Глава 31

— Знаешь, — вдруг сказал Виктор, лениво потягивая вино, — я никогда не думал, что со мной может такое случиться.

Мы сидели в номере отеля «Шератон» в Мендосе, смотрели на вечерние огни и дегустировали местное вино.

— О чем ты? — спросила, отдавая должное аргентинскому напитку.

Ибо мы не просто пили вино, мы наслаждались «Мальбек» — самым знаменитым вином Аргентины. К слову сказать, город, в котором мы пребывали, был крупнейшим винодельческим центром страны.

— Я никогда не думал, что смогу так беззаветно полюбить женщину, — ответил Плетнев. — Всегда считал, что возвышенные чувства совершенно не мое. А сейчас смотрю на тебя и не могу понять — как я мог жить без тебя все эти годы.

Он говорил задумчиво, будто сам с собой, а я с каждым его словом ощущала, как разрастается у меня в груди черная дыра. Огромная, темная, страшная.

Я добилась своего. Виктор действительно любит меня, и я могу всласть насладиться своей местью. Только отчего же мне так больно?

Протянула руку, нашла его пальцы и крепко сжала.

— Я никогда ничего не боялся, — продолжал Виктор. — А сейчас с ума схожу от мысли, что с тобой может что-то случиться.

— Ну что ты, — мне стало совсем не по себе, столько отчаяния и боли прозвучало в его голосе. — Что может со мной случиться?

— Ядя, ты такая наивная, — нежно улыбаясь, ответил Плетнев. — Случиться может все, что угодно.

— Ты сгущаешь краски.

— Вернемся в Москву, распоряжусь, чтобы тебе увеличили охрану, — словно не слыша меня, сказал Виктор.

Я решила не нагнетать, поэтому просто ответила:

— Конечно, если тебе так будет спокойнее.

— Спасибо тебе, — серьезно сказал он, — за то, что ты появилась в моей жизни, за то, что решила быть со мной, за то, что принимаешь мен таким, какой я есть.

В эту ночь Плетнев любил меня, как будто в последний раз.

Целовал, вылизывал, имел языком и пальцами, раз за разом доводя меня до оргазма. Его руки были повсюду, его губы изучили каждый миллиметр моего тела. Измученная удовольствием и разомлевшая, я хотела было вернуть Виктору хоть малую толику того наслаждения, что он подарил мне. Попыталась уложить его на спину, накрыла рукой твердый член, но Плетнев перехвалил инициативу. Приподнялся и ловко перевернул меня, устраиваясь между моих разведенных коленей. Член скользнул, проникая сразу на всю длину, так резко, что стало немного больно. Но вспышка удовольствия тут же погасила крохотную искорку боли, и я обхватила Виктора ногами, прижимая к себе еще плотнее.

Он чуть отстранился, опустил глаза вниз, туда, где мы были единым целым.

— Смотри, — шепнул хрипло, — как это красиво.

Разомкнув ноги, приподнялась на локтях. Так, чтобы и мне было видно.

Его член, темный, туго перевитый выступающими венами, вышел из меня, блестя от смазки. Плетнев взял его в руку и обвел им набухшие губы, надавил на клитор. От удовольствия я на секунду прикрыла глаза, но снова их распахнула, чтобы, не отрываясь уже, смотреть, как Виктор ласкает меня между ног.

Он продолжал водить членом по влажной промежности, а после одним движением вновь вошел в меня.

Подхватил меня за бедра, дернул на себя и, наконец, посмотрел мне в глаза.

— Только так, Ядя, — сказал серьезно. — Только вместе. Всегда. Согласна?

Внутри меня закрутился маленький вихрь. Низ живота свело в сладкой судороге. Виктор качнул бедрами, еще глубже проникая, и вихрь превратился в настоящий торнадо, накрывая меня с головой.

— Согласна? — повторил Плетнев, содрогнувшись в оргазме.

