Глава 8

Свежий взгляд всегда полезен

Караулка, скрытая в толще каменной кладки крепостной стены, отлично укрывала от полуденного зноя. Грех не воспользоваться, тем более что Ольге мучительно хотелось побыть одной — встречи с величеством ее выматывали похлеще, чем стирка белого постельного белья вручную. С замачиванием на сутки и кипячением. Бабушка была тем еще ОТК — попробуй с синькой не угадай и не накрахмаль. И то, с бабулю выдержать, пожалуй, полегче было, чем оправится от давящей ауры монарха. К обеду вернется Раим, вот пусть друг друга развлекают.

Оля, на всякий случай, чтоб не застукали за странным времяпрепровождением, заперла дверь караулки и занялась «алхимией» — сахарного раствора приготовить для спиртового Пашкиного колдунства. Стратегические запасы следовало пополнить, пару новых настоек зарядить — вчера, когда шли с хутора, Тыря никак не хотела отходить от куртины душистой травки, видом напоминающей вереск, а на запах — крепкий дух ранней смородиновой почки, если стылым весенним утром растереть ее в пальцах. Повара травку признали безопасной, и даже полезной. Вот и ладно. Интересный напиток может получиться — травка самую малость кислила.

В дверь со стороны дороги забарабанили.

— Это мы, тёть Оль!

Ольга метнулась отворить, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать заполошно выспрашивать: «Что случилось? Кто пострадал?»

Хотя, сразу было понятно, что все в порядке. Лыба на довольной, чуть прихваченной солнышком, мордени племянника была широченная — хоть все бросай и садись завидовать. Тыря печальной тоже не выглядела — тут же ринулась целоваться и обдала дорогую подругу невыносимо острым щенячьим счастьем. В ее повадках становилось все больше собачьего — Оля подозревала, что она перенимает подсознательные желания собачника Павлухи.

— Мы за железом, тёть Оль. А еще Прану корма притащили, чтоб повозку ради пары кулей не гонять. Ну и пообедать. — Пашка метнулся в соседнее помещение и загремел хламом на стеллаже. — Дядь Женя горн хочет раскочегарить. Свой, маленький, — докладывал Пашка сквозь лязганье. — А там даже заклепок наделать не из чего, представляешь? Одна ржавчина на старой наковальне.

— Заклепки-то зачем?

— Я не вникал, тёть Оль. В кузне и без меня не протолкнуться. Я в этом ни бельмеса. Сита какие-то починять собираются.

Точно! Ольга вспомнила, что они с Агавом даже сетку какую-то прикупили. Сита, это чтобы пуйфинов промывать.

— И что, слушают хуторские Семеныча?

— А то! Как новобранцы прапора. Дед Ажур им нашептал, что от самого́ Попечителя человек. И тебя приплел, типа ты господина лавэ просила. Так что слушаются. Сначала сита эти, а потом для птиц, что ты купила, что-то ладить будут. Мы с Тырькой сухостой с косогоров таскали, пока дядь Женя там руководил.

Ну да, правильно — где кузня, там огонь. А значит — топливо. Не хуторян же грабить — им каждая дровина тяжким трудом дается. Леса вокруг немало, да весь на кручах — поди добудь. Дороги в гору нет, скорее тропа — семь загибов на два разгиба, повозке там делать нечего. Тирлы бревна волоком таскают. А Тыря не коротконогий тирл — по обрывам и косогорам напрямки скачет. Да и Пашка не слабак — изрядные лесины прихватывает.

Пашка вернулся в караулку с невеликой добычей металлолома. И ради этого горн разжигать? Ольга внутренне сжалась — опять надо на поклон к лавэ идти, совета с разрешением спрашивать. Военная крепость и без вековых залежей ржавого оружия? Ольга себе такое плохо представляла. Хотя с этих магов станется. В не как у людей.

Тыря утробно зарычала, привлекая к себе внимание — куль с кормом завязан крепко — никак не добраться до вкусненького. Может, дорогие двуногие сообразят, что собаконьке не хреново бы и подкрепиться. Веселая игра под названием «работа» много сил требует, да-да. Пришлось вести малую в виварий, ну и Пранову пайку сдать пастухам заодно.

