Глава 19

Валентин ушел, когда начало темнеть.

А я все никак не могла заставить себя встать из-за стола и поехать домой. Сидела, перебирала свои тяжелые мысли и не находила покоя.

Строго говоря, я сказала Валентину неправду. Точнее, не всю правду.

Я давно не верила в любовь. Нет, я верила в любовь матери к своему ребенку. Я бы за своего ребенка жизни бы не пожалела. Верила даже, что женщина способна на сильное чувство. Видела я в своей жизни женщин, для которых мужчина был светом в окошке. Но в то, что мужчина, особенно такой, как Виктор Плетнев, может потерять голову и влюбиться…. Нет, это из области сказок. А сказкам в моей жизни давно уже нет места.

Но, вопреки здравому смыслу, мысль о том, что я смогу стать для Плетнева такой женщиной, нет — нет, да и мелькала. Шанс один не из тысячи даже, из миллиона, но, если бы он мне выпал, я не задумываясь им бы воспользовалась. Вцепилась бы в него зубами, руками и ногами.

С другой стороны, я надеялась, что у Плетнева все же есть слабые места. Не может такого быть, чтобы человек ничем в жизни не дорожил. Он же не робот — живой человек.

И тут возникает вопрос: что связывает Плетнева с Мири? Кроме, разумеется, штампа в паспорте. Валентин прав, наблюдая за этой парой, мысли о каких-то чувствах не возникает. Может, Плетнев просто не хочет делиться деньгами при разводе? Интересно, они подписывали брачный контракт? Но даже если и подписывали, у Плетнева достаточно денег и возможностей, чтобы нанять хорошего адвоката и оставить Мири с носом. Возможно, на нее оформлена часть его бизнеса? Я пока не знала ответов на эти вопросы, но задницей чувствовала — разберусь, что связывает Плетнева с женой, пойму, как его уничтожить.

Но чтобы разобраться в тайнах Виктора Плетнева, мне нужно стать ближе, постараться залезть к нему под кожу.

Почему я не рассказала все это Валентину? Не знаю. Мне почему-то не хотелось откровенничать с ним. А вот воспользоваться тем, что он работает на Плетнева, совесть мне позволяла. Что я и сделала, напоследок попросив Валентина выяснить, где, помимо работы, бывает Плетнев, а заодно составить список его самых влиятельных конкурентов. Так, на всякий случай.

Домой я вернулась после двенадцати. Когда проезжала мимо участка Плетневых, мне показалось, что в кто-то бродит вдоль ограды. Кажется, мелькнул огонек сигареты. Но я так устала, что решила не обращать внимания на причуды соседа. Нравится ему шастать ночами по участку, ради бога, пусть шастает.

Субботнее утро встретило меня дождем и Мири, позвонившей в мою калитку около десяти. Поскольку половину ночи я вертелась в кровати, решая, каким образом воспользоваться интересом ко мне Плетнева и стоит ли это делать вообще, появление его жены утром радости мне не доставило. Зверски хотелось спать, и совершенно не хотелось общаться с Мири.

Но пока шла открывать калитку, мне даже стало ее жалко. Не знаю, что у них в семье происходит, но тяжело, наверное, жить с мужчиной, который тебя и в грош не ставит.

Мири держала в одной руке зонтик, в другой корзинку.

— Привет! — замахала она мне зонтиком. — Я принесла тебе булочки на завтрак!

Все ясно: меня пришли допрашивать.

Естественно, это же по ее протекции Плетнев взял меня на работу. Только вряд ли она догадывалась, какое предложение мне сделал ее супруг.

К чести Мири надо сказать, что она дала мне время насладиться едой. Сидела напротив, заливалась соловьем и пристально за мной следила, ждала, когда допью чай.

С моим последним глотком она и задала вопрос:

— Что удалось выяснить?

Я медлила с ответом. Налила себе еще чая, прикидывая: а так ли мне нужно дружить с Мири?

Судя по всему, она не представляет большой ценности для Плетнева. Что-то знает? Возможно, но будет ли она со мной откровенничать, вот в чем вопрос. Готова ли я продолжать с ней приятельствовать? Но отшить Мири не позволило воспитание.

— Выяснить? — переспросила я, делая вид, что не поняла столь прозрачного намека.

— С кем он мне изменяет, — нетерпеливо пояснила Мири.

Эк ее допекло, совсем перестала стесняться. А может дело в том, что я перестала быть соседкой — приятельницей и стала сотрудницей ее мужа? Поменяла, так сказать, свой социальный статус. И эта мысль подхлестнула меня.

— Я не слежу за твоим мужем, — ответила, как могла вежливо.

Мой ответ категорически не понравился Мири. Да, не привыкла Мариночка себе ни в чем отказывать, поэтому сейчас нахмурилась и произнесла:

— Я специально устроила тебя к нему в офис.

Это ее «устроила» не понравилось мне категорически. Думаю, не тот Плетнев человек и не те у него с женой отношения, что бы он позволил Мири устраивать кого-то в свой офис.

