Глава 29

— Дядя котик, а когда мама проснётся?

Из тяжёлого забытья меня выдернул голосок Юлы. В нём слышалась несвойственная ей тревожность и страх. Что-то скрипнуло, потом щёлкнуло.

Противно запахло синтетическим белковым бульоном.

— Ты спрашивала у меня это пять минут назад, мелкая. Вот, держи и ешь, — голос принадлежал мужчине. В моей голове вяло зашевелились мысли.

Кто это может быть? Где мы, вообще, и почему мне так плохо?

Моя спина жутко ныла, бок тянуло, а ноги онемели. Я точно лежала на животе. Странная поза, да и матрас подо мной больно мягкий. А дома пластик сплошной. Локти отбить можно, переворачиваясь во сне.

— Это невкусно, — заканючила моя мелочь, — не буду. Он пахнет. И как слизь из носа. Бэээ.

— Ох, и балованная ты. Испортит тебя мама. Что же голодная ходить собралась? Другого тут нет, — снова этот мужчина.

Я знала голос, но в задурманенной голове нужный образ не находился. Почему-то в памяти всплывал бар. Будто говоривший оттуда.

— Есть, — нагло заявила Юла, — яблочки там внизу. Их много и они вкуснее.

— Да, яблоки есть, — легко согласился незнакомец, — но они только для послушных маленьких девочек, которые сначала поели бульон.

Какие яблоки? Я точно помнила, что в коробке домой принесла брюкву, свёклу, картофеля немного. Что происходит?

Я попробовала открыть глаза, но веки словно свинцом налились. Слух улавливал методичный гул. И запах этого бульона ударял в нос. А ещё невыносимая боль в пояснице. Словно калёным железом прижигали.

В ногах ощутила какое-то шевеление. Наверное, там Юла сидит. Я сжала и разжала кулаки. Это, казалось бы, лёгкое движение далось мне с великим трудом.

— А мама разрешает мне есть яблоки без бульона, — дочь пошевелилась, задевая мои ноги. Это было неприятно. Всё затекло. Мне хотелось потянуться, размять тело.

— А я не разрешаю. Корабль мой, капитан тут я. И если я велел есть бульон, значит, бери трубочку и пей его.

Успокоившись, я смирилась со своей беспомощностью. Напрягая память, всё пыталась сообразить, что происходит вокруг и где я. Что со мной произошло.

— Я ложку хочу, — Юла дёрнулась и слегка пнула меня в бедро. Не удержавшись, я тихо беззвучно зашипела.

— Веди себя спокойнее, мелкая, иначе пойдёшь в кресло.

— Я с мамой буду и хочу ложку.

Её вредность начинала раздражать уже и меня, а мужчина спокойно держался и не повышал голоса.

— Хоти, твоё право, — уже строже ответил он, — но есть ты будешь через трубочку, как это положено в космосе. А вот когда покажешь мне пустой контейнер, то я спущусь с тобой вниз. Ты наберёшь там всего, чего захочешь.

— Это нечестно, — Юла не сдавалась.

Она порой бывает такой противной и упрямой. Разве так можно себя вести?!

— Всё честно, — заявил мужчина, — равноправный обмен.

— А тут нет овощных шариков, а я без них не ем.

Ну, что за поганка.

— Будешь продолжать жаловаться — накажу и поставлю в угол. И никаких тебе яблочек. А у меня там ещё настоящая питайя есть и рамбутан.

В помещении повисло молчание. Только что-то ненавязчиво всё гудело и гудело, капая мне на нервы. Моя девочка, видимо, активно соображала, что такое питайя и рамбутан, и съестное ли это. Я и сама неуверенная была, что знаю эти фрукты.

— Половину контейнера я съем. За это яблоки, сколько захочу, и эти рамбуны и питайи, -

мысленно я усмехнулась. Вот же мелкая торгашка. Ну, подожди, доберусь я до тебя.

— Два контейнера ты съешь и, так уж и быть, дам одно яблоко и покажу рамбутан, — предложение незнакомца меня удивило. Интересный ход.

— Это нечестно! — возмутилась моя мелочь.

— А торговаться со взрослым дядей честно?

Тут я с ним тоже была согласна. Втянув воздух ноздрями, попробовала позвать дочь, но выходил тихий хрип.

— Один контейнер, — слёзно предложила Юла, — яблоки и бутан.

— Нет, три контейнера и дам одно яблоко.

— Нечестно! Нечестно! — Юла снова пнула меня ногой. — Нельзя маленьких обижать.

— А я разве обижаю? — кажется, он её поднял и пересадил куда-то.

— Я хочу к маме, — запищала она.

— Ты её задеваешь, и ей больно.

— Но она спит.