— Я б тоже поел, тёть Оль, — жалобно заныл парень, когда щена и Пран вполне дружелюбно захрумкали личинками. И тут же повинился: — копченья, что ты мне с собой собрала, я сразу Наяне вручил, а лепешки детворе раздал. Теперь есть хочу.

Обедать решили в караулке. Невелики хлопоты — из кухонь пару кастрюлек притащить. Зато можно посидеть по-семейному. А что остыло чуток, так и хорошо, ибо жарко.

— Дядь Женя для курей, то есть для карочек этих, — торопливо поправился Пашка между двумя ложками похлебки, — велел по дворам не раздавать, а держать скопом. Загородку им сейчас ладить будут. Как плетень, только из травы из этой, что циновки плетут. Ща поедим и побежим с Тырей колышки заготавливать.

— Скопом-то зачем? — удивилась Ольга. Она как раз планировала, что птица будет в каждом хозяйстве.

— Дядь Женя сказал — пусть гуртом ходят. Потом загородку перенесут, а на этом месте грядки разбить хорошо — куры ж гадить будут, а это удобрение. — Важно пояснил Пашка.

— Что еще замутил Евгений Семеныч, — с потаенной ревностью уточнила Ольга и переложила свою порцию мяса на тарелку к Павлу.

— Агава усадил что-то там писать, — Пашка, не чинясь, ухватил добавок рациона, — типа расклад по кормам. Прикинь, тёть Оль, этот хрен, старшой наш, все в голове держал. Дядь Женя ему чуть в глаз не навесил, прям взбесился. И давай шипеть: таких шибко незаменимых нужно, как в военное время, на суках развешивать, чтоб коллектив под топор не подводили. Что, говорит, бессмертием заразился? Так я тебе враз обратное докажу. И молотком по наковальне — жжах! Мужички аж в коленках просели, для них же Агав типа самый-самый — и грамотный, и все дела знает, а его в зашквар. Семеныч все шипит про дебилов самоуверенных, аж жилы на шее вздулись — лучше б орал, чем так злостью давиться. Потом не выдержал, ка-ак отматерил по-русски! — Пашка мечтательно прижмурился, видимо, смакуя воспоминания. — Я шутканул и пару загибов перевел, так Агав решил, что наш Семеныч — маг-проклятийник. Знаешь, как резво побежал тайны свои записывать? О-ооо!

Ольга понимающе заулыбалась — вот она сила слова. Папка в своей бригаде тоже так делал — стимулировал трудовую деятельность не ором, а с помощью «русского животворящего». От приятных воспоминаний отвлек всплеск Тырькиной радости — Свап вернулся. Оля торопливо осмотрелась — не осталось ли намека на ее «алхимическую» деятельность. Было ощущение, что вот-вот раздастся стук в дверь и нарисуется сам господин лавэ. В кои-то веки привычная уже Оле интуиция дала сбой — никакого стука не случилось. Хлопо́к треснувшего пространства и лавэ шагнул в комнату. Зачем ему дверь?

— Как успехи Тури? — поинтересовался Раим у подскочившего Павла и сразу же кивнул — словесный доклад был ни к чему, и так ясно, что зверь и наездник довольны.

— Вас поджидает господин Эрэл, — чуточку мстительно заметила Ольга, на что Раим только ухмыльнулся — уж очень забористыми были эмоции его управляющей. Вот непостижимое существо — рассердилась, что вошел без стука, личные границы, видите ли. И раздражение, что планы, связанные с хутором ей порушили, еще не улеглось, хотя понимает, что все правильно и справедливо. Эрик, опять же, благодушия не добавил — тревожно ей, что начинания на хуторе могут запретить. А самое приятное — она испугалась за него, Раима. Он, неожиданно для себя, наслаждался струйками заботы и симпатии в коктейле, надо признать, неприятных эмоций помощницы.

— Думаю, он поджидает нас обоих, Ольга. За этим, собственно, я и пришел…

Дверь со стороны внутреннего двора распахнулась, явив вторую фигуру в черном. Запертая, на минуточку, дверь.

