже видел — тот не так давно бывал в их лавке. Да и через год Мит не забыл бы его — вона, какие у его друга Пашки и его тетушки знакомые! Митька в тот вечер волок пакет с покупками до извозчика и обмирал от возбуждения и восторга. Тогда и услыхал, как вознице велели ехать к Корпусу Наездников. Вот какие у них с тетей Серафимой друзья!

Раим скользнул взглядом по парнишке — заметил, постреленок, и узнал. А иномиряне никак не оторвутся от своего свежеобретенного соотечественника. И что в нем особенного, чему радуются? Его помощница смотрит на этого плохо отмытого мужичка с такой надеждой, а главное — с таким теплом и заинтересованностью, что…

Ольга, наконец, заметила хмурое начальство. Удивилась так, что сама себе не поверила — толкнула локтем Павла. Тот пару раз сморгнул, расплылся в радостной улыбке и вскочил, как и положено рядовому перед генералом. Это и привело Ольгу в чувство. Чувство было… хорошим, что немало удивило Раима. Помощница была ему рада, совершенно определенно — рада. И ни тени вины Ольга за собой не чувствовала.

— Будете обедать, господин Шенол? — спросил она спокойно. — Здесь неплохо кормят.

Пашка уже махнул рукой подзывая подавальщика и засуетился, добывая еще один стул. Свое место он уступил и лавэ решительно уселся за стол — неожиданно ему стало интересно: что за тип этот новый персонаж. А хотел просто забрать своих подчиненных в приказном порядке.

— Чистый прибор, — велела Ольга подскочившему половому. — Чистый, а не ополоснутый в тазу с грязной водой. Понял ли? — в голосе была требовательность платежеспособной и не слишком покладистой клиентки. — Вот это, — она указала на опустевшее блюдо из-под запеченного мяса, — повторить. Да с пылу с жару подай, а не чуть тепленьким! Сыру мягкого тонко нарезать, перца молотого и горячих лепешек. Еще свежей зелени и маслица в соуснике. Да ступку прихвати с пестиком. Живо!

— Господа не желают промочить горло? — залебезил официантик, стараясь прикрыть жирное пятно на переднике ладонью. — Только что откупорили бочонок свежего бирса.

— Пусть принесет на пробу, — неожиданно подсказал Мит. Ну не хотелось парнишке, чтобы такому важному господину не понравилось.

Бирс оказался вполне приятным напитком — слабенький сидр из какого-то фрукта. Стоило взять на заметку. Ольга достала из кармана памятную самописную бумагу, подаренную лавэ для записей с голоса, и прошептала: бирс, вкусный напиток. Шептала по-нрекдольски — русского алфавита чертово колдунство не ведало.

Евгений Семенович наблюдал явление «благородия» с некоторой опаской — тот явно неспроста нарисовался. По душу новой знакомой он заявился, ей-ей. Как бы добрейшая Оля не пострадала. Насмотрелся старый Кобзарь на всякое начальство, но таких, золотом шитых и генералистых, в его «коллекции» не было. А этот — ну чисто белогвардеец при чинах. Не выветрилась еще классовая неприязнь к сытым и благополучным, хоть стар он уже и перестройку, так ее наперекосяк, пережил. Потому и беспокоился за Олю и пацана, готовился принимать недовольство барина на себя, если что. Сильно беспокоился и не знал (да откуда бы?), что вот сию секунду снискал первую симпатию у самого́ попечителя наездников.

— Я вам сейчас всех представлю… — Заговорила Оля немного суетливо, желая сгладить неловкость первой встречи.

— Не стоит, госпожа Ольга, я в курсе, — перебил лавэ. Он рассчитал правильно — Ольга, да и Павел, намек поняли как надо. Помощница чертыхнулась и уточнила мысленно — с какого именно момента Раим Шпиёнович за ними следит? Чуть кивнула, приняв мысленную картинку встречи с Серафимой. Ну и ладно, значит, все самое важное видел — объяснять не придется.

