Глава 7

Мир всегда не такой, как ты о нем думаешь

Все случилось, как и планировалось. Доехали, разгрузились у обочины напротив, отправили извозчика в обратный путь.

Бигбоссыч, как и договаривались, доставил Тырюху к колодцу. Понаблюдал пять минут за истеричеки-эпическим воссоединением «семейства», убедился, что Тыря на стоящего в сторонке Семеныча внимания не обращает и сосредоточился на игривой борьбе Павла и щены. Лицо, как каменное — ни удовольствия от звенящей жизнерадостности зверуши, которая повизгивала от избытка чувств и счастья, ни мало-мальской досады. Как есть — экспонат в заведении мадам Тюссо. (Прим. автора: имеется в виду музей восковых фигур мадам Тюссо). Хутор как вымер — золотые галуны наездника распугали народ, как святая вода нечистую силу. Оля тоже куда-нибудь заныкалась бы — этот лавэ так отличался от того, которого полчаса назад она впустила в крепость через свою караулку, чтоб не возиться с открыванием ворот. И куда девалось былое добродушие? Еще полчаса назад он ощущался человеком, а сейчас — скала! Если только скалы бывают говорящими:

— Ольга, я знаю, что у вас громадье планов, но их придется воплощать без вашего присутствия. Этот ваш Жех — бывалый человек, найдет способ не тратить время впустую. Просто поставьте ему задачу. — Раим, видя, что Оля собирается прекословить, наподдал стали в голос. — И не спорьте — не обсуждается. Щена ваша совсем от рук отбилась.

— При чем здесь щена? — Ольга совсем запуталась в логике начальства. — Тыря — послушная девочка! Просто она еще ребенок!

— Туря — послушная девочка только рядом с вами! И только потому, что вы от нее совсем ничего не требуете. При вас она не то что Павла, Свапа пытается игнорировать! Поэтому, Павел займется характером нгурулы. Без вас.

— Но…

— Не возражаю, если он вернется завтра на хутор и возьмет с собой вашу хулиганку. Как я убедился, Туря отлично ходит на это расстояние с пассажиром. С одним пассажиром, Оля, а не с двумя! — хлопнуло разорванное пространство, короткий шаг и Раим Сатрапыч исчез. Видимо, возражения со стороны Ольги не предполагались. «Ну, это он зря так думает», — сердилась Ольга, — «еще не вечер»…

С обустройством Жеха сладилось просто. Куда идти госпоже управляющей, чтобы узнать, какое жилье из пустующих занять можно? Конечно, туда, где ее уже приняли с толком и почтением…

— Коваля вам привезла, уважаемый Ажур. Разместить бы надо. И хорошо бы поближе к мастерской пустующую хатку сыскать. Присоветуйте что-нибудь, не откажите!

— Да пошто пустующую искать, госпожа? Пусть тут поселяется! — дедок притопнул ногой по циновке. — Места хватит, когда-то в этом дому пятеро жили. И дочка моя, Наяна, не рухлядь еще — достанет сил одного парня обиходить. — Глаза Ажура посверкивали интересом и азартом из-под набрякших мятых век. Не-ет, нового человека от себя отпускать никто не собирается! Он бы и плату за постой не брал (потому как почет), но раз дают — зачем отказываться? И без почета обошелся бы. У него, деда Ажура, этого добра — Агаву до смерти не заслужить! Деда Ажура влекли новости и перемены! За столько десятилетий свежий человек в поселении — это понимать надо! И не господарики залетные, к коим с расспросами не посунешься, а ровня.

Евгений Семеныч с поклоном поблагодарил.

С дедом Ажуром они скорешились на раз. Дедусь стар-стар, но интерес к жизни сберег и в будущее смотреть не разучился. Да и старый Кобзарь ему под стать — лишь с виду молод, а по годам так и постарше, пожалуй. И оба из той породы людей, которым не все равно. У дедуся прямых наследников не осталось, так у него весь хутор в родне — есть за кого переживать. А Семеныч… А что Семеныч? У него мировоззрение с воспитанием коллективизмом промаркированы и привычка брать ответственность на себя не отмерла еще. Рыбак рыбака, как говорится…

Постояльца увели за загородку, а Ольга с удовольствием отметила, что нитки, купленные ею утром и доставленные Агавом, пошли в дело без промедления — на станочке Наяны уже красовался зачин нового изделия. Циновка обещала выйти нарядной. Ольга кинулась к хозяйке — обсудить идею ковриков на продажу — и упустила контроль над ситуацией. Семеныч, что называется, взялся за гуж. Мужика понять можно — осмотрелся по-быстрому, степень, обнищания (читай — разрухи) оценил и перешел в рабочий режим — потащил старика кузню смотреть.