— Если планировал дать инструкции своей туэ, то поздно. Я все слышал.

— Мое почтение, — склонил голову Раим в коротком приветствии. Он был спокоен — уж кому кому, а ему нрав государя знаком. Коль разговаривает, а не пускает в дело свою убойную магию, значит, настроен разбираться и вникать. Хотя с гневом короля им тоже придется столкнуться, но с обычным, а не магическим.

Оля как вскочила с лавки, так и замерла. Из круговерти всякой мысленной чуши назойливо всплывала и крутилась, крутилась, крутилась строчка из старой идиотской песенки: «У тебя же папа пианист… какой ты нафиг танкист». Вот и она такой же «магист», что бы ей ни внушали Раим и непонятный король. Ну не приспособлена она к этому миру — хрупнуло гнилым орешком Ольгино самообладание — чуть не всхлипнула. Не выходит у нее! Не получается! Видали? Подслушал он! Да в караулке стены такой толщины, что подслушать нереально, даже если под окошком стоять. И окошко, на минуточку, с тетрадный листик и два с полтиной от земли. Без спецоборудования фиг чего услышишь. А нету оборудования, даже хреновенького фонендоскопа нету! Зато есть магия. Которую Ольга не почувствовала. И, ведь мыслишки не промелькнуло, только раздражало что-то по мелочи. Как короткие гудки в телефонной трубке — досадно, но не очень-то и хотелось. Нашелся бы кто-нибудь умный, да ткнул носом — дескать, магия ее проснулась ровно в момент знакомства с Тырей и лавэ. То есть, как магу ей, Ольге, и месяца нет. И что она, Ольга, трохи обнаглела, раз хочет на равных тягаться с сильнейшим колдуном этого мира. Единственный, от кого Оля бы приняла на веру эту отповедь, помочь ей сейчас никак не мог — у него была своя собственная битва, и на кону как минимум стояла дружба монарха.

Напряженность момента неожиданно сбил Пашка — вышел из-за стола, простодушно предлагая старшему по званию занять заглавное место.

— Разрешите идти, — непонятно к кому обратился он.

— Нет! — слаженным хором ответили оба начальничка.

— Сядь, Павел. Можешь понадобиться, — кивнул Раим, он как будто духом воспрял. Эрик, все еще показательно бесстрастный, уверенно уселся во главе стола, поморщился на неубранную посуду и неожиданно пожаловался:

— А меня хотели в столовой одного бросить?! — и вновь натянул маску непрошибаемого аристократизма, вежливого и рафинированного, как масло «Олейна». — Садитесь, госпожа Вадуд, и расскажите мне, как вам пришло в голову нарушить правила секретности. Если вам трудно сформулировать свою позицию, снимите серьгу и я посмотрю сам. Заодно и со степенью злоумышления разберусь.

Сними серьгу, и я посмотрю, такая ли ты дура, как мне кажется, перевела для себя Ольга. Щаз. Именно это издевательское предложение заставило ее собраться. В конце концов, нужно выгородить не только себя, но и Раима с Пашкой, раз уж они оказались втянутыми в ее подрывную деятельность. Правда, выдать что-либо осмысленное она не успела.

— Думаю, стоит просто посмотреть вероятности, — безадресно, но очень внятно уронил Раим фразу Ольге совершенно непонятную. Эрик молча принял подачу — на пару мгновений его глаза остекленели, как будто он разглядывал перед самым носом нечто, требующее сосредоточенности. Вроде неудобного и незнакомого интерфейса. Потом, видно, высмотрел, что хотел и это нечто его удивило. Впрочем, величество быстро взял себя в руки и кивнул Ольге — давай, голубка, оправдывайся.

— Позвольте для начала уточнить пару моментов, господа. — Тон вежливый и в меру заинтересованный — королева Англии одобрила бы. — Отчего такая таинственность? Да-да, я помню, что Восточный Корпус, сие форпост на пути злобных иномирцев, но такой тотальной секретности это не объясняет.