Со всем возможным пиететом подали заказ. Корчмарь, официант и вышибала затаили дыхание — станет златокительный кушать или нет? Это ж какой прибыток репутации, если станет!

Стал!

Седая женщина в мрачном платье самолично искрошила немного зелени, растерла ее в ступке, сыпнула дорогущего перца и соли, капнула масла, и, как ни странно — кисленького бирса. Вынула из толстенькой лепешки середку, начинила этой смесью, прикрыла сверху сыром и подала господину.

— Мясо пресноватое. Так будет вкуснее.

Тот спокойно взял и принялся за еду.

Честная Ольгина компания деликатно выжидала, когда незваный гость утолит первый голод. Переговаривались едва слышно. Все больше Оля, Сима и Евгений. Дамы деликатно выспрашивали, какого барахла, из срочного, земелюшке раздобыть надобно, а земелюшка фыркал ёжиком — не девка красная, приданое ему собирать. Да и так понятно, что ничего у него нет, только что на нем да кузнечная справа — махонький горн, пара молотов с клещами, да наковальня. С тем и в кабалу попал. Отличное приданое, на Ольгин взгляд, просто отличное!

— Что-то случилось, господин лавэ? — Спросила Ольга, решив, что с показной вежливостью можно заканчивать — мясо на блюде уполовинилось. Она измучилась, гадая, что могло сподвигнуть начальство на такой странный поступок. Даже если случилось самое, на ее взгляд, страшное — несвоевременное и внезапное возвращение наездников, то непонятно, почему шеф так долго таскался за ними по базару.

— Вы случились, моя дорогая, и ваша неуместная общительность.

Если Раим надеялся смутить Ольгу, то просчитался — она разозлилась. Не на него, слава пустоте — на общий идиотизм ситуации. Да, глупо получилось, не стоило ему вмешиваться — вон как тревожно вся компания в него вглядывается. И вслушивается.

Лавэ решительно отодвинул прибор.

— Давайте выйдем, Оля. Не будем смущать ваших друзей.

Ольга про себя матюгнула начальство Сатрапычем, но жест оценила. Общаться с ним мысленно, она смогла бы — поднаторела за эти деньки, и к присутствию чужаков в мыслях попривыкла. А каково было бы Симе и Евгению сидеть, молчать и не понимать? Им она про начальника-менталиста и не заикалась. С магической заглушкой на двоих — то же самое. Не вариант. Потому выйти — лучший выбор из возможных.

У корчмы было суетно и шумно — народ сновал туда-сюда. И ни клочка тени. Ну, тем больше поводов взять быка за рога. Что Оля и сделала:

— Вы рассердились из-за того, что я пригласила Евгения Семеновича на хутор и работу предложила? Почему нет?

Ольга понимала, что отчасти ведет себя неправильно — поперек начальства действовать взялась. Неумно это в ее положении. Понимала, а потому и злилась. Но не то что отступиться — притормозить не могла — слишком уж все сошлось. И обстоятельства на хуторе догляда требовали, и человек с нужными качествами подвернулся. Да еще свой! А с другой стороны… Что бы она сейчас ни сделала, все будет неладно. Обложили, демоны! Либо конфликт с начальством огребет, либо проблем Евгению Семеновичу создаст — хотя, куда уж еще-то? О своих неизбежных проблемах она и не думала. Тут уж… Не загоняйте женщину в угол и вам не придется удивляться.

— Ольга, — чуточку добавил нажима лавэ, — у туэ нет таких полномочий.

А то она не знает!

— Я советовалась с господином Эрэлом, — со значением произнесла Ольга, — он отчетливо дал мне понять, что достаточно вашего, магически подкрепленного слова, и полномочия у меня будут. Сам господин Эрэл через вашу голову вмешиваться не пожелал, хотя, я просила.

Раим на мгновение поджал губы. Эрик, жучара венценосная, даже не предупредил! О чем она могла просить монарха, если этого переселенца тогда и знать не знала?