И я ощутила, как меня заполняет горячая сперма.

— Да, — прохрипела, почти теряя сознание от удовольствия.

Когда я вышла из душа, Плетнев уже спал. Отрубился прямо поперек кровати. Я улыбнулась и накинула на его голое тело простыню, а после, найдя сигареты, вышла на балкон. Прикурила, любуясь ночным небом, а потом достала телефон и набрала Валентина.

— Это я, — сказала, когда Валентин снял трубку.

— Надо же, — ответил он серьезно, без издевки, — ты дозрела.

Я поняла, что он имеет в виду не мой звонок, а то, что я, наконец, решилась довести свой план до логического конца.

— Мне нужна твоя помощь.

— Это я уже понял, — ответил Валентин.

— Мы в Мендосе, это …, - начала объяснять, но он перебил:

— Знаю.

— Мне нужен мой паспорт с отметкой о пересечении границы.

— Твой? — уточнил Валентин, имея в виду мой настоящий паспорт.

— Да. Сможешь сделать?

— Иногда мне кажется, что ты всерьез считаешь меня всемогущим, — заметил Валентин.

— Значит, не получится? — расстроилась я.

Если Валентин не сможет поставить отметку о пересечении границы в мой настоящий паспорт и каким-то образом передать его мне, я окажусь в весьма непростом положении.

— Я так понимаю, что паспорт нужен тебе на месте, а не в Москве?

— Правильно понимаешь. Я заплачу. Столько, сколько нужно будет.

— Обойдусь, — отмахнулся Валентин. — Ты хранишь документы в банке?

— Да. В моей квартире, в шкафу лежит доверенность на тебя. Ключи от квартиры у соседки. Просто назови свое имя, и она их отдаст. Я с ней договорилась.

— Да ты прямо шпионка, — восхитился Валентин.

— Нужда скачет, нужда пляшет, нужда песенки поет, — мрачно выдала в ответ известную поговорку.

— Хорошо, заберу. Буду у тебя через три дня.

— Сам прилетишь? — уточнила я.

— Нет, — в его голосе появилась насмешка, — пошлю курьера. Жди.

И повесил трубку.

Через три дня он позвонил снова.

Мы с Плетневым как раз гуляли по центральному рынку, дегустируя местные продукты, начиная со сладостей и заканчивая специями.

Я достала из сумки мобильный, посмотрела на экран и почувствовала, как кровь отхлынула от щек.

— Да, — ответила на звонок, делая шаг в сторону, подальше от Виктора.

— Я в городе.

— Привет. А я сейчас в Аргентине.

— Где тебя найти?

— Погода отличная, — бодро отрапортовала я в трубку. — Мы гуляем. Вот как раз зашли на центральный рынок.

— Понял тебя. Буду через десять минут, я тут неподалеку. Выйди на улицу, там, на перекрестке есть «Макдоналдс». Скажешь, что захотела в туалет. Ты поняла?

— Конечно. Спасибо, что позвонила.

Я вернула телефон в сумку и повернулась к Виктору.

— Приятельница нарисовалась. Представляешь, несколько месяцев не звонила, а тут появилась.

— Бывает, — согласился Виктор. — Ну что, пошли дальше?

— А давай устроим перерыв на кофе, — предложила я. — От всех этих десертов у меня уже перенасыщение глюкозой.

— Согласен. Где будем пить кофе?

— Через дорогу есть «Макдоналдс», пошли туда.

— Стоило лететь на другой континент, чтобы пить кофе в этой забегаловке, — усмехнулся Виктор.

— Там наверняка есть чистый туалет.

— Ясно, тогда пошли.

— Только сначала давай попробуем еще вот то печенье, — предложила я, стараясь потянуть время.

До встречи с Валентином оставалось еще целых восемь минут.

Плетнев взял два капучино, мы устроились за столиком у окна.

— Ты, вроде, руки хотела помыть, — напомнил мне Виктор.