Ужин потом — в корчме плотно поснедал. Баня потом — в кузнях чисто не бывает, да и попотеть придется, это уж как бог свят. Надо же инвентарь сразу к месту определить. Когда дед Ажур успел напеть ковалю про сита дырявые и дефицит ведер, Оля так и не поняла. Зато бывалый партиец — опыт не пропьешь и по мирам не размотаешь — из бормотания старика выцепил главное: вот-вот, чуть ли не завтра, в крепость — наипервейшую головную боль новой подруги, вернется основной контингент служащих. А крепость-то военная. Евгений Семенович много лет с людьми работал, умел читать скрытое — тревожило это самое возвращение местного аксакала, ох как тревожило. Значит — и для Ольги нервотрепка грядет, а она, заботушка неугомонная, все планы обсуждать лезет. Как будто он сам без глаз и мозгов.

— Ну не станешь же ты в мои кузнечные дела вникать, Олюшка? — внушал Семеныч вкрадчиво. — У тебя и своих забот полон рот — ни прожевать, ни выплюнуть. Вот и займись. Пару дней без тебя управлюсь. Павла мне завтра пришлешь на подмогу и заразу эту шерстяную тоже. Вельми полезная скотинка.

Ольга только руки опустила — сговорились они, что ли? Что лавэ, что парторг. Лишь бы ее на хутор не пущать.

Пока устраивали земляка, Пашка развлекал Тырю. Палочку покидать — это святое. Но, раздухарившейся щенуле этой забавы — и хвост не утомится, даже если изображать им гребной винт эсминца в режиме «полный вперед». Пашка, чтоб сбить накал бурной истерической радости от встречи после разлуки, придумал новую забаву — Тыря таскала его через подпространство, куда дорого́й друг укажет. В пределах видимости, ясен пень. Чтоб мелкую не утомлять. (Ага. Утомишь ее.) Хоть с деревенского склона на ближайший косогор, хоть с одного конца хутора на другой. Потом сообразили, что скакать по просторам можно с пользой — например, Семенычевы железяки в кузню перетаскать. Все, как завещал гениальный Чебурашка. (Прим. автора: помните бесподобное «Гена, давай я понесу чемоданы, а ты понесешь меня»?) Пашка одной рукой брался за железяку, второй — собакена за загривок и хоба! Груз доставлен в пункт назначения, то бишь под двери кузни. Главное — дорого́й друг доволен, а новенький двуногий, от которого странно пахнет — вкусно радуется. И не боится нисколько.

Отношения Тыри и Семеныча получились странными — разрыв шаблона у собаконьки случился. С одной стороны — Оля и Павел рады-радешеньки новому знакомцу — это Тыря понимала очень хорошо. А с другой — это ведь из-за него, незванного-противного, ее, бедняжку, на целый день бросили! Гррр…

Ольга постаралась увидеть свою любимую колючку-дикобразинку глазами Евгения Семеныча. И пожалела. Семеныча. Это ж не животина, а собачья доха на ходунках. С огромной носопырой, в которой сейчас прячется бивень, и длинными, как у оленя ногами. Угу, прям газельи ножки. Только в чешуйчатой коже черно-кирпичного цвета и с вполне собачьими когтями. Красотень с красненькими глазками. Любите — какая есть. Не можете? Ну, как хотите. Эстетов мы тоже едим.

— От это конек-горбунок! — заискрил смехом Семеныч, когда его знакомили с Тырей.

— Это девочка, дядь Жех, — вступился Пашка за свою любимицу.

— Значит, Сивка-Бурка-лиллипут, — согласился Кобзарь и Тыря поняла, что над ней насмешничают.

— Тррр. Трррррр, — обиделась щена и, вместо вежливого обнюхивания оскалилась.