— О каких полномочиях идет речь?

Пришла Ольгина очередь губы поджимать.

— О передаче ответственности за хутор, разумеется! Мне. Этот ваш главный пастух помнит ли, что такое поселение вообще существует?! — от раздачи крепких эпитетов и прочих «ласковых имен» в адрес нерадивого сотрудника Ольга воздержалась. Если начальству хочется знать ее мнение без купюр, пусть подслушает. И это будут уже его проблемы, а не вопрос Ольгиной несдержанности.

— Боюсь, что вас не совсем понял, дорогая. Повторите, пожалуйста.

— Я просила его ве… Господина Эрэла своей властью передать хутор в мое подчинение, терпеливо повторила Ольга. — Главного пастуха от этой ответственности освободить, потому что он годами хутором не занимался и не будет. Да он просто на это неспособен в силу сословной спеси. А людей спасать надо. Иначе наши нгурулы скоро без кормов останутся и поедем мы всей крепостью в ваши предгорья охотится на гролов и жить под открытым небом.

— Зачем вы утрируете, Оля? — с мягким недоумением поинтересовался лавэ.

— Пытаюсь вами манипулировать, — вздохнула Ольга. — Стараюсь добавить черных красок, чтобы осознали — катастрофа близка и пора действовать.

Раим хотел что-то сказать, но Ольга остановила его решительным жестом.

— Я знаю, как вам неприятно вникать в бытовые мелочи, Раим. Даже если вы героически решитесь, то банально провороните время, выбирая, за что схватиться в первую очередь. Вы не сможете, даже если вас обуяют благие намерения.

— А вы сможете?

— Да. Если у меня будут полномочия, некоторая административная свобода и кадры.

— А под свободой вы подразумеваете наём нового работника?

— И привлечение узких специалистов, если понадобится.

— Магов, я полагаю? — Оля энергично кивнула. — И чем вы будете с ними расплачиваться? — это был очень толстый такой намек на удручающую пустоту в казне.

— Ой, — Ольга небрежно дернула плечиком, дескать, ерунда какая. — Идеями, конечно!

Суровый попечитель едва удержал саркастическую улыбку, представив, как все будет происходить. Да примерно так же, как с давешним разводящим. И, как метко выразился Павел, будут есть с руки у его помощницы светила от Восточного департамента, всенепременно будут. Мда, на дрессировку местной магической элиты Раиму хотелось взглянуть очень даже. А что до идей, так Раим и сам убеждался не раз, что земляне мыслят как-то иначе, так что за интересными задумками дело не станет.

— Зачем вам это, Оля? Хутор, чернь, хлопоты. Неужели с крепостью и нгурулой забот мало? Забыли, что вам еще за платиной идти?

— От хутора я, по-любому, не отступлюсь, господин Шенол. — взгляд серых глаз стал стылым, как зимнее море. — Не хочу чувствовать себя бессовестной тварью. Эти люди сами голодают, но их трудами моя Тыря сыта каждый день. Я им за это должна и я их из нищеты вытащу. С вашей поддержкой или нет, неважно. Это просто вопрос времени и количества усилий.

— А если я вам запрещу?

— Тогда нгурулам будет нечего есть.

Ольга могла бы добавить — тогда одному очень высокородному аристократу, хошь не хошь, а придется делом заняться. Самому.

— А если разрешу?

— Найму Евгения Семеновича и поселю его на хуторе.

— Вы так в него верите?

— Да я в его опыт верю больше, чем во всю вашу магию скопом.

— Отчего же? — искренне заинтересовался лавэ. До этого его помощница проявляла дивное здравомыслие. — Потому что он ваш земляк?

— Чую, — немного нервно ответила Ольга. — Просто знаю и все. И Серафима чует. Хороший он человек. Правильный. А если объективно, то землячество здесь играет главную роль. Мы похожи, мыслим одинаково — в одной системе координат. Да у нас генетическая память общая! И мы поймем друг друга. Может, не с полуслова, но быстро.

