Глава 15

«Наверное, я выгляжу дура дурой», — мелькнула в голове мысль.

Нам принесли свежий кофе, образовалась пауза, и это позволило мне немного прийти в себя.

— Смелое предложение, — сказала я Плетневу. — А почему именно я?

Плетнев еще крепче стиснул пальцы и…. Смутился?

Нет, не верю. Он просто очень искусный манипулятор.

— А если я скажу, что потерял от вас голову? Влюбился, как малолеток? — напряженно спросил Плетнев.

— Бросьте, — отмахнулась от такого предположения. — Мне не шестнадцать лет, чтобы верить в любовь с первого взгляда. Особенно, если речь идет о таком мужчине, как вы.

— Тогда, может быть, вы сами придумаете ответ на свой вопрос?

Мне кажется, или он обиделся? Я побарабанила пальцами по столу.

— Я, конечно, не большой специалист в подобных вопросах, но что, вот прямо сейчас? В смысле, становиться любовницей? Даже кофе не допьем? В мире большого бизнеса так принято?

— Вы неправильно меня поняли. Или я неправильно выразился.

— Трудно не понять столь прямолинейное предложение. Нет, ну где-то я вас понимаю, — продолжила я, усмехаясь. — Это, должно быть, очень удобно. Жена и любовница живут по соседству. Можно не тратить время на дорогу. Хочу халву ем, хочу — пряники.

Плетнев смотрел на меня, как баран на новые ворота. Кажется, в детстве мы смотрели разные фильмы.

Пришлось пояснить:

— В смысле, вечером к любовнице, утром к жене. Или наоборот. А в свободное от основных занятий время, мы с вашей женой будем приятельствовать, дружить у нас вряд ли получится. Вместе ходить по магазинам, покупать нижнее белье, чтобы поразить ваше воображение.

— Если вы согласитесь на мое предложение, — сказал Плетнев, — вам придется переехать. Я подарю вам дом. В другом месте.

— Да? — деланно воодушевилась я. — Надеюсь, не где-нибудь в Шушенском?

— В Шушенском? — переспросил Плетнев.

Нет, он явно не успевал на моей мыслью. И мой искрометный юмор был ему совершенно недоступен. А вроде неглупый мужик. Что ж так тормозит?

— Вспомните детство, золотые школьные годы. Неужели вы не читали про Ленина в Шушенском? — продолжила изгаляться я над Плетневым.

Но он не повелся, пропустил мою тираду про Ленина мимо ушей и сообщил:

— Думаю, вам понравиться дом, который я вам предложу.

И голос такой серьезный, а взгляд напряженный, мне даже перехотелось шутить. Да и что толку, все равно не оценит. Нет, это вообще нормально, такие предложения делать?

Я посмотрела на Плетнева. Сидит, губы сжал, насупился, точно филин. Смотрит на меня исподлобья. Ждет, что отвечу.

— Знаете, Виктор, как вас по-батюшке?

— Виктор Алексеевич, — с силой выдавил из себя Плетнев.

Кажется, он уже и сам был не рад, что начал этот разговор. На мгновение, мне даже стало его жалко. Попал ты, мужик.

— Очень приятно, — меня еще несло, но я решила, что на сегодня достаточно. — Так вот, знаете, Виктор Алексеевич, я решительно не подхожу для такого группен кекса. В смысле, группен секса. Так что, увы, вынуждена отказаться от вашего, в высшей степени привлекательного и лестного предложения.

После моих слов мужчину перекосило так, что у меня появилась мысль о скорой медицинской помощи и, почему-то, о пластическом хирурге. Хоть бы он таким на всю оставшуюся жизнь не остался, Мири мне этого никогда не простит. Если узнает, конечно.

Но, надо отдать должное Плетневу, с собой он справился на удивление быстро, и его лицо вернуло себе привычное высокомерно-равнодушное выражение. Кстати сказать, во время нашего разговора, когда он позволял эмоциям отражаться на лице, нравился мне значительно больше. Теоретически нравился.

Мы молчали. Я пила кофе и смотрела исключительно в свою чашку, не зная, что еще сказать. Что можно добавить к вышесказанному? Пуститься в пространственные объяснения, почему не хочу принимать это ненормальное и в высшей степени оскорбительное, с моей точки зрения, предложение? А разве это неясно?

Мне стало неуютно. Завтрак окончен, с предложением Плетнева мы разобрались, пора расходиться. Придется вызывать такси, зря я не поехала на своей машине. И вообще, зря согласилась с ним завтракать. Нет, я знала, что Виктор Плетнев мерзавец, но вот конкретно сейчас, у меня появилось какое-то чувство брезгливости по отношению к нему.

— Ядвига, — прервал, наконец, паузу Плетнев, — я не хотел вас обидеть.

— Да я и не обиделась, — соврала я.

— Обиделись, — возразил он убежденно. — Я все сделал не так. Совершенно не умею вести разговоры…

— Подобного толка? — продолжила я за него. — И часто вам приходится это делать? Уж извините за любопытство.