Тем не менее, ситуация требовала объяснений, причем именно с моей стороны. Позиция Мири была мне абсолютно ясна.

— Мири, послушай, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал доброжелательно. — Я понимаю, что это ты предложила своему мужу взять меня на работу. Я понимаю, что тебе хочется узнать, чем твой муж занимается вне стен вашего дома. Но! Во-первых, я более, чем уверена, что Виктор вряд ли взял бы меня к себе, если бы ему не нужен был толковый финансист. Даже по твоей настоятельной просьбе. И во-вторых, я не просила тебя заниматься моим трудоустройством. Я у тебя вообще ничего не просила, а значит, ничего тебе не должна.

Пока я все это говорила, Мири внимательно рассматривала меня, будто видела впервые.

— Но деньги-то тебе нужны, — хмыкнула она.

— Покажи мне того человека, которому не нужны деньги, — возразила я ей.

— Ой, да ладно, — отмахнулась она. — Я, так понимаю, твой муж променял тебя на молодую девку и оставил ни с чем. Тебе нужна была эта работа. Без меня ты бы никогда не устроилась на такое место.

— Не обольщайся, — осадила ее. — Я достаточно толковый специалист, чтобы у меня не возникло проблем с трудоустройством.

— Именно поэтому ты сидела сиднем в арендованном доме.

— Ты, правда, считаешь, что я буду тебе отчитываться, почему я сидела, как ты выразилась, сиднем? — высокомерно поинтересовалась я. — Мири, не разочаровывай меня. Ты же, вроде, неглупая женщина.

— Надо же, — удивленно произнесла она, — а я, кажется, в тебе ошиблась.

— Ошиблась, — подтвердила я. — Ты думала, что я просто брошенная клуша, проживающая деньги, доставшиеся мне от развода. Но спешу тебе сообщить — твои выводы очень далеки от действительности.

— Хорошо, — согласилась Мири. — Допустим, я действительно ошиблась в отношении тебя. Но ты же не откажешься мне помочь? Я могу заплатить тебе за сведения.

— Мири! — мне стало смешно. — Ты за кого меня принимаешь?

— За женщину, которой нужны деньги? Или, возможно, за свою подругу? Ты можешь решить это сама.

— Меня вполне устраивает моя зарплата. Кстати, в моих должностных обязанностях нет ни слова о том, что я должна шпионить за своим начальником.

— Просто дружеская услуга, — предложила Мири.

— Мири, я не хочу влезать в ваши семейные разборки. Я тебя понимаю, но ни чем не могу тебе помочь.

— Значит, ты что-то заметила? — тут же переключилась Мири. — Поэтому не хочешь ввязываться? Боишься, что Виктор узнает и уволит тебя?

— Господи, да что я могла заметить, если мы с твоим мужем даже сидим на разных этажах, — я всплеснула руками, до того меня удивила ее глупость. — Твой муж председатель совета директоров, а я простой финансовый аналитик. У него таких, как я, воз и маленькая тележка. Да я даже ни разу не была на директорском этаже!

— Да? А я думала…

— Не знаю, о чем ты там думала, только твой муж не похож на человека, который крутит интрижки у себя в офисе. Там железная дисциплина и строгий дресс-код.

— Я видела вчера твое платье, — возразила Мири. — До строгого дресс-кода ему было, как от нас до Парижа пешком.

— Ты что, — искренне удивилась я, — следишь за мной?

— Да просто бросила взгляд в окно, — немного нервно отмахнулась Мири.

— Из ваших окон вряд ли видно, что находится за пределами участка. Ты смотрела в бинокль?

— В подзорнуюю трубу, — огрызнулась она.

— Мири, зачем?

— Не знаю. Стало интересно.

И сказано это было так, что я поняла: ни за что не сознается.

— Интересно, так интересно, — проявила я покладистость.

— Мне нужна твоя помощь.

— Я же только что сказала, — напомнила ей, — не хочу встревать в ваши семейные разборки. Найди кого-нибудь другого.

— Да нет никакого другого! Понимаешь, нет!

— Мири, я не буду шпионить! — отказалась категорически.

— Хорошо. Но пообещай мне, если ты что-то случайно заметишь, я об этом узнаю. Ты мне скажешь, договорились?

— Мири, — я покачала головой.

— Ядвига, пожалуйста, — взмолилась она. — Я не прошу тебя следить за Виктором, но если случайно узнаешь, скажи. Мне это важно!

Надо было послать ее подальше, но что поделать, если мне, почему-то, стало ее жалко. Да и окончательно портить отношения с женой Плетнева не хотелось.

— Только если случайно, — буркнула в ответ.

— Я отблагодарю!

— Даже не думай. Просто обычная услуга с моей стороны. Исключительно из женской солидарности.

— Из женской солидарности, — повторила Мири и добавила от души: — Спасибо!

Я только и смогла, что натянуто улыбнуться. А что я ей могла сказать?

В воскресенье осталась дома, скачала приложение с занятиями по йоге для новичков и пыталась обрести душевное спокойствие, изнуряя тело асанами. Йога не оправдала моих надежд, но я не отчаивалась и вечером, в терапевтических целях, съездила в салон красоты и освежила маникюр.

