Глава 14

Машинально распахнула калитку пошире и сделала жест, приглашая Плетнева войти внутрь.

— Нет, спасибо, — отказался он и кажется даже отступил на полшага назад. — У меня другое предложение.

Я недоуменно уставилась на него. Предложение? В шесть утра?

В ответ на мой вопросительный взгляд он вполне себе доброжелательно улыбнулся, отчего его лицо абсолютно изменилось, стало моложе и человечнее, что ли, и продолжил:

— Приглашаю вас на завтрак. Там и поговорим.

Я повернула голову в сторону его дома. Кто этих олигархов знает, какие у них замашки, может, он решил пригласить меня на семейный завтрак и предложить …. Что предложить? Вымыть полы? Приготовить обед? Или развлекать жену в его отсутствие? На большее, каюсь, моего воображения не хватало. Что можно предложить практически незнакомой женщине в шесть утра?

Но Мири не стояла у ограды с хлебом — солью в руках, там вообще никого не было. Появилась мысль: может она сервирует завтрак?

Тут же одернула себя — что за чушь лезет мне в голову. Плетнев наблюдал за моим лицом, словно без труда читая мысли, проносящиеся в голове.

— Завтрак у вас дома? — спросила я наконец.

— Нет. Давайте поедим в городе. Я знаю одно хорошее место, там подают чудесный кофе и теплые круассаны. Вы ведь любите круассаны? Они почти такие же, как в Париже.

Будь я чуть посмелее, предположила бы, что он со мной флиртует, но я отчего-то решила, что Плетнев если и не узнал меня окончательно, то наверняка что-то да раскопал обо мне. И теперь попросту заговаривает мне зубы, чтобы в нужный момент припереть к стенке. Надо же додуматься — завтрак в городе с кофе и круассанами!

А может нет никакого кафе? И он, не мудрствуя лукаво, просто посадит меня в машину, а потом передаст с рук на руки своей службе безопасности, а уж они-то и выбьют из меня все нужную информацию. Я в партизан играть не стану. Не буду дожидаться, пока мне прострелят коленную чашечку или утюгом припечатают. Или что сейчас в моде? Сыворотка правды или бейсбольная бита?

Меня ощутимо передернуло, и это не укрылось от Плетнева.

— Вы не любите круассаны? — спросил он.

— Люблю, — я пожала плечами.

— Не пьете кофе? — продолжал Плетнев. — Тогда вам сделают настоящий китайский зеленый чай. С какими-нибудь экзотическими цветами. Знаете, когда в прозрачном заварочном чайнике распускается белая хризантема? Это очень красиво.

— Хризантема?

— Или другой цветок. Я, признаться, в этом не силен. Что сейчас пьют красивые женщины?

Это он меня сейчас красивой назвал? Я хмыкнула, подавив в себе желание рассказать ему, как сидела в своей убогой квартирке и пила чай, заваренный не иначе, как из сущеного веника. Такой, как Виктор Плетнев, никогда не поймет меня. Сытый голодному, как говорится, не товарищ.

А Плетнев, продолжая зазывно улыбаться, стоял и ждал моего ответа.

Конечно, я могу что-нибудь придумать и отказаться. Головную боль, опять-таки, никто не отменял. Но не вызову ли я своим отказом еще больше подозрений? Да и что помешает ему отправить людей ко мне в дом?

— Хорошо, — вынуждена была согласиться я. — Только подождите пару минут, мне надо собраться.

— Отлично, — скупо улыбнулся в ответ Плетнев. — Я буду ждать вас в машине.

— Да я, наверное, на своей, — промямлила, пытаясь сообразить, как, по возможности, обезопасить себя.

— Зачем? — удивился Плетнев. — Поедем на моей.

— А потом я весь день буду сидеть у вас в офисе, рисуя картинки маркерами, пока вы работаете? — иронично спросила у него. — Попросите секретаря присмотреть за мной?

Плетнев засмеялся.

— Знаете, Ядвига, вы очень интересный человек. С вами легко общаться.

