Глава 27

Под пристальным взглядом Плетнева Валентин тут же отошел от меня.

— Не слышу ответа, — процедил Плетнев и обратился уже к Валентину: — Что ты тут делаешь?

— Ваш телефон не отвечал. Я зашел за вами в номер.

— Зачем?

— Мы должны согласовать дату вылета в Москву, — ответил Валентин.

— Что ты забыл в моей спальне?

— Я искал вас.

Пользуясь тем, что Плетнев отвлекся, я подхватила многострадальное платье и быстро надела его на голое тело. Но не успела завязать завязки, как Плетнев обратился ко мне:

— Ядвига?

Тон был таким, что мгновенно захотелось вытянутся в струнку и отдать честь, как на плацу. Но я сдержалась. Поправила воротник, отряхнула рукава и только после этого ответила:

— А я тут ночевала.

Коротко и по существу.

Мой ответ привел Плетнева в чувство, он чуть согласно кивнул. То ли давал понять, что помнит об этом, то ли командовал продолжать. Но вся эта нелепая ситуация изрядно мне надоела. Похоже, меня окружают настоящие мачо, черти бы их взяли. Вот пусть сами и разбираются, без меня.

— Я пойду, с вашего разрешения, — сообщила я Плетневу, обошла Валентина и двинулась на выход.

Босиком, кстати. Туфли свои я так и не нашла, и нижнее белье осталось на кровати Плетнева. Ничего, будет ему на память.

Валентин, отлично зная меня, просто шагнул в сторону, освобождая проход. Плетнев же явно не ожидал от меня такого. Он скользнул взглядом по моей фигуре, задержался на босых ногах и уже спокойнее сказал:

— Задержись, пожалуйста. Я сейчас освобожусь, и мы поговорим.

В принципе, поговорить я была не против, поэтому ответила:

— Я пока схожу в душ.

— Конечно, — согласно кивнул Плетнев и сказал Валентину: — Иди в гостиную, я подойду через минуту.

Когда Валентин оставил нас одних, Плетнев стремительно подошел, обнял меня и прижал меня к себе.

— Все нормально? — спросил, устроив подбородок на моей макушке.

— Естественно, — ответила, уткнувшись носом ему в грудь.

— Расскажешь, что тут произошло?

— Да ничего особенного не произошло, — я тоже обняла его за талию. — Пришел твой охранник, увидал меня, устроил допрос.

— В смысле?

— Кажется, он принял меня за промышленную шпионку, — соврала я, мысленно молясь, чтобы у Валентина хватило сообразительности подтвердить мою ложь.

— Он не обидел тебя?

— Господи, конечно же, нет.

— Со стороны вы выглядели очень странно.

— Разумеется, странно, — согласилась я и успокаивающе погладила Плетнева по спине. — Этот амбал и голая женщина. Представляю, что ты о нас успел подумать.

— Валентин не амбал, — возразил Плетнев, и я почувствовала, как под моими пальцами расслабляются его мышцы.

— Да какая разница, — я потянулась и поцеловала Плетнева в шею. — Плевать.

— Я испугался, что Валентин обидел тебя.

— Нет, — я оторвалась от Плетнева и заглянула ему в глаза. — Ничего не было, не забивай себе голову. Это просто недоразумение. Я проснулась, а тебя нет. Куда ты уходил?

— Давай сделаем так, — предложил Плетнев, — я сейчас решу все вопросы с Валентином, а ты пока примешь душ.

— А потом? — я позволила себе улыбнуться.

— А потом мы будем завтракать, и я расскажу тебе о наших планах.

— А у нас есть планы? — удивилась я.

— Конечно есть.

— Какие?

— Расскажу через пару минут, потерпи, — Плетнев поцеловал меня в нос. — Беги в душ.

За завтраком, который нам сервировали, пока я была в душе, Плетнев опять вернулся к прежней теме.

— Ядя, что, все-таки произошло в спальне?

Еще стоя под прохладными струями воды, я пришла к выводу, что сытный завтрак мне не помешает. Поэтому, сев за стол, выбрала круассан посимпатичнее и стала со всей тщательностью намазывать его маслом, прикидывая, что положить сверху — сыр или ветчину. А может, и то, и другое? Я столько калорий за эту ночь сожгла, могу позволить себе плотно покушать.

Вопрос Плетнева оторвал меня от раздумий о ветчине, я подняла глаза на мужчину, сморщила нос и ответила:

— Ты-то сам как думаешь?

— Мне не понравилось, как Валентин смотрел на тебя, — заметил Плетнев крайне недовольно.

Я успела уже надкусить круассан и испачкать губы в сливочном масле. Пришлось отложить выпечку, промокнуть рот и озвучить внезапную догадку:

— Это сцена ревности?

