Глава 13

Я растянула губы в вежливой улыбке, давая возможность Плетневу продолжить фразу, но он смотрел на меня насмешливо и не торопился ничего объяснять.

— Вы можете перелезть через забор, — предложила, когда молчание явно затянулось, — или попытаться пролезть через кусты.

От такого, мягко говоря, необычного предложения, он дернулся и удивленно уставился на меня.

Не ожидал? А зря, я за словом в карман не полезу. Тем более, что мне плевать, какое впечатления я могу произвести на него своими словами, а значит, можно не сдерживаться. Но Плетнев продолжал смотреть мне в лицо, будто не верил в то, что только что услышал.

— Кусты, — повторила я и, чтобы у него не осталось никаких сомнений, пальцем указала направление.

Он хмыкнул, чуть развернулся в кресле и бросил взгляд через плечо на границу наших участков.

— Думаете, справлюсь?

— Понятия не имею, — ответила равнодушно. — Вам же надо попасть домой.

— Пока еще не настолько.

— Боюсь, я не так уж и гостеприимна, чтобы предложить вам переночевать у себя в доме, — предупредила его на всяких случай.

— Надеюсь, Марина вернется раньше, — заметил Плетнев.

— Марина? — не поняла я.

— Моя жена, — пояснил он. — Марина.

— Ее зовут Марина? — уточнила удивленно.

— Ну, вы же не думали, что Мири это настоящее имя моей жены.

— Да я вообще не думала, — ответила ему и, перехватив насмешливый взгляд, пояснила: — Не думала об имени вашей жены.

Он не стал ничего больше говорить, просто достал из пиджака смой мобильный и набрал номер.

— По-прежнему, не отвечает, — вздохнул и покачал головой.

— Думаю, что с ней все в порядке.

— Даже не сомневаюсь. С Мариной всегда все в порядке. Вопрос только в том, когда же она вернется.

— Это ваша жена, — я чуть пожала плечами. — Вам лучше знать.

— Да уж, — согласился он серьезно и вдруг пояснил: — Мне нужно забрать документы, а они лежат в сейфе. Я и заехал всего-то на пару минут.

— Уже уходите? — я сделала попытку приподняться с кресла, чтобы проводить дорогого соседа.

— Торопитесь от меня избавиться? — спросил Плетнев.

— Ну, не то, чтобы, — ответила, опускаясь назад. — Просто у меня тоже есть дела.

— Да? И какие? — в его голосе прозвучал искренний интерес, а взгляд изменился.

Я бы сказала, что в нем появился особый мужской интерес. Вот до этого ничего такого я не замечала, даже когда стояла перед ним в мокром полотенце, наспех накинутом поверх купальника, а сейчас…

Нет, быть такого не может, мне просто показалось. Я моргнула и снова посмотрела на Плетнева. Он спокойно встретил мой взгляд. И никакого интереса там не было. Слава богу, все-таки показалось.

— Важные, — буркнула тихо, отчего-то злясь на себя.

— Я вам не нравлюсь? — в лоб спросил Плетнев.

— А должны?

— Нет, не должен, — ответил он совершенно серьезно. — Просто странно, мы с вами почти незнакомы, но при встрече вы смотрите на меня так, словно хотите задушить голыми руками. Вот как несколько минут назад, до того, как пошли за кофе. Я было уже решил, что вы примеряетесь, как лишить меня сознания и скинуть в бассейн. Очень неприятные ощущения, знаете ли. И, на всякий случай, говорю сразу — я прекрасно плаваю.

От испуга у меня онемели пальцы. Неужели он заметил? Почувствовал мой взгляд? Прочитал мысли? Это какую же звериную чуйку надо иметь, чтобы уловить мое настроение? Или это не он такой сообразительный, а просто я потеряла над собой контроль? Дала возможность «прочитать» себя?

А если этот сообразительный решит навести обо мне справки? Начнет копать? Бог его знает, до чего он может докопаться. Мелькнула мысль, что зря я не сменила заодно и имя. Ведь не могла не понимать, как это опасно — оставить свое, такое запоминающееся, имя. Вдруг он вспомнит, что где-то меня видел? Вдруг, догадается?

— Не говорите ерунды, — я натянуто рассмеялась. — Вы мне совершенно безразличны. И планов лишать вас жизни у меня нет.

Последнее, кстати, полная правда. Я уже определила для себя, что убивать Плетнева не буду. Нет, я придумаю что-то другое, чтобы он в полной мере осознал — каково это, когда рушится твоя жизнь, лишая самого дорогого.

— Ну, слава богу, — иронично ответил Плетнев. — А то я уж было испугался.