Я только пожала плечами, не зная, что на это ответить. Поблагодарить или вернуть комплимент?

— Мы позавтракаем, и я вызову для вас водителя, — предложил Плетнев.

— Хорошо, — опять согласилась я. — Через пять минут буду готова.

Ну, тут я его немного обманула. Готова я была не через пять минут, как обещала, а через пятнадцать.

Вовремя сообразив, что Плетнев повезет меня не в Макдональдс бургеры кушать, а в какое-нибудь пафосное кафе, маскирующиеся под обычную парижскую булочную, я успела подкраситься, уложить волосы в небрежный, но от этого не менее элегантный пучок, и надеть юбку ис шелковым топом. Просто и со вкусом. Решив, что столь раннее время позволяет обойтись без каблуков, обула стильные сандалии на плоской подошве.

Бросив последний взгляд на свое отражение, решила, что выгляжу хорошо и уместно для столь раннего завтрака в такой необычной компании и, запретив себе ломать голову, что это взбрело в голову Плетневу приглашать малознакомую соседку, да еще в шесть утра, пошла на выход. Пусть его. Надо будет — сам расскажет. А в том, что расскажет, я не сомневалась. Вряд ли ему просто взбрела в голову блажь позавтракать в моей компании. Так что обязательно расскажет, что у него ко мне за дело.

Плетнев терпеливо ждал, вольготно устроившись за рулем своего шикарного внедорожника. Увидев меня, вышел и по-джентельменски распахнул передо мной дверь. Вот это я понимаю — воспитание. За эти годы, что я провела в ожидании, как-то успела подзабыть, что такое галантность. Я почти ни с кем не общалась, а соседские алкаши не утруждали себя манерами.

— Я задержалась, — сказала, садясь в автомобиль. — Простите.

— Ничего страшного, — он захлопнул дверь, обошел машину и устроился за рулем. — Я и так удивлен — вы собрались очень быстро. Для женщины, я имею в виду.

— Это что, — уточнила светским тоном, — мужской шовинизм в действии?

— Это жизненный опыт, — он пожал плечами и завел двигатель.

— Какое у вас, оказывается, бурное прошлое.

— С чего вы взяли? — Плетнев бросил на меня короткий взгляд и уставился на дорогу.

— Чтобы делать громкие заявления о том, что свойственно женщинам, надо иметь огромный личный опыт, — пояснила в ответ. — И, соответственного бурное прошлое.

— Десять дел семейной жизни подойдет?

— Шутите? — хмыкнула и продолжила: — Не стоит обобщать на основании наблюдения за одной единственной женщиной, пусть даже и десять лет. Ваш опыт не дает вам права делать такие громкие заявления.

— Ядвига, я вас обидел? — удивился Плетнев. — Что вы так завелись?

— Вам показалось.

— Я просто восхитился тем, как быстро вы собрались, только и всего. Моя жена, например, может собираться часами.

— Сочувствую.

— Мне?

— Нет конечно, вашей жене.

— А ей-то почему?

— Ну, как вам ответить, чтобы не обидеть?

— Да уж придумайте.

— Никогда не понимала женщин, которые тратят свое время на всякую ерунду, — ответила я.

Плетнев удивленно посмотрел на меня.

— Что? — не поняла я. — Я сказала что-то не то?

— Нет, просто не ожидал от приятельницы Марины таких слов.

— Марины?

— Мири, — поправился он.

— Ах, да. Извините, я забыла.

— Да я и сам иногда забываю.

— Вы действительно женаты десять лет?

— Действительно, — просто ответил Плетнев. — Вас это удивляет?

— Даже не знаю. Просто часто слышу истории, как олигархи меняют одну старую жену на пару новых.

— Вы забыли добавить, старые олигархи. Кстати, терпеть не могу это слово.

— Старые? — уточнила я.

— Олигархи, — ответил Плетнев.

— А чем оно вам не нравится?

— Звучит отвратительно.