— Дар наездника редок, еще ценнее сложившаяся пара наездник — нгурул. Они — главная сила на пути озверевшей толпы преступников из другого мира.

Ольга пожала плечами, она искренне не понимала, зачем так прятать обычных, по сути, боевиков, практически отсекая их от жизни. Не военная разведка, чай. Резиденты гарнизонами не живут.

— Вы не понимаете, что бывает с наездником, потерявшим нгурула, и что бывает с нгурулом, потерявшим партнера.

— Вы намекаете на вред, который могут причинить наезднику, — Ольга запнулась, не сразу найдя политкорректные слова, — как бы это сказать… не в боевой обстановке?

— Именно, — изобразил аплодисменты величество.

Ольга все равно не понимала. Аборигены наездниками детей пугают, а казалось бы, должны на руках носить. Защитники же. А те, чужие и так достанут, если они тут есть, эти чужие. Прописная истина — захотят всерьез убить, рано или поздно убьют. Тем более, маги из материнского мира, как помнила ликбез Ольга, посильнее большинства местных, уже выродившихся, будут. Так что и найдут, и маскировку распознают, и прибьют по тихой грусти абсолютно безнаказанно.

Эти резоны и вывалила Ольга на господ начальников.

— Вот мне интересно, когда у вас тут прорыв в последний раз был, что вы так бдите вне памяти? А может быть, нападение на нгурула было совсем недавно?

Оказалось, что последний исход из мира Апрол случился где-то в юности Раима, но по младости лет он в битве не участвовал. То бишь, лет тридцать назад, а то и поболе. Это не аргумент, заявил король сурово — клятвы есть клятвы, а правила есть правила. Древние и непреложные.

— Так правила никто и не нарушал. Кстати, не такие уж и древние, чтоб закостенеть. Давайте не будем передергивать, господин Эрэл. Нгурулов вывели триста лет как. Все необходимые клятвы принесены и приняты. Хотя нет, — спохватилась Ольга, — кое-кто правила все-таки нарушил — бросил на произвол судьбы людей, давших клятву Корпусу. А это похлеще любой иномирной диверсии будет — еще немного и готовить специфический корм для нгурулов станет просто некому. И врагов ждать не надо — свои уже расстарались. Вы же были на хуторе, господа, сами ту голодную нищету видели. Дело не в том, что правила нарушены, а в том, что привычки ваши драгоценные потревожены. Некомфортно стало. Ведь так, господин Эрэл? Очень удобно делать вид, что тех, кого вы зовете чернью — нет. Но они есть. И вы от них зависите. Гнушаетесь помочь сами — и не надо. Помогите мне. Или, хотя бы, не мешайте.

— Вам бы в совете магов выступать, голубушка. — Величество явно изжил запас аргументов. — Надо будет запомнить этот трюк на будущее. Имеете еще что-нибудь добавить, госпожа туэ Вадуд?

— Никакого трюкачества, господин Эрэл, просто взгляд с другой стороны. Очень полезная штука, когда не знаешь что предпринять.

— Но, вы, как я понимаю, знаете, что предпринять.

Отвечать Ольга не стала, мало ли что величество имеет в виду.

— Допустим, — продолжил величество сварливо, — идею с новым хуторянином я принял. А как вы оправдаете то, что у вас нгурула среди штатских болтается?

— Она не болтается, она со мной, — обиделся Пашка.

Величество и бровью не повел — сидел и взглядом Ольгу сверлил.

— Почему без вас, уважаемая? Вы же в паре главная.

— А это великий педагогический ход нашего лавэ, — съехидничала Ольга. — Я наказана, за то, что щену балую.

Пашка с удивлением и неудовольствием покосился на тетушку и встал.

— Разрешите доложить. — терпеливо дождался, кивка от обоих начальников. — Щена еще маленькая. К ней нельзя относиться как к взрослому нгурулу. Неправильно это. Я не знаю, как принято воспитывать нгурулят такого возраста, но у нас на земле щенков дрессируют очень настойчиво. Только Тыря в пятьсот раз умнее любой земной собаки. Да я когда в школу пошел, так быстро не соображал, как она сейчас соображает. Все схватывает, только учи — не ленись. Главное, чтоб ей скучно не было, от скуки у нее характер портится. Так у всякого портится, когда ему тошно.