— Да, — кивнула немного рассеянно и пошла искать туалет.

Меня ощутимо колотило, я волновалась, что Виктор может догадаться или Валентин по какой-то причине не придет. Но он уже ждал меня в предбаннике.

— Настучат тебе по мозгам благочестивые аргентинские дамы. Увидят и решат, что ты извращенец, — заметила вместо приветствия, чувствуя, как меня немного отпустило.

— Отобьюсь, — отмахнулся Валентин.

— Привез?

— Разумеется, — он достал из кармана небольшой конверт. — Иначе зачем бы я прилетел?

— А на работе что сказал?

— А на работе у меня заслуженный отпуск, — ответил Валентин. — И я путешествую.

— А если проверят?

— Да кому это нужно. Ты, Ядвига, действительно, как шпионка стала.

— Наверное, — согласилась я, вертя в руках конверт. — Нервничаю.

— Значит, решилась?

— Решилась.

— И что, план уже есть? — спросил Валентин.

— Есть.

— Интересно, какой?

— Не хочу говорить, боюсь сглазить.

— Или передумать?

— И передумать тоже боюсь, — ответила честно.

Валентин знал обо мне столько, что скрывать свои страхи не имело смысла. Все равно он догадается.

— От меня еще что-то требуется? — спросил Валентин.

— Арендуй машину в Мендосе, — попросила я.

— Зачем?

— После того, что я сделаю, мне надо будет уехать.

— Он станет тебя искать?

— Я сделаю все, чтобы не стал. Но подстраховаться надо.

— И куда ты собираешь ехать на машине? — заинтересовался Валентин.

— В Сантьяго. Оттуда вернусь в Москву.

— Ты серьезно собираешься ехать через горы в Чили?

— Да, — ответила коротко.

— Поеду с тобой, — решил Валентин.

Он сказал это так, что я поняла — спорить бесполезно. Полезла в карман, достала мобильный и открыла карту.

— Вот здесь будешь ждать меня через три дня в десять часов утра, — ткнула пальцем в экран.

Валентин проследил за моим пальцем, кивнул.

— Как скажешь, — согласился и добавил: — А все-таки, что ты задумала?

— Увидишь. И возьми, на всякий случай, канистру с бензином.

— Ядвига, надеюсь, ты не планируешь поджечь Плетнева? Не то, чтобы я был против, но тебе не стоит этого делать.

— Беспокоишься? — хмыкнула насмешливо.

— Только за твою бессмертную душу.

— А раньше ты был не против того, чтобы я его убила.

— Раньше ты была мертвой, — непонятно ответил Валентин.

— А теперь, выходит, ожила? — нарочито грубо спросила я.

— Выходит, что так, — согласился Валентин.

— Не беспокойся, его там вообще не будет.

— Он отпустит тебя в горы одну? — удивился Валентин. — Но как?

— Я же сказала, что все продумала. Жди меня, как договорились. И вот еще что. Возьми, — я вернула его конверт с паспортом. — Пусть пока побудет тебя, от греха подальше.

— Хорошо, — Валентин забрал паспорт, убрал его в карман. — Тогда до встречи через три дня. Если передумаешь, позвони.

— Не передумаю, — буркнула я и вышла из туалета.

Свой план я придумала несколько дней назад.

Мы с Плетневым поехали смотреть Мост Инков. Была такая достопримечательность в двухстах километров от Мендосы. Всласть полюбовавшись на мост естественного происхождения, мы двинулись назад в город. Плетнев вел внедорожник, я рассматривала карту, выискивая, куда бы еще заехать.

— О, смотри, — обратилась я в Виктору. — Тут есть свой Лаг-Вегас.

— Скорее всего, паршивенький городишко, — заметил Виктор, не сводя глаз с дороги. — Но, если хочешь, можем заехать.

— Нам немного не по дороге.

— Ну и что? Мы же просто катаемся. Едем?

— Едем, — решила я.