— Не часто, — ответил Плетнев и снова посмотрел мне в глаза. — Если уж быть совсем откровенным, то в такой ситуации я впервые.

— Ну, знаете, — я покачала головой, — тут мы с вами в одной лодке. Меня тоже впервые пытаются нанять в любовницы. И кто? Муж соседки, с которой я приятельствую. Гадость какая.

И я брезгливо передернула плечами, а Плетнев заметно потемнел лицом. Нет, он что, всерьез думал, что его предложение мне польстит?!

— Гадость, — повторил он за мной, потом полез в карман пиджака и достал пачку сигарет.

— Здесь не курят, — напомнила я ему.

— Да, — согласился он задумчиво. — Не курят, я знаю.

И опять замолчал.

— А давайте-ка уже расходиться, — предложила я преувеличенно бодро. — Вам на работу наверняка пора, у меня тоже есть дела.

И прямо неотложные. Приехать домой и тщательно вымыться, может, тогда я перестану чувствовать себя так мерзко. Хотя вряд ли, тут без пятидесяти граммов коньяка не обойтись.

Плетнев повертел в руках сигареты, кивнул и спросил:

— Может, мы поужинаем сегодня вечером?

Тут уж я не сдержалась:

— Вы в своем уме?!

Я резко поднялась из-за стола. С меня достаточно. А вот Плетнев неожиданно разозлился. Подскочил следом за мной и схватил меня за руку.

— Прекратите психовать, Ядвига! — прошипел зло.

Я не отрывала взгляда от его пальцев, сжимающих мое запястье, а перед глазами — эти же руки, лежащие на руле красного Мазератти. И меня накрыло. По лицу прошла судорога, глаза заслезились и я прохрипела, с трудом произнося слова:

— Пусти, сволочь!

Плетнев разжал пальцы и нарочито медленно развел руки в стороны, демонстрируя ладони. Наверное, этот жест должен был меня успокоить, но ни черта подобного. Я завелась ни на шутку.

— Еще раз подойдешь ко мне….

— Ты расскажешь о нашем разговоре моей жене, — продолжил за меня Плетнев, тоже переходя на «ты».

Я зло усмехнулась и отрицательно помотала головой.

— Нет. Просто оторву тебе твои поганые яйца. Будет трудно по бабам шарахаться.

— А справишься? — он внимательно смотрел на меня.

— Даже не сомневайся.

Я развернулась и пошла на выход.

— Постой, я вызову тебе машину, — сказал мне в спину Плетнев.

— Да пошел ты!

Я продемонстрировала ему средний палец и, не оборачиваясь, ушла.

Вышла на улицу, огляделась и пошла, куда глаза глядят, радуясь, что сообразила надеть удобную обувь. На шпильках я бы много не находила. Минут через десять быстрой ходьбы, когда злость потихоньку схлынула, решила, что веду себя глупо. Не пойду же я пешком до самого дома? Достала из сумки мобильный, открыла приложение и вызвала такси.

Дома меня ждал сюрприз — жена Плетнева, увидев, как я выгружаюсь из машины, выпорхнула из дома и, быстро пройдя по дорожке, остановилась у своей калитки.

— Ядвига, доброе утро! Я как раз завтракать собиралась. Не составишь компанию?

Да они что, сговорились, эти приставучие Плетневы?

Но ссориться с Мири не входило в мои планы, к тому же чисто по-человечески мне было ее немного жаль. Она, конечно, не подарок, но вряд ли заслужила такого стрекозла в мужья. Хотя, а что я о ней знаю? Может, они два сапога пара.

— Да я в городе позавтракала, — попытаюсь вежливо отказаться.

— Тогда по кофейку, — тут же предложила Мири.

Очень хотелось послать и ее тоже, эта семейка надоела мне до чертиков, но я не могла позволить себе поддаться этому желанию.

— Я на минутку домой заберу, таблетку надо выпить, — убедительно соврала я. — И приду на кофе.

— Жду, — Мири улыбнулась и наставила на меня указательный палец. — Кстати, а чего это тебя в город потянуло в такую рань?

Но я только отмахнулась: мол, все потом расскажу, и побежала домой. Мне до зарезу нужно было попасть в душ, смыть осадок, оставшийся после завтрака с Плетневым.

— Почему вы развелись с мужем? — неожиданно спросила меня Мири, когда мы пили кофе на ее кухне.

Я поставила чашку и стол и медленно сосчитала про себя до десяти. Надеюсь, она не предложит мне стать ее любовницей? Даже для такой продвинутой и экстравагантной дамы, как Мири Плетнева, это было бы уже чересчур.

А я, вспомнив утренний разговор с Плесневым, ответила:

— У него появилась другая женщина.

— Молодая? — понимающе хмыкнула Мири. — Красивая. Сиськи торчком и задница, как орех.

Мне стало обидно за моего несуществующего бывшего мужа. Нет, а чего это она?

— Моя ровесница, плюс минус пару лет, — мстительно ответила я Мири.

