Глава 28

Я замялась и моментально прикинулась тяжелобольной.

Вот выворачивать свою жизнь перед этим незнакомцем совсем не хотелось.

Так что мне плохо, и всё тут.

— Да ладно, женщина, я вколол тебе тонизирующее, — бровь капитана скептически приподнялась в немом вопросе. — Ты сейчас, при желании, и кросс пробежишь, правда, после него дух испустишь, но это уже мелочи. Я жду ответ.

Прикусив губу, я не знала, что ему наплести. Не хотелось выставлять свою семью в чёрном цвете и рассказывать, как моя сестра, завалившись однажды домой после месячного отсутствия, сунула мне в руки новорождённую и отправилась отмечать счастливое избавление от беременности.

Нет, это не та история о себе, что я хотела поведать этому мужчине.

— Какая тебе разница? — серьёзным тоном произнесла я. — Сказала — моя дочь, значит, моя.

— Хм, — кошак противно так оскалился, глядя мне в глаза. — Ну не хочешь сама говорить, будем всё выяснять по-другому. Нажав пару ярких сенсорных клавиш на панели капсулы, миранец выпрямился и поправил манжет на запястье Юлы.

Что-то противно запищало над ухом.

— Что ты задумал? — всё это было подозрительным.

На табло забегали красные буковки. Всё заморгало и выдало: "23,5 %"

— Иии, — я указала взглядом в эту непонятную цифру, — что это за арифметика?

— Что всего лишь тётя?! — кажется, капитан был разочарован, — я-то думал там тайна великая. Интриги, похищения. Ну и чего было умалчивать?

Мне стало обидно. Какое он право имеет лезть в мою жизнь и семью.

— А с чего ты взял, хвостатый, что я должна откровенничать с тобой? — процедила я. — С чего вдруг?

Он низко склонился и шепнул мне на ушко, обжигая кожу дыханием.

— А как же теория, что разговоры с незнакомцами помогают облегчить совесть? Ммм. Я весь твой, сними с себя этот груз тайны.

Засопев, я попыталась от него отвернуться.

— Давай, на душе, правда, легче станет, — даётся мне, этот хвостатый смеялся.

— А она у меня не тяжёлая, — выпалила я. — И какое твоё дело, что у меня там на душе?!

— Скучная ты, — он распрямился. — Прямая как доска. Хоть бы пококетничала, что ли. Может быть, я и подобрел бы.

— Перетопчешься, вот пообещай довезти до БорГэ, тогда я тебе ещё и станцую.

— И это успеется, — мне достался такой неоднозначный взгляд, — но пока ты можешь только ползать. Не скажу, что не возбуждает, но не с такой дыркой от пули на боку. Вот подлатаем тебя, а уж потом я буду заказывать музыку.

Вытащив из ячейки шприц-пистолет, миранец вставил в него очередную капсулу с прозрачным содержимым.

— А это зачем? — все его жирные намёки я пропустила мимо ушей. Меня больше волновало, чем он меня колоть собирается.

— Чтобы не болтала, — мужчина демонстративно выпустил в воздух струйку препарата. — Так будем портить красоту. Ну, что, грудастенькая, в левую, — тяжёлая ладонь опустилась на мою ягодицу, — или в правую?

У меня от таких вольностей в глазах потемнело. То, как он меня назвал, я проигнорировала. Но что он хамски тискает — вот это уже спускать нельзя.

— Миранец, ты что где-то успел головой приложиться? Руки убрал! Мы ненавидим друг друга, не забывай это. Я воплощение всего, что ты терпеть не можешь в женщинах. Так что не тронь каку!

Он замер, а потом тихо засмеялся.

— Знаешь, в твоём случае мне поздно не нравится. Вляпалась ты, малышка, по самые коготки. Но лучше особо не ерепенься, а то, действительно, возьму плату за проезд натурой.

Он ощутимо так ущипнул меня за зад.

— Не лапай, сказала, — как меня раздражало его поведение. Хотелось просто двинуть с ноги, так чтобы родной хвост не узнал.

— Не смей на меня голос повышать, женщина, — склонившись, прошипел он мне на ухо, — на этом корабле всё моё. И лапать я могу всё что угодно. Так что прикрой свой пухленький ротик и ни выступай не по делу. Не мешай мне тебя лечить.