— И это все аргументы?

— Раим, поверьте на слово — Евгений для хутора просто находка. Кузнец с навыками лидера, да еще способный работать в команде. Да это мечта, а не помощник.

Думать о том, что среди партработников были весьма одиозные личности, Ольге не хотелось. Евгений не такой! Она уверена!

— Хорошо, Оля. Допустим. Но, дорогая, — голос Раима был спокоен, даже ласков, да Ольга чувствовала, что он не на шутку рассержен, — вы ни на секунду не задумались о правилах. Мало того что вы сами их преступили и покинули крепость без разрешения, так вы еще и режим секретности собираетесь нарушить!

— Ох! — Ольга прижала ладонь к внезапно заалевшей щеке. Дурацкая секретность! Ее обдало второй волной жара — клятвы! Она подставляет Евгения под гребаные магические обеты!

— Разве ваши клятвы вас так уж тяготят, Ольга?

Ольга смотрела на Раима с недоумением. В упор смотрела. В ее взгляде не было вызова или злости. Была горечь.

— Тяготят. Я бы дорого дала, чтобы вывернуться из этого хомута.

— Мне казалось, вы всем довольны. — Раим даже несколько опешил от сквозящей в Ольгином голосе безнадеги. — Вам не нравится ваша работа?

— Вам напомнить, как я ее получила? Ни кастелян Ламс, ни вы, господин Попечитель, моими желаниями поинтересоваться не удосужились. — Ольга тряхнула волосами, сожалея о допущенной резкости. — Не напрягайтесь, Раим. Что сделано, то сделано. Пять лет придется потерпеть. Но, я вам признательна за этот разговор. Сама чуть было также с Евгением не поступила — спасибо, уберегли. Придется выкручиваться — его я под клятвы не подставлю.

— Ты бы, Олюшка, сначала меня спросила…

Раим Шенол зарычал почти вслух. Эти земляне! Ясно ведь дал понять, что желает говорить с подчиненной приватно! В голову же не могло прийти, что желание самого́ Попечителя, элитного воина и менталиста, кто-то проигнорирует! Да как! Нагле-еец — восхитился Раим — просто взял и подслушал. А он, Раим Шенол, бывалый царедворец и тайный параноик, увлекся, как пацан! Не то что заглушку — банальную сторожку от чужого внимания не поставил! Ментальные щиты по́днял и успокоился. Как подросток, ей-ей!

Семеныч стоял открыто — расслабленно привалился к стене корчмы плечом. Сверкнул на Ольгу глазами и обратился к лавэ:

— Павел мне маленько обрисовал картину. Не пужайся, девонька, ничего секретного. — откликнулся он на повторный Ольгин «ох». — А клятву я дам. Дело привычное.

— В смысле, привычное, Евгений Семеныч? Клятвы-то магические — не увильнешь потом.

— Да какая разница, Олюшка? Думаешь, я мало подписок о неразглашении давал? И расстрельные подписывать случалось. А то ты не знаешь, в какое время живать довелось. Партия — наш рулевой!

Ольга знала. По книгам, по рассказам отца и бабушки, по оголтелой свободе слова в девяностые — знала. И то, что ох как непрост и не такую уж чистую душу через жизнь пронес старый Кобзарь — понимала. И принимала. И под начальство тот, известное дело, прогибался, и тех кто ниже — гнул. И положением служебным пользовался наверняка. А тож. Только куры от себя гребут, да и то лишь там, где все уже под чистую склевано. Так тем и ценен! Крым и Рым прошел, а берега не потерял. Человеческое, это по глазам видно, в себе сберег — здесь и сейчас более чем достаточно.

— Устал я, Олюшка, сам по себе куковать. Силы и здоровья немерено, а кому оно надо? Вот тебе я точно сгожусь. Привык, понимаешь, нужным быть, а тут…

Ольга растерянно посмотрела на Раима — дескать, твое слово.

И Раим дрогнул.