— Чего? Что ваша жена рассказала мне что-то такое, отчего я захотела утопить вас в собственном бассейне? Чтобы потом полночи вылавливать ваше бездыханное тело, а потом закапывать у себя же в клумбах?

Я старалась произносить слова с изрядной долей ехидства, а получалось отрывисто и зло.

— Моя жена вряд ли могла рассказать вам обо мне что-то настолько будоражащее, — серьезно возразил Плетнев. — Поэтому я задаюсь вопросом: чем же я вам не угодил? Или я не прав?

— Бросьте говорить ерунду, — оборвала я его и взялась за телефон. — Может, Мири возьмет, наконец, трубку.

Слушая первый гудок, я стиснула зубы, надеясь, что боги окажутся ко мне милостивы, и Мири ответит.

И когда на пятом — шестом гудке в трубке раздалось: «Да», я мысленно поблагодарила судьбу за такой своевременный подарок, потому что Плетнев явно собирался продолжить этот опасный для меня разговор, а я оказалась к нему не готова.

Спустя полтора часа я могла наблюдать за общением «любящих» супругов в непосредственной, так сказать, близости. И то, что я видела, мне категорически не нравилось.

После того, как я сообщала соседке, что муж ее потерял, Мири тут же перезвонила Плетневу. Хвала качественной связи сотового оператора и хорошему микрофону Плетневского телефона — я слышала все. Кажется, даже то, как Мири дышала в трубку.

История, которую Мири выдала мужу, а я так своевременно подслушала, выглядела несколько надуманной и, лично у меня, не вызывала доверия. Нет, правда, что это за слезливый рассказ, как она поехала к косметологу, а по дороге пробило колесо у машины? И, пока Мири решала проблему с колесом, а потом с опозданием в салон красоты, она совсем позабыла о времени и о муже, заодно. Нет, в жизни случаются и не такие истории, мне ли не знать, но что-то конкретно в эту я не верила. Украдкой бросила взгляд на Плетнева — он тоже не верил. И, судя по выражению его лица, не очень по этому поводу и переживал.

После телефонного разговора я понадеялась, что Плетнев покинет мою лужайку и будет дожидаться благоверную, сидя в собственном авто. Ничуть не бывало. Он поудобнее устроился в кресле и попросил еще кофе. Вежливо попросил, но в глазах стоял немой вопрос: хватит ли у меня наглости вытурить соседа за дверь?

Мне хотелось это сделать, очень. Но останавливало то, что Плетнев явно понимал, как мне хочется от него избавиться, и ждал, когда я озвучу свое желание. Кажется, даже предвкушал. Ему что, развлечений мало? Ну, уж нет, я не клоун на арене цирка. Пусть развлекается где-нибудь в другом месте.

Поэтому я сварила еще кофе и даже сделала пару бутербродов, не вовремя вспомнив, что мой соседушка приехал с работы и, скорее всего, был голоден.

Вообще, чем спокойнее я буду себя вести, тем меньше у Плетнева будет ко мне вопросов. И тем меньше шансов, что он меня вспомнит. А значит, улыбаемся и машем. Поим эту скотину кофе и кормим ветчиной.

И мы ждали Мири, сидя у бассейна. Беседовали. Кстати сказать, Плетнев оказался довольно приятным собеседником и больше никаких неудобных вопросов мне не задавал. Мы обсуждали искусство, поговорили о кулинарии и даже коснулись темы чистки бассейнов.

А потом я стала свидетельницей встречи Плетнева с женой. Старалась не пялиться откровенно, но все равно не могла отвести от них глаз, жадно считывая эмоции на их лицах.

Неужели Плетнев не ревнует, ведь рассказ его жены шит белыми нитками? Где была Мири? Непохоже, что у косметолога. По лицу не скажешь, хотя может, ей маску делали. Неужели у нее, с виду такой любящей жены, есть тайны? Она ему изменяет?

Когда Плетневы, поблагодарив меня за помощь и гостеприимство, наконец, убрались на свой участок, я села в кресло и задумалась.

Они не виделись несколько лет, а ведут себя так, будто и не расставалась. Конечно, пару лет воздержания, не срок для любящей пары, но что-то мне подсказывает, что никаким воздержанием тут и не пахнет. Они прекрасно знали, что изменяли друг другу. Но глядя на Плетнева, не скажешь, что неверность жены его волнует. Решил простить, забыть и начать все с чистого листа?

Я крутила свои мысли и впечатления и так и этак. Складывала картинки в голове, вспоминала взгляды, жесты, интонации. И чем больше думала, тем яснее мне становилось: я опять поставила не на ту лошадку.