— Надо же, — удивилась Мири и высказала предположение: — Какая-нибудь крутая бизнес-леди, построившая головокружительную карьеру?

И взгляд на меня, оценивающий и немного снисходительный.

— Нет, обычная женщина.

— Даже странно, — Мири покачала головой. — И что он?

— Муж?

Она кивнула.

— Ну, полюбил ее, наверное.

— А ты?

— А я согласилась на развод, — ответила спокойной а потом решила, что достаточно меня сегодня допрашивали. — У вас с Плетневым все нормально?

Мири оторвалась от разглядывания узора на скатерти и преувеличено жизнерадостно ответила:

— Конечно. У нас все хорошо.

— Точно?

— Ну, разумеется. А сколько вы прожили с мужем?

Я вспомнила, что сказал Плетнев и ответила:

— Десять лет.

— А как ты поняла, что муж тебе изменяет? — допытывалась Мири.

А у меня закончилась фантазия.

— Встретила их. Оказалась, что она наша соседка, — сказала, а потом спохватилась и постаралась исправить сказанное: — В смысле, жила с нами в одном районе.

— Господин чего только не бывает на свете. И что, ты прям их засекла?

— Прям вот так и засекла.

— И что сделала?

— Развелась, — пожала я плечами.

— А до этого он тебе изменял?

— Не знаю. А твой?

— Плетнев? Нет, и что ты, — самодовольно улыбнулась Мири. — Плетнев просто образец верного мужа. Кстати, а почему у вас не было детей?

Ее бесцеремонность мне начала раздражать, как и необходимость придумывать себе прошлую жизнь.

— А у вас? — вернула я вопрос.

И Мири растерялась. Чуть поникла, но довольно быстро оправилась.

— А мы с Плетневым, как это теперь называется, чайлдфри.

То-то он с такой тоской в глазах гуляет между рядов с товарами для детей. Нет уж, ты-то может и большая противница детей, но в то, что Плетнев разделяет твои взгляды, я ни в жизнь не поверю.

— Мы не были чайлдфри, — сказала я и, словно по какому-то наитию свыше, добавила: — Просто однажды я совершила ошибку.

И попала. Не в бровь, а в глаз. Потому что лицо у Мири стало белым и застыло, словно это было не лицо, а алебастровая маска.

— Ошибка, — слегка заторможенно повторила она следом за мной. — Да, некоторые ошибки невозможно исправить.

А потом тряхнула головой, от чего белоснежные пряди взметнулись вверх, а после упали на впалые щеки, закрывая лицо.

— Но надо жить дальше, а ошибки пусть остаются в прошлом, — бодро закончила Мири, откидывая волосы.

Я только кивнула и ощутила желание закурить. Но сигареты были спрятаны на кухне старой, съемной квартиры, да и сомневаюсь я, чтобы в доме Мири разрешено было курить.

— Ну, что мы все о грустном, да о грустном, — опомнилась Мири. — Давай еще по кофейку?

— Спасибо, но в меня уже не влезет, — я погладила себя по животу. — Пойду я, ты извини, у меня еще дела.

— Да мне самой в город надо, — ответила Мири. — Давай завтра к косметологу съездим?

А я решила, что с меня достаточно семейства Плетневых. Нужно сделать перерыв хотя бы на пару дней.

— Завтра никак не могу. Мне нужно уехать на несколько дней, — на ходу сочинила я.

— Да? Далеко?

— Не очень, — ответила неопределенно.

— И когда поедешь?

— Вещи соберу и поеду.

— Ты позвони, когда вернёшься, — попросила Мири.

— Обязательно.

Мири проводила меня до входной двери, и мы распрощались.

Я пришла домой и задумалась: а что делать дальше? Я настолько устала от Мири и ее мужа, что ляпнула первое, что пришло в голову, а теперь нужно было придумать, куда поехать дня на два. Отсидеться в доме, боюсь, не получится. И на старую квартиру возвращаться не хотелось. Может, в отель? Да, пожалуй, так будет лучше всего — пару дней пожить в отеле. Отдохнуть от всего этого, подумать. А потом вернуться и…. Что? Сделать то, ради чего я жила эти годы.

Я забронировала номер в отеле, собрала небольшую дорожную сумку, на всякий случай перекрыла коммуникации и пошла заводить машину.

Потом закрыла дом, бросила сумку на заднее сидение и выехала из гаража. На КПП пришлось притормозить, пропуская внедорожник. Увидела, кто сидит за рулем и поморщилась. Надеюсь, Плетнев проедет мимо.

Но увы, он меня тоже заметил и решил продолжить утренний диалог. Во всяком случае, Плетнев посигналил мне и попытался притереть мою машину своей громадиной. Мне ничего другого не оставалось, как притормозить.

Стекло внедорожника опустилось, и Плетнев сказал:

— Ядвига, нам надо поговорить. Я хочу объяснится.

У меня разом заныли все зубы.

— Я спешу! — ответила резко и нажала на газ.

Мне совершенно необходима пауза.