Плетнев не спешил отвечать. Налил себе кофе из серебряного кофейника, сделал глоток и чуть поморщился — видимо напиток не вполне соответствовал его изысканному вкусу.

Я тоже не торопилась возвращаться к завтраку, уж очень интересно было, что он мне ответит.

— Нет, — сказала наконец Плетнев, — это не сцена ревности.

— То есть ты не ревнуешь? — уточнила у него на всякий случай.

— Ревную.

— Тогда что это? Допрос? — продолжила я чуть насмешливо.

Плетнев чуть поморщился и сказал уже совершенно другим тоном:

— Я просто задал тебе вопрос и хочу услышать на него ответ.

Но перемена в его настроении меня не насторожила.

— О, как. Проснулись инстинкты собственника?

И потянулась налить себе кофе. Гулять, так гулять.

Но Плетнев перехватил мою руку, вынуждая сесть на место.

— Я не хочу, чтобы моя женщина разгуливала голая перед другими мужчинами.

— А я и не разгуливала, — пошла я на попятный. — Я в душ шла, когда твой охранник появился в номере. Дальше ты уже знаешь, повторять не буду.

— Хорошо, — он тоже готов был уступить. — Давай оставим эту тему и вернемся к еде.

— Согласна.

Он сам налил мне кофе и подал чашку.

— Когда мы возвращаемся в Москву? — спросила в перерыве между глотками.

Кофе, кстати, действительно был так себе, средненький.

— Пока не возвращаемся, у нас другие планы, — ответил Плетнев, напуская тумана.

— Вик, — я снова отложила круассан, — что ты задумал?

— Мне нравиться, когда ты меня так называешь, — с удовольствием сказал Плетнев. — Вик. Очень…. Интимно.

— Какой же ты развратный тип, — в шутку пожурила его.

Плетнев привстал и потянулся ко мне.

— Развратный, — согласился он, целуя мои губы. — М-м-м-м, маслице…. Вкусно-то как….

Стараясь не прерывать поцелуй, Плетнев поднялся, одной рукой удерживая меня за талию, другой сдвинул посуду в сторону и усадил меня на освободившееся пространство, вклиниваясь между моих ног. Я тут же обвила ими мужскую талию и притиснулась как можно ближе.

— Развратный тип, — повторила, касаясь губами его губ, — а как же завтрак?

— Да черт с ним, — отмахнулся Плетнев. — Потом позавтракаем, согласна?

И его рука скользнула по груди, развязывая платье.

— Абсолютно, — выдохнула я, ощутив как напряжный член прижался к моему бедру.

И нам стало не до еды.

Я тонула. Захлебывалась. Растворялась. В своих ощущениях, в мужчине, что поддерживая меня под ягодицы, ритмично заполнял собой. Я чувствовала, как член глубоко входит в меня, почти касаясь матки. На какой-то миг испугалась боли, но ее не было — только жаркая волна наслаждения прокатилась по телу. Я впилась пальцами в мужскую спину, не отдавая себе отчета в том, что ногти вспороли теплую кожу, оставляя красные полосы.

Плетнев дернулся, его руки ощутимо сжали мою попу, еще глубже насаживая меня на твердый член.

— Ви-и-и-ик, — простонала я, бессильно откидывая голову.

Плетнев шумно выдохнул через сжатые зубы и кончил следом за мной.

Упал рядом, притянул меня к себе, поцеловал в щеку. Стало смешно.

— Ты чего? — спросил немного хрипло.

— После всего, что мы с тобой вытворяли, меньше всего я ожидала поцелуя в щеку.

— Что попалось, то и поцеловал, — пробурчал мужчина, притягивая меня к себе.

— Когда мы летим в Москву? — вернулась я к вопросу нашего возвращения.

— Что ты там забыла? — лениво шепнул Плетнев и прикусил мне мочку уха.

— Ничего особенного, — мотнула я головой, стараясь освободиться.

— Тогда чего ты так спешишь?

— Ты можешь просто ответить?

— Могу, — согласился Плетнев. — И отвечаю: мы не летим в Москву. Мы летим в Сингапур, как я тебе и обещал.

— Почему в Сингапур?

— Потому что я хочу провести с тобой наедине хоть пару дней. Только ты и я.

— И твоя группа поддержки, — добавила я.

— Никакой группы поддержки не будет. Они летят в Москву.

— Категорично.

— Обойдемся без них, я так думаю, — ответил Плетнев.

— Мы надолго в Сингапур?

— К сожалению, только на два дня. Потом возвращаемся в Москву. Я бы рад задержаться, но дела не ждать не будут.

— Неужели ты полетишь обычным самолетом? — поддела я Плетнева.

— Нет, мы полетим на корпоративном джете.

— Да ты, я смотрю, совсем разошелся, — развеселилась я.

— Ты забыла, — притворно нахмурил брови Плетнев, — я тиран, самодур и деспот. Что хочу, то и ворочу.