— Павел хочет сказать, что у Тыри интеллект соответствует интеллекту ребенка лет шести-семи. Я бы уточнила, что лет пяти, — пояснила Ольга, как сама поняла.

— И чему же ты хочешь учить нгурулу? Она же самка. — величество искренне заинтересовался. — Не штурмовым же навыкам ее натаскивать. Самки весьма редки, а потому ценны.

— Я свою девочку убийству учить не буду! — Павел резко сел на лавку, как бы подтверждая, что он все сказал.

— А чему будешь? — мягко поинтересовался Раим. — Чем вы сегодня полдня занимались?

— Дрова в кузню запасали. Дедушке Ажуру парочку бревен притащили и вдове одной. — Пашка расцвел неожиданной улыбкой. — Тыря такая умница — без меня лесины таскала. Так же быстрее и собаконьке легче. Я даже не показывал куда. Просто говорил: эту в кузню, туда Семеныч только лиственные приказал, а если хвойное попадалось, то дедушке Ажуру или Фарисе. Им и хвоя сойдет, не бросать же, раз нашлось. Тёть Оль, — вдруг вспыхнул азартом Пашка, — им бы грузовую канатку наладить. Придумай, а? Веревку и прочее мы с Тырей перекинем, это нам раз плюнуть. Остальное Семеныч сделает.

— Да где веревку такой длины взять, Паш? У нас даже на заклепки металла нет, не то что на шкивы. Да и не кузнечная это работа — шкив. На станке точить надо.

— Или магов попросить. — Пашка с надеждой уставился на лавэ.

Лавэ изобразил вежливое непонимание — что за канатка такая, зачем заклепки? Ольга объясняла с удовольствием, даже рисовать что-то пыталась угольком из костра прямо на стене. Потом сникла. Денег все равно нет.

— Весь металлический хлам, что в подвале найдешь, можешь забирать, — распорядился лавэ. Пашка просиял золотым лучиком. — Только нгурулу не гоняй сегодня больше. Поосторожнее. Не хватало вам сгинуть в пустоте. Щена своего предела не знает — маленькая, а у тебя еще опыта нет. Сегодня только туда и обратно, а остальное — ножками.

— А как же металлолом? — и повернулся к Ольге — дескать — придумай, тетушка.

— Давай, Паш, сейчас на хутор, как планировал, а то слышишь? Тырюха уже извелась в клетке. А металл вечером вместе посмотрим и вынесем. Утром Агав корма выгрузит и заберет на повозке, все равно порожняком возвращается.

— Госпожа туэ! — довольно резко окликнул Эрик, который, к своему удивлению, вдруг оказался выдавленным из беседы и заскучал. — я еще не обедал. Распорядитесь.

Ольга про себя ругнулась нехорошим словом. Правда, в свой адрес. Выдумала тоже — перед голодными мужиками права качать. Надо величество задобрить. Он, помнится, земную кухню хотел? Чтоб такое изобразить? На земную еду здесь только яйца похожи. Подумаешь, в голубую конопушку. Зато крупные и почти родного цвета внутри. Камит еще, который недоморкрвка, и мясо. Может, яичные ролы запузырить? Копченой солонятинки тоненько настрогать и ага? Яичные роллы любила брать на школьные пикники дочка Анечка, правда, она предпочитала сладкие — с мёдом и кунжутом. Ну да не суть. Квадратной сковородки нет, чтоб рулетик ровненько вышел. Не беда — можно на круглой сковороде прямоугольник кусочками лепешки выложить.