Местный Лас-Вегас действительно оказался маленьким городком, скорее даже поселком. Но вокруг открывались такие виды, что мы не расстроились. Наоборот, продолжили путь по грунтовой дороге, удаляясь от Мендосы.

Спустя минут сорок наткнулись на то ли ферму, то ли ранчо и решили остановиться, передохнуть и размять ноги.

Плетнев пошел на разведку, а я достала термос с кофе.

— Представляешь, здесь можно покататься на лошадях, — вернувшись, доложил Виктор. — Не желаешь отправиться на конную прогулку?

Я оглянулась вокруг. Мы были в долине, со всех сторон окружной горами. Ярко светило солнце, а небо над нами было такого невообразимого голубого цвета, какой бывает только на картинах и рекламных плакатах. Тепло, радостно, романтично.

— Желаю.

Виктор договорился с хозяином, нам выделили двух в меру резвых жеребцов и сопровождающего, и до заката мы катались по долине.

Когда ввернулись на ранчо, меня сняли с седла — болела каждая мышца и передвигаться самостоятельно я не могла. Решено было заночевать на месте.

Ночью, лежа на кровати и перебирая в памяти прошедший день, я и придумала свой план.

Утром, проснувшись пораньше, мы с Плетневым сели за стол — хозяева предложили позавтракать перед обратной дорогой.

— Мы же не спешим уезжать? — обратилась к Виктору, глядя, как помощница хозяйки заваривает для нас мате.

— Отсюда?

— Из Мендосы.

— Я бы с удовольствием задержался еще дней на десять, — ответил Виктор. — Если ты не против.

— Отлично, — обрадовалась я. — Знаешь, мне бы хотелось взять несколько уроков верховой езды.

— Ты хочешь каждый день ездить сюда из города? — уточнил Виктор.

— Всего-то часа полтора, — ответила и посмотрела просительно.

— Да ради бога, — ответил Виктор. — Хочешь кататься на лошадях, будем ездить сюда и кататься.

Закончив завтрак, Плетнев договорился об уроках верховой езды, и мы отправились обратно в Мендосу. По дороге я все больше молчала и смотрела в окно. Когда вернулись в город, план был полностью придуман.

Разговор с Валентином неожиданно сильно утомил. Я вернулась в зал и в буквальном смысле плюхнулась за наш столик. Сидела, тупо уставившись на чашку с остывшим эспрессо, и гадала: а хватит ли у меня сил провернуть все, что задумала?

— С тобой все в порядке? — осторожно поинтересовался Плетнев, как мои пальцы судорожно выстукивают по столешнице то ли похоронный марш, то ли Мендельсона.

Я вынырнула из своих невеселых мыслей, убрала руки со стола и лучезарно улыбнусь:

— Конечно, просто немного задумалась.

— Выглядишь так, будто решаешь какую-то глобальную проблему, — заметил Виктор. — И, судя по всему, не очень приятную.

— Да какие у меня могут быть проблемы. Разве что ноготь на пальце чуть не сломала, — попробовала отшутиться, но ничего не вышло — Плетнев слишком хорошо успел меня изучить.

— Ядя, пообещай мне — чтобы с тобой ни случилось, я узнаю первым. Любая проблема, любые сомнения — и ты сразу пойдешь с этим ко мне, пусть даже и со сломанным ногтем. Договорились?

— Конечно, — немного рассеянно кивнула в ответ.

— Почему мне кажется, что ты меня не слушаешь? Ядя, ау!

— Слушаю, — отозвалась я с готовностью.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Сказала и тут же застыдилась. Виктор он такой… такой… а я его обманываю.

«Он виноват в смерти твоего сына», — пришел на помощь внутренний голос.

«Виноват», — согласилась я.

«Он должен понести за это наказание».

«Должен».

«Ему должно быть больно».

«Да».

Только почему от мысли о том, как я собираюсь поступить с Плетневым, больно становилось мне?