При этом он выглядел так уморительно, что я не сдержалась и расхохоталась.

— Ядя, — он улыбнулся, — неужели я не могу один раз в жизни воспользоваться своим положением в личных целях?

— Это ты про самолет?

— И про него тоже, — согласился Плетнев.

— Вик, неужели ты никогда не самодурничал?

— Слово-то какое, — усмехнулся он. — И откуда взяла?

— Только что придумала. Так что, так-таки и ни разу?

— Да как-то ни к чему было, — засмущался Плетнев.

— Вик, какой ты смешной, — сама того не желая, растрогалась я и погладила его по гладковыбритой щеке.

Он поймал губами ладонь, поцеловал, попытался прикусить пальцы, но я оказалась проворнее — тут же спрятала руку за спину.

Романтический момент был испорчен бурчанием моего голодного желудка.

— Давай подниматься, — велел Плетнев, — и пойдем тебя кормить. Пока ты вконец не оголодала.

— Мне бы все-таки добраться до номера, переодеться.

— Вместе зайдем. Ты не против? Не хочу с тобой расставаться.

Я была всецело за — мелькнула мысль о том, что Валентин вполне способен поджидать меня у моего номера, чтобы продолжить выяснение того, чего давно уже нет. Да и не было никогда. Если это так, то увидев Плетнева, он не рискнет надоедать мне.

Но говорить об этом Плетневу я не собиралась, поэтому просто ответила:

— И я не хочу.

Он ничего больше не сказал, только глаза словно бы засветились изнутри.

Мы провели в Сингапуре два чудесных дня. Раньше я и не подозревала, как это здорово — просто гулять, пробовать незнакомую еду, разговаривать, с каждой новой фразой все больше узнавая друг друга. В чем-то мы с Плетневым были очень похожи, в чем-это абсолютно разные. В чем-то соглашались безоговорочно, в чем-то спорили до хрипоты. Ругались, целовались и снова спорили. Не стало ни прошлого, ни будущего. Осталось лишь настоящее, где мы были вместе.

Два дня пролетели незаметно, и нам пора было возвращаться в Москву. Осознание того, что сказка подошла к конце накатило на меня утром третьего дня. Я лишь открыла глаза, не успев еще как следует проснуться, а в голове набатом прозвучало: все.

Резко повернула голову — Плетнев лежал рядом на кровати с точно таким же выражением лица. Но надо отдать ему должное, он моментально взял себя в руки.

— Все только начинается, — сказал он, будто прочитал мои мысли, и притянул поближе к себе.

— Какие у нас планы? — спросила я, уже привычно устраивая голову на его плече.

— Не спеша поднимается, завтракаем и выдвигаемся в аэропорт. Вылет через три часа.

— Успеем? — засомневалась я.

— Ну, — протянул Плетнев, и я ощутила, как его ладонь, тоже довольно привычно, устроилась на моей попе, — если ты не будешь меня соблазнять …

— И грязно домогаться? — мои руки тоже пришли в движение.

— Очень грязно.

— Перестать?

— Ни в коем случае…..

В постели мы немного задержались, поэтому завтрак прошел по-военному быстро.

— Что мы будем делать в аэропорту столько времени? — проворчал Плетнев, когда мы стояли у стойки регистрации отеля.

— Ты не понимаешь, это же Чанги, — ответила я эмоционально.

— И что? — не понял Плетнев.

Пришлось пояснить:

— Это же самый лучший аэропорт в мире. Я так давно мечтала его посмотреть, а у нас как раз есть свободное время.

— Если мечтала, отчего не прилетела? — поинтересовался Плетнев, оплачивая счет.

— Некогда было, работала много, — ответила не задумываясь, а потом прикусила язык.

Боже, что я несу?! А что, если Плетнев, заподозрит меня? Почувствует нестыковки в моей истории?

Но он, похоже, и мысли не допускал, что я могу ему врать.

— Да ты, оказывается, трудоголик, — и меня снова поцеловали.

— Угу, — согласилась я.

В аэропорту Чанги, по полному праву считавшемуся лучшим в мире, Плетнев не отходил от меня ни на шаг. Правда, за оставшееся время нам не удалось увидеть весь аэропорт, он действительно был очень большой. Но в саду орхидей мы с ним погуляли.

— Никогда не думал, что получу удовольствие от прогулки в аэропорту, — заметил Плетнев, усаживаясь в кожаное кресло в салоне самолета.

— Да, впечатляющее сооружение, — согласилась с ним, поглаживая светлую кожу кресла.

Все-таки в частном самолете есть своя прелесть, к хорошему быстро привыкаешь.

Уже в Стамбуле Плетнев сказал:

— У нас есть восемь часов для разграбления города.

И я разулыбалась от предвкушения.