— И вы предпочитаете называться?…

— Бизнесменом.

— Ясно. А почему Мири?

— В смысле?

— Мне кажется, Марина — очень хорошее имя.

— Хорошее, — согласился Плетнев. — Только недостаточно светское, без шика и изюминки.

— Наверное, — кивнула я. — Мне сложно судить, я мало вращалась в ваших кругах.

— А по вам и не скажешь. Марина сказала, вы в разводе?

— Да. Что еще она обо мне рассказала?

— Что вы долго жили за границей с мужем, а после развода вернулись в Россию, — ответил Плетнев. — И что у вас отличное воспитание и прекрасный вкус. Кстати, она в этом прекрасно разбирается.

— Верю. Я читала о вашей жене, — сказала я задумчиво.

— Даже так? — тут же спросил Плетнев.

А я поняла, что прокололась и попыталась выкрутиться.

— Ее лицо показалось мне знакомым.

— Вы все-таки следите за миром моды?

— Как и всякая женщина, — я пожала плечами и решила сменить тему беседы: — А куда вы меня везете?

— Завтракать.

— Это я помню. Я не спросила зачем, я спросила куда.

— Сейчас увидите, мы почти доехали.

Действительно, за разговором я и не заметила, что мы давно уже въехали в Москву. Шесть утра летом — дороги пока свободны.

Плетнев немного поплутал по центру и припарковался в переулке, прямо напротив витрины с надписью «Французская булочная». Очень оригинальное название, что уж скажешь.

Я не стала дожидаться, пока Плетнев откроет мне дверь, вышла сама. С него еще сталось бы подать мне руку, а я не была уверена, что смогу адекватно отреагировать на его прикосновение.

Плетнев явно разгадал мой маневр, но комментировать не стал. Надеюсь только, что не догадался о причинах этих маневров. Прошел к булочной и распахнул передо мной двери.

— Мы не рано?

— Это одна из немногих булочных в городе, которая, как и в Париже, работает с шести утра, — сказал Плетнев, заходя следом за мной.

Я вошла внутрь и с интересом огляделась. Действительно, похоже. Помещение небольшое, на несколько столиков всего. Стойка с кофемашиной и витрина с выпечкой. А, главное, запах! Свежие булочки и ароматный кофе, м-м-м-м. За один такой запах можно продать душу.

— Вам чай? — уточнил Плетнев.

— Нет, — отказалась решительно. — Кофе.

— Эспрессо? Капучино?

— Латте.

— А к кофе?

— Круассан.

— С маслом и джемом?

Я кивнула и пошла устраиваться за столиком у окна.

Плетнев сделал заказ улыбчивой девушке за стойкой и подошел ко мне.

— Сейчас все принесут. Я взял на себя смелость увеличить заказ. Мне кажется, что вам нужно более плотно завтракать.

Очень хотелось ответить ему что-то грубое. Например, посоветовать заботиться о своей жене и не лезть к чужим женщинам, но я сдержалась. Все-таки интересно, зачем он меня пригласил?

Когда принесли наш заказ, я не стала ничего говорить, только весело хмыкнула и потянулась за кофе. Стол оказался заставлен тарелками. Выпечка, багет с хрустящей корочкой, сливочное масло, несколько сортов сыра и ветчина, мед и два вида джема. Если у этого мужчины с утра такой аппетит, то мне непонятно: как он умудряется сохранять фигуру? Это генетика у него такая или он вынужден изнурять себя физическими нагрузками? А может, он вообще ест один раз в день?

Впрочем, одернула я себя, это не моя забота, сейчас важнее другое. Но об этом другом мы поговорим, когда я выпью кофе и съем вон тот круассан, уж очень соблазнительно он выглядит.

— Приятного аппетита, — произнесла я вслух и приступила к завтраку.

— И вам, — откликнулся Плетнев и тоже потянулся к большой чашке кофе.

Черного, без молока. Сахар он, кстати, тоже проигнорировал.

Мы неторопливо завтракали, исподтишка разглядывая друг друга, изредка обмениваясь фразами.