Ночью никак не могла уснуть, вертелась в кровати, как заведенная, ворочала в голове свои тяжелые думы. Никак не могла придумать: чем бы мне зацепить Плетнева. По всему выходило, что я знаю о нем ничтожно мало, чтобы определить, где же у него та самая болевая точка, умело нажав на которую, я добьюсь нужного результата. Неужели придется снова напрягать своего, вернее Валентинова, специалиста, чтобы он, как следует, покопался в грязном белье Виктора Плетнева.

В этом не было бы ничего страшного, если бы не время. Жить, изо дня в день наблюдая за оградой мерзавца, у меня не было ни сил, ни желания. Сколько времени может понадобиться моему человеку, прежде, чем он найдет что-нибудь подходящее? Боюсь, у меня может не хватить сил. В пору было отчаяться и отступиться, но я упорно не желала отказываться от мести.

Примерно в районе четырех утра, меня неожиданно осенило: если я не вижу у Плетнева слабостей, нужно их создать. Ему плевать на собственную жизнь, плевать на жену, остается еще бизнес, но тут я ему не соперница. Я просто не потяну финансовую войну с ним — не хватит у меня ресурсов. В отличии от Плетнева, я миллиардами не ворочаю. Что я могу сделать?

За окном светало. Неожиданно для самой себя я подхватилась с постели и со всех ног кинулась к зеркалу, стаскивая через голову ночную сорочку. Влетела в полупустую гардеробную и замерла перед зеркалом. Из него на меня смотрела голая худая женщина, с копной спутанных волос и безумными глазами.

Я кое-как пригладила волосы, расправила плечи и присмотрелась повнимательнее. Хорошее питание, спортивные нагрузки и систематический уход за собой сделали свое дело: я стала выглядеть по-другому. Все еще тощая, но уже не напоминающая скелет. Подошла к зеркалу вплотную, тщательно изучая собственное лицо. Кожа свежая, легкий румянец, морщин почти нет, во всяком случае, они незаметны. Губы радуют глаз сочным цветом. Волосы блестят, седины в них совсем немного, но это решаемо: завтра же подъеду в салон, подкрашусь.

Не отрывая взгляда от собственного отражения, я прикидывала свои шансы: может ли мужчина, подобный Виктору Плетневу, мною увлечься? И не просто увлечься, а потерять голову? Чтобы до дрожи, до бессонных ночей, до взрыва мозга. Чтобы для него существовала только я, а больше ничего не имело значения.

Смогу? Справляюсь?

Я стояла в гардеробной у зеркала и пялилась на свое отражение, и вдруг мне показалось, что рядом со мной мелькнула тень. И в эту же секунду я мысленно перенеслась на несколько лет назад, в нашу квартиру.

Я стояла в прихожей, видела, как навстречу мне бежит Сашенька, слышала, как в мастерской недовольно бурчит Андрюша, а в гостиной сидят родители. На миг я снова стала самой собой, той, которой была тогда: успешной бизнес-дамой, любящей дочерью, заботливой женой и нежной матерью.

Пару ударов сердца, и все вернулось на круги своя. Чужая комната, собственное отражение и полное одиночество, не считая врага, мирно спящего в соседнем доме.

Если бы в это мгновение Плетнев оказался рядом, клянусь, я бы перегрызла бы ему горло. Вот только мне этого мало, мне нужно, чтобы он корчился от боли, чтобы его сердце рвалось на части, а душа забилась в самый дальний угол и, скрючившись, обливалась кровавыми слезами. Надеюсь, когда это случится, я наконец-то вздохну спокойно.

И я стану для Плетнева той, ради кого он готов будет продать свою бессмертную душу.

От собственной наглости стало немного не по себе, но только на несколько мгновений. Можно сколько угодно рассуждать, что прошли те времена, когда мужчины сходили с ума от любви, но я не собираюсь сдаваться.

Уже продумывая, как бы организовать общение с Плетневым без жены, она в этом деле вряд ли мне поможет, я сходила в душ, потом оделась, не забыв намазаться увлажняющим кремом, и спустилась на кухню, решив наплевать на все и выпить чашку кофе.

Наблюдая за растущей коричневой пенкой и придерживая джезву, готовясь снять ее с огня, услышала, как зазвонил дверной звонок.

Сняла джезва с огня, вышла на улицу и потопала к калитке, гадая: кого это нелегкая принесла в такую рань.

Увидев фигуру соседа у калитки, ощутила дежавю: все это уже было со мной вчера.

— Опять потеряли жену? — взяв себя в руки, спросила насмешливо.

— Бог миловал, — спокойно ответил Плетнев. — Я к вам по другому вопросу. Позволите войти?