Испуганное «бивень ап» от Ольги и «сидеть, мелкая» от Павла слились в одну и запоздали.

— Цыть, чуда дурноезжая! — Семеныч, вместо того чтоб попятится от греха, шагнул вперед и принялся почесывать щену между глаз. Да так уверенно, как будто право имеет. Тыря от удивления и удовольствия плюхнулась на мохнатый зад. Двуногий чесал очень правильно и Тыря решила — ладно, пусть будет, раз ее дорогим он нравится.

Домой засобирались едва начало смеркаться. Лавэ четко обозначил — двоих Тыря пока не потянет. Далеко, по крайней мере. А значит — пешочком. Дорога хоть и торная, а фонарей не предусмотрено. Потому и отправились засветло. Ольга не возражала. Побыть с Пашкой наедине — тоже радость. Обсудили планы на завтра. Племянничек энергично поддержал мнение старших товарищей — сиди тетушка дома, не к спеху твои ценные указания. Два, а то и три дня уйдет на то, чтобы кузню раскочегарить. А там, глядишь, и лавэ запрет снимет. Тыря постарается.

Следующий день. Около полудня…

Его величество Эрик исподтишка наблюдал за новоявленной управляющей. Она стояла посреди господской столовой и настороженно прислушивалась к пространству. Ну и читать ее пытался — не без этого. Читать получалось не очень — Раимова поделка-защитка, казалось, поднабрала силы. Но, кое-что уловить удалось: Ольга засекла появление Прана (вот же ж, дала пустота умение!) и теперь пытается справиться с раздражением и смириться с появлением еще одной заботы — величество ублажать. Эрик поморщился — непривычно это. Свитские и прочая придворная шушера только тем и занимались, что, распихивая друг друга локтями, старались привлечь к себе монаршие внимание в надежде на милости-подачки. Или, хотя бы, просто напомнить о своем существовании. Вот бы им у иномирянки поучиться — ничего человеку не надо.

А Ольга меж тем решала дилемму — искать настырное величество по крепости или ждать, пока сам позовет. Вздохнула и потербила ухо с враз потяжелевшей серьгой-защиткой. Хмыкнула. Кажется, вопрос с поисками монарха решился сам собой. Эх, а хотела помочь Малике свернуть чехлы со столов и стульев в «офицерской» столовой — возвращение наездников предполагалось уже завтра, возможно — с утра. Более точных сроков у Раима Бестолковыча выпытать не удалось. Сбежал. Ольга в сердцах так резко сдернула чехол со стола, что завихрение воздуха взметнуло ее волосы.

— И куда же сбежал мой лучший друг?

Она обернулась на голос и вынудила себя поклониться. Величество стоял метрах в трех, небрежно привалившись плечом к колонне.

— Добрый день, ваше ве… господин Эрэл. Господин Раим изволят выгуливать Свапа.

Эрик дернул уголком рта, пытаясь то ли удержать смешок, то ли демонстрируя недовольство. Короткая фраза иномирянки прямо-таки истекала сарказмом. Очень любопытно! Раим больше не в фаворе? Это чем же друг лепший так допек свою протеже, что ее эмоции даже сквозь защитку пробиваются? И что это за новость — Свапа выгуливать? И опять уловил Ольгину сложную эмоцию — она исходила злорадством в адрес начальства и была рада за Свапа. Последнее превалировало. Если Тыре можно на прогулки, почему вожаку нельзя? А начальник? Так ему и надо! Ей на хутор не позволил, как пусть и его дела стоят. Вот!

— Докладывайте, госпожа туэ, — потребовал Эрик.

Ольга недоуменно задрала бровь. Если он выступает как монарх, то какого черта? Докладывать через голову непосредственного начальства и в столовой? Чтобы кухонный народ уши погрел? А если он сейчас частное лицо, то фиг ли ему докладывать? Опять же через голову Раима. О тонкостях субординации и дипломатического лавирования Ольге удавалось вспомнить не всегда — сказывалось почти деревенское воспитание. Эту науку начинают постигать с детства. А ей где было? В папкиной выездной рем-тех-бригаде, когда комбайнер зудит над душой — у него сенокос горит или жатва, а комбайн колом стоит. И волосы рвать пытается, причем на папкиной голове.