— И что? Разве во сне не может быть больно? Нельзя так. Ее нужно беречь и заботиться о ней. И, вообще, подумай над своим поведением. Ты девочка уже большая. Я предложил тебе съесть контейнер полезного бульона и дальше весь трюм твой, бери что хочешь. Но ты была против, значит, я ставлю новые условия. Четыре контейнера за половину яблочка.

— Нууу, — Юла скисла.

Но, по совести, кто бы там с ней не торговался, он всё делал верно. Моя мелочь в последнее время уж слишком стала наглеть и везде искать выгоду. Хоть кто-то её проучит.

— Так нельзя с маленькими, — обижено прошептала Юла, — мама проснётся и поругает вас. Вы нечестно спорите!

— Мама твоя очнётся и ремня от меня получит за то, что так тебя избаловала.

Очнусь? Ну да, миранец! Как озарение в голове нарисовался его ушастый образ. Наконец, моё сознание проснулось настолько, что включило упавшую в обморок память. Ну, конечно, мы же на корабле и летим невесть куда, а меня ранило. Теперь понятно, почему так плохо.

— Моя мама кому угодно попу надерёт, — тем временем заявила эта пигалица. — Она одним ударом в челюсть выносит всяких дураков.

— Юла, — хрипло пробормотала я, выдавливая слова и не узнавая собственный голос, — я тебе рот с порошком помою, будешь такое говорить.

— Мама! Мама проснулась, — запищала она над моей головой. — А этот вредный дядя мне кушать не даёт. Ему яблок жалко!

Вот ябеда, а. Ну как красиво всё перевернула на свой лад, а о бульоне сказать — это позабыла случайно.

— Ешь, что тебе дали, Юла, — я запнулась. Губы пересохли и потрескались. Облизав их, я снова захрипела. — И не забудь сказать дяде: "спасибо". И если он посчитает тебя воспитанной девочкой, то даст пол-яблока.

Эта фраза далась мне с таким трудом. В голове снова всё завертелось, унося меня куда-то.

— Поняла?! — негромко пробормотал миранец. — Даже мама со мной согласна. А если бы ты не спорила, то получила всё, что хотела. Это тебе уроком будет.

— Ну…

— Не нукай, а ешь, — губу пронзила лёгкая боль, словно она треснула.

— Ну, мама, она невкусно пахнет.

— Ешь и не зли. А то и половинку яблока не получишь, — пропищала я как можно строже. Глаза открыть у меня так и не вышло. Такое чувство было, что пока я спала, меня нещадно били.

Тёплая немного шершавая ладонь скользнула по моей голове, убирая волосы, налипшие на лицо.

— Плохо? — в голосе миранца звучало сочувствие. — Терпи, сейчас я помогу тебе.

— Главное, что живая, остальное мелочи, — прохрипела я.

— Молчи, — моих губ коснулось что-то прохладное, — это мазь. Она покроет кожу тонким слоем и смягчит.

Взяв мою руку, капитан натянул на нее манжету. Я ощутила лёгкий угол.

— Вот так лучше, сейчас мигом тебя реанимируем, — мягкие подушечки пальцев скользнули по моей щеке. — А ты бредила, детка.

— Фу, какое противное слово, — я поморщилась, — и звучит так приторно, аж зубы сводит.

— Ммм, значит, теперь только так и буду тебя называть, деточка.

— Да, иди ты, миранец, — прорычала я, — и чего я там набредила?

— Ну, ты весьма разговорчивая.

— Это, вряд ли, — во рту жутко пересохло, — пить хочу.

— Сейчас, — что-то осторожно раздвинуло мои губы, и в рот медленно хлынула простая вода. Но какой же вкусной она была. Я глотала маленькими глоточками и не могла напиться.

— Хватит, детка, — трубочка исчезла, вызывая приступ разочарования. — Пока буду давать понемногу. Твой организм не справляется так, как надо и не желает быстро восстанавливаться. Так что немного воды и ложечка бульона.

— Он ужасно пахнет, — пожаловалась я.

— Съешь бульон и я дам тебе яблоко, — услышав слова миранца, я скривилась, но промолчала. — Что даже торговаться не будешь?!

— Нет, больно ты хитрый. Да и яблоки я не ем.

— Судя по твоим анализам, ты вообще ничего не ешь.

— Тебе-то кот какое дело?

— Никакого. Хочешь тут загнуться, пожалуйста, люк для отходов у меня широкий — вылетишь в космос со свистом. А мелкую твою на БорГэ властям сдам и нет проблем. Так что открыла рот и съела, что даю.

Как ни странно, но я подчинилась. Этот мужчина умел правильно обрисовать ситуацию. Пусть и грубо, но очень доходчиво.