— Как вам выпечка? — спросил Плетнев.

— Вы правы, как в Париже. Очень вкусно.

— Давно там были?

Я прикинула в уме и ответила честно:

— Три года назад.

— С мужем? — прозвучал невинный вопрос.

— С мужем, — подтвердила спокойно.

— Были по делам?

— Просто отдыхали, — я промокнула губы салфеткой и улыбнулась, как будто вспоминая что-то очень приятное. И очень — очень личное.

По идее, Плетневу самое время перейти к вопросу о том, для чего ему понадобилось приглашать меня в кафе на завтрак, но он не торопился этого делать.

— Если не секрет, почему вы развелись с мужем?

— А почему люди разводятся? — я пожала плечами, предлагая ему самому назвать причину.

— Не знаю, я никогда не разводился.

Я слегка приподняла губы в улыбке, давая понять, что его шутка так себе, на слабую троечку и ничего не ответила. Он понял мою пантомиму, как и то, что я не собираюсь ему отвечать, и задал другой вопрос:

— Как вы познакомились?

— С мужем?

— С мужем.

Я задумалась.

Секрет хорошего вранья состоит в том, чтобы, как ни пародоксально это звучит, говорить правду, лишь изредка перемежая ее ложью. А чтобы собеседник эту ложь не распознал, нужно самой в нее поверить.

И я усилием воли отогнала от себя образ Андрюши, который уже стоял у меня перед глазами.

Такой, каким он был, когда мы с ним познакомились. Молодой, раскованный и наглый. В потертых джинсах, льняной рубашке, с волосами, собранными в низкий хвост, из которого выбивались короткие, выгоревшие на солнце пряди.

У меня получилось — перед глазами стоял другой мужчина. В хорошем летнем костюме, со стильной стрижкой и дорогими часами. Мужчина без лица.

— На выставке, — ответила я Плетневу чистую правду. — Мы с мужем познакомились на выставке в картинной галерее.

— Он увлекался искусством?

— Почему увлекался? — не дала я сбить себя с толку. — Он и сейчас им увлекается.

— А вы?

— И я.

— Он у вас бизнесмен?

— Не у меня, мы в разводе. Но вы правы, он бизнесмен.

— Марина говорила, что-то связанное с недвижимостью, — подхватил Плетнев и замолчал, предоставляя мне возможность пуститься в объяснения.

Ехидство я задушила в зародыше. Если он думает, что я начну рассказывать о муже, тем более о выдуманном, то сильно ошибается. Нет, я должна быть очень аккуратна и осторожна — вдруг Плетневу придет в голову начать выяснять подробности. Его будет ждать большой такой сюрприз, а меня — крупные неприятности.

— Да, его бизнес связан с недвижимостью, — ответила и потянулась к чашке с остывшим уже кофе.

Плетнев заметил мой жест и махнул девушке за стойкой.

Когда она подошла, он попросил:

— Еще кофе, пожалуйста.

— Вы все еще его любите? — спросил, когда мы снова остались одни.

— Вы уверены, что вас это касается?

— Почему нет?

— Ну, я же не спрашиваю, любите ли вы свою жену.

— Вам это интересно?

— Ничуть. Ваши семейные отношения не мое дело.

— Мне жаль.

Реплика прозвучала двусмысленно, и я сделала вид, что не поняла этого, продолжая смотреть на собеседника с легкой полуулыбкой. Пусть думает, что хочет.

— Я задал вопрос не просто так, — сказал Плетнев, догадавшись, что ответа на свою провокацию он не услышит. — Ядвига, у меня к вам предложение.

Я внутреннее подобралась. Кажется, мы подошли к самой сути, сейчас узнаю, в чем кроется истинная причина нашего совместного завтрака.

— И какое же? — спросила, изобразив вежливый интерес.

Плетнев нахмурился. Сцепил руки в замок и, глядя прямо мне в глаза, сообщил:

— Я предлагаю вам стать моей любовницей.