Утром в понедельник Плетнев опять поехал следом за мной, а часов в десять мне сообщили, что господин председатель совета директоров срочно ждет меня в своем кабинете.

Об этом я узнала от своего непосредственного начальства. Оно, это начальство, вплыло в кабинет и громко оповестило меня о свалившемся счастье. Лица моих коллег удивленно вытянулись, а взгляды, которыми меня одарили, стали настолько пронзительными, что по силе могли смело сравниться с рентгеновскими аппаратами. Я тут же решила, что такая ударная доза облучения не пойдет на пользу и быстро покинула рабочее место. Начальник проводил меня до директорского этажа и пожелал удачи.

На этаже у Плетнева был своей, отдельный решепшн. Мельком взглянув на барышню, стоящую за стойкой, сразу же поняла опасения Мири. Да любая нормальная жена должна сходить с ума от ревности, если в компании мужа работают такие Сильфиды. Интересно, а это все у нее настоящее? Или на нее работает команда пластических хирургов?

Меня провели, вернее сказать, сопроводили, до приемной Плетнева и оставили наедине с его личным помощником. Мужчиной, кстати сказать.

— Виктор Алексеевич вас ждет, — степенно произнес помощник, стараясь незаметно рассмотреть меня со всех сторон.

Я решила, что его любопытство несомненно оправдано, тем более, что проявлял он его очень ненавязчиво, и оставила горящие взгляды без комментариев. Потянула за ручку, открыла дверь и вошла в святая святых.

Ну, что сказать. Кабинет Плетнева впечатлял. Внушительным размером. Дизайном. Очень лаконичным и очень мужским, идеально подходящим хозяину кабинета.

Он, кстати, вопреки ожиданиям, не сидел за своим директорским столом, а стоял у окна и любовался панорамным видом города. Услышал, что я вошла, и повернулся ко мне лицом.

— Доброе утро, Ядвига, — поздоровался так, будто не ехал несколькими часами ранее за мной от самого дома.

— Доброго утра, — невозмутимо повторила я следом за Плетневым, мгновенно включаясь в его игру.

А что? В конце концов, он платит мне зарплату. Хочется ему поиграть в начальника, я поддержу.

Плетнев подошел к столу, но садится не стал, махнул рукой в сторону кресла напротив и пригласил:

— Присаживайтесь.

Я устроилась на предложенном месте и расправила складки на юбке.

— Благодарю.

Только после этого Плетнев сел в свое кресло.

— Вы работаете у нас уже неделю, — сообщил мне Виктор Алексеевич строгим тоном.

Я кивнула, давая понять, что помню.

— Я внимательно наблюдал за вами и хочу сказать, что доволен вашей квалификацией, — сказал Плетнев и замолчал.

Я поддержала паузу, а, когда она несколько затянулась, спросила:

— Но?

— Но? — удивился Плетнев.

— Виктор Алексеевич, мне показалось, что есть какое-то «но», — пояснила я.

— Нет, — возразил Плетнев, — никакого «но» нет. Меня устраивает то, как вы работаете.

Я посмотрела на Плетнева и решила, что пора заканчивать это представление. Неужели он всерьез считает, будто я поверю, что председатель совета директоров лично наблюдает за работой какого-то рядового финансового аналитика?

Пора сворачивать этот фарс.

— Виктор, скажи, зачем ты меня вызвал? — спросила у него.

— Захотел увидеть, — ответил Плетнев просто и уставился на меня.

— А вот это вот, — я обвела рукой кабинет и процитировала: — «доволен вашей квалификацией», это ты к чему сказал?

— Надо же было мне что-то сказать, — пожал он плечами.

— То есть, на самом деле, работаю я из рук вон плохо?

— Ядвига, ты же не думаешь, что я лично следил за твоей работой?

— Конечно, думаю, — серьезно ответила я. — А это не так? Ты не следил?

Брови Плетнева поползли вверх, а я улыбнулась, давая понять, что просто пошутила.

— Хочешь чая? — предложил Плетнев, отвечая улыбкой на мою улыбку.

— Здесь?

— Можем спуститься в кафе. Но, боюсь, там нам не дадут спокойно поговорить.

— Да уж, представляю. Наше совместное чаепитие взорвет умы твоих сотрудников, — согласилась я. — Давай их пожалеем, им еще работать.

— Давай. Распорядиться, чтобы чай принесли сюда?

— Не хочу чая, — отказалась я. — Спасибо.

— Кофе?

— Давай обойдемся без кофе.

— Как скажешь, — согласился Плетнев и снова замолчал.

Мы сидели напротив друг друга и стойко держали паузу.

— Я пойду? — наконец прервала я молчание.

— Куда? — не понял Плетнев.

— На свое рабочее место, — терпеливо пояснила я.

Плетнев еще немного помолчал, побарабанил пальцами по столу и решительно произнес:

— А у тебя теперь будет другое рабочее место.