— Свап застоялся и господин лавэ отправился с ним на прогулку в ближайшие горы. Желаете к нему присоединится?

Эрик опять дернул уголком рта — она что, так намекает ему, чтоб он убирался? Какое необычное ощущение.

— Распорядитесь, чтобы к обеду подали что-нибудь из земной кухни, госпожа туэ.

— Не в моих правилах отказывать гостю, — Ольга искренне сконфузилась, — но это невозможно. Простите. Я сожалею.

— Почему? — вот чего-чего, а отказа монарший гость не предполагал.

— Нужны земные продукты, а их нет. И свободных средств на такое дорогое приобретение — тоже. Как и времени. До обеда осталась пара часов.

— А как же?..

Ольга почти перебила — поняла, что величество спрашивает о давешнем похмельном супчике и не сдержалась.

— То были мои личные запасы, они закончились. — Она слегка зарумянилась: стыдоба какая, господи — гостя приветить нечем!

Эрик великодушно сменил тему, ему, почему-то, тоже было неловко.

— Вы мундиром озаботились, госпожа наездница?

— Да какая я наездница? — ухватилась за предложенную соломинку Ольга, — это Павел у нас наездник. Ему мундир справили.

Только жесткая дворцовая выучка не позволила Эрику раздраженно взмахнуть руками — опять она перечит! И даже не понимает, что дерзит! Что за варварский мир, который породил это нелепое создание?

— Госпожа Вадуд, — Эрик говорил тихо, памятуя о прислуге, но от его голоса и тона волоски на руках вставали дыбом, как от звона набата, — извольте не пререкаться! Чтобы к появлению наездников мундир был. Это приказ. Не смейте позорить Раима!

— Да где я вам мундир подходящий так внезапно сыщу? — возмутилась Ольга лютой несправедливостью. — А давайте я, что-то на складе есть нахлобучу, то-то почет господину лавэ выйдет! — она представила, как подворачивает штанины, подкалывает обшлага рукавов булавками и без конца поправляет ворот камзола, потому что тяжелые галуны все время стаскивают эполеты мундира с ее узких плечиков в район бюста.

Клокочущее недовольство собеседника чувствовалось так остро, что Ольга непроизвольно затеребила бусины на запястье. Подставиться под еще один удар королевской магии было страшно.

— Успокойтесь! — Эрик выдохнул и повелел: — идите, занимайтесь своими делами. Мундир обсудим позже. И позаботьтесь о прокорме для Прана.

И охота ж слова тратить — позаботилась уже. Передала уж через Тырю. Пашка и щена с утра на хутор умотали. Эх, ей бы туда! На волю. На упругую траву под ногами, на, пусть попахивающий деревенской реальностью, но такой живой воздух, туда, где она чувствовала себя нужной. На хутор! А здесь, в крепости и так все идет своим чередом. Авральное меню, чтоб в любой момент и по первому требованию, составлено — повара спешно запасаются заготовками в виде бульонов, соусов и маринованного мяса. Виварий проветривается. Свободные от дел пастухи с удовольствием меняют мебелишку в своей дежурке — Ольга еще с утра набросала планчик перестановки. Теперь такой тесноты в этом неуютном помещении не будет. Если, конечно, не сглупят и все сделают по ее задумке. Сначала пастухи воспротивились — и так нормально. Ха! Прозрачный намек, что в подвалах много чего интересного имеется из бэушной мебелишки и можно свои комнатки освежить, вдохновил мужичков необыкновенно. Дальнейшее Ольгу не интересовало. Сделают — хорошо. Нет так нет. Для себя стараются. Пастухи, вообще-то, не ее люди. Могла помочь и с удовольствием помогла — эти ребята к Тыре хорошо относятся, Пашку почитают, как наездника. Да и к ней со всем уважением.

Ольга поклонилась и начала методично снимать чехлы с мебели. Самая та работенка, чтобы поразмышлять. Голова свободна, а движение разгонит адреналин в крови.

Скорее бы уже разрешился этот кризис — надо же, как неудачно сложилось! Все одновременно! И величество припёрся, и наездники вот-вот прибудут, и своенравный Жех Семеныч нашелся. Еще один сатрап на ее голову! Как ловко они с Раимом отсекли ее от хутора! Аглавное — не сговариваясь!