Шеф-повар Генас новым блюдом не вдохновился — яйца и яйца, зато способ жарки его очаровал — выпекать тоненькие омлетные блинчики, посы́пать их стружкой из сильно прокопченного карпаччо и морковкой, то есть камитом, по-корейски, а потом закручивать их колбаской — это же высокое искусство! Вкус тоже понравился. Генас, кстати, порадовал усовершенствованным камитом по-корейски. Ольга все стенала, какое оно, месиво это, на вид неаппетитное — бледное и тусклое. Даром, что на вкус — очень даже. Повара — Генас и Емкун придумали это подкрасить. Наковыряли из чайного сбора каких-то цветочков, сделали крепчайший настой и на его основе — маринад. Теперь земное блюдо выглядело почти привычно. Не идеально морковного цвета, что нет, то нет, но призывно-рыженький колер в сочетании с терпким острым запахом очень даже пробуждали слюноотделение.

Первый блин, который комом, достался, кстати, Тыре. Оля только охнуть с досады успела, как шмакодявка нарисовалась посмотреть, что там не так у дорого́й подруги. С Павлом в подвале тоже интересно, но железки надоели уже. Материализовалась она на кухне в своей шипастой форме, но на это вопиющее страхонаводящее безобразие и внимания никто не обратил. Сколько уж раз нгурула уважаемой туэ сей трюк проделывала, ни разу не то что никого не поранила — мебель не задела.

Вообще-то, для тех кто понимает, омлет, добровольно, да что там — настойчиво вытребованный и съеденный накормленной щеной — событие знаменательное. До этого никакие деликатесы с человеческого стола ее не интересовали. Вот пуйфинами у вонючей ямы похрустеть или побеги ахука прямо в тепличке пожевать, это она зараз. У Ольги появилась робкая надежда, что найдется чем, пусть и дорого, подпитать нгурулов, если вдруг поставки привычного корма сорвутся.

Эта мысль так вдохновила Ольгу (а, может, сковорода раскалилась, как надо) что желтенькие рулончики начали скручиваться влет и получились на диво опрятными. А главное — никакой особенной сервировки блюдо не требует — и так аппетитно до невозможности.

Появление Ольги с подносом в руках прервало не только трапезу, но и весьма бурную беседу — Раим рассказывал о вчерашнем победном визите в Департамент магии.

— Земное блюдо? — с чопорным сарказмом уточнил Эрик, намекая, что нашлись-таки резервы у скаредной управляющей. Сразу бы так. А то взяла моду — перечить.

— Земной рецепт. Называется яичные роллы. А продукты местные, из кухонных припасов. Приятного аппетита, господа. — Оля поклонилась и добавила. — Позвольте мне уйти.

— И даже наше мнение не выслушаете? — вопросил Эрик, отправляя ролл в рот, всем видом показывая, что отпускать Ольгу не намерен.

— Я уверена, что получилось достойно и очень похоже на земной вариант. Простите, господин Эрэл, что настаиваю, но мне необходимо отлучиться.

— Что-то не так Ольга? — Раим внимательно всмотрелся в раскрасневшуюся у печи Ольгу.

— Просто жарко, — улыбнулась она. — Одежда не совсем по погоде.

Эрик окинул взглядом Ольгин тканевый футляр, по недоразумению названный платьем, который она носила, как униформу, и приехидно ухмыльнулся, отправляя в рот очередной кусок омлета. С чувством прожевал, и вместо ожидаемого дозволения уйти Ольга услышала:

— А в мундире бы жарко не было…

Оставалось только мысленно закатить глаза — ага-ага, в эполетах и к плите.

— Я что-то пропустил? Мундир для Ольги? — Раим вопросительно переводил взгляд с одного на другую. — Признаться, я не планировал уж очень уж демонстрировать Ольгины способности. Думаю, парней и так ждет сильное потрясение — женщина в роли туэ.

Эрик тихонечко хмыкнул, а Ольге показалось, что она услышала шепот: вероятности посмотри, олух.

Раим сосредоточился. Совсем короткая шкала сформировалась быстро и без обычных усилий. Лавэ туго сглотнул и с улыбкой повернулся к помощнице.

— Оля, пока мы доедаем, сходите, пожалуйста, за мундиром. Непременно полный комплект, включая обувь. Берите любой, вам погонят его по размеру. Мы идем в Департамент магии. К бытовикам.

— Бесплатно подгонят?

— Вы забыли, Ольга. Я вчера продал яд нгурулов. За очень приличные деньги.