Меня что-то больно укололо пониже спины.

— Ай, — от неожиданности нога дёрнулась, по ней словно лава растеклась ноющая боль.

— Да, оно неприятное, — шепнул он. — Это противовоспалительное.

Бросив шприц — пистолет в лоток мужчина отошёл от капсулы.

— Всё. Операция закончена. Живи, красотка. Я накосячил — я и исправил.

Повернув голову, пристально наблюдала за ним. Странный он. Вроде и не злой, как прежде, но в то же время грубый. А может, я просто не всё знаю об этой расе.

Да я, вообще, о ней ничего не знаю.

Усевшись в кресло, он поднял голографическое изображение странной карты перед собой и замер. Вокруг головы мужчины тянулись тонкие полосы, соединяющиеся в ярких точках. Они вспыхивали и гасли, стоило капитану посмотреть в другую сторону. Иногда он тыкал в эти яркие звёздочки пальцем и приближал их.

Всё это казалось мне интересным, но задавать вопросы я не решалась.

Расслабившись на своём кресле, он продолжал наблюдать за этими полосками, пронизывающими пространство вокруг.

— Ваша раса не чтит женщин, да? — наконец, не выдержав, пробормотала я.

— Нет, у нас равноправие. Раньше практиковалось многожёнство. К чему вопрос?

— Пытаюсь тебя понять, — честно призналась я.

— Ааа, — удовлетворённо протянул он. — Надо же, я загадка для молоденькой человечки. Неужто понравился?! Я польщен.

— Говоришь прямо как старик. Да ты, если и старше, то ненамного, — проворчала я, уткнувшись носом в матрас. В голове появился странный гул.

На его губах снова скользнула противная снисходительная ухмылка. Это так раздражало.

— Я миранец, девочка, у нас иная физиология. Так что слушайся дядю и не перечь ему.

— Ой, куда бы деться, — я потёрлась щекою о матрас, кожа странно зудела. Анестезия начала отходить, и теперь у меня ныло всё тело. Прикрыв глаза, снова ощутила лёгкое головокружение и тошноту.

— Да, препараты дают лишь временный эффект, — услышала я. — Как станет совсем невмоготу, я тебя усыплю.

— Давай сейчас, — я сглотнула вязкий горький ком. С каждой секундой мне становилось всё хуже. В боку возникла дёргающая боль, будто кто-то подцеплял палочкой волокна мышц и резко тянул их вверх.

Губы пересохли.

— Миранец, я пить хочу, — шепнула куда-то в матрас.

Моего тела снова коснулись тёплые ладони, а я и не заметила, как он подошёл. Мне было так плохо.

— Пить хочу, — только эта мысль осталась в моей голове.

— Нельзя, — резкий голос ворвался в затуманенное сознание. — Что-то очень быстро тебя накрыло.

Прикосновения. Чужие пальцы скользили по коже. Ощущение странно будоражило. И мне это не нравилось.

— Не трогай, — выдохнула я, — я не хочу, чтобы мужчина меня касался.

Я не узнавала собственного голоса.

— Что так? Женщин любишь?

Этот вопрос обескуражил. Я уже не знала, как на него ответить. Голова стала совсем тяжёлой.

— Мужчины предают и думают только о себе. Всё зло от вас. Лучше одной, так спокойнее.

— И при этом она выплясывает на стойке в баре.

— Я ненавижу это, — мои губы не шевелились. — Ненавижу эти взгляды, будто я кусок мяса. Я всегда хотела учиться. Быть кем-то, а не просто трясущейся задницей.

— Ты ещё слишком молода, успеешь добиться всего этого.

Я не понимала, кто это говорит. Голос казался знакомым и чужим одновременно. Жмурясь, совсем перестала соображать, кто стоит рядом.

— Что притихла? — моих губ коснулось что-то мокрое. — Хочешь хорошо жить — добейся.

— Добиться?! — эта фраза показалась мне смешной. — Нет, я уже отработанный материал. Тупа как пробка, пишу с трудом, совершая десятки ошибок. Я уже никто. Но Юла, она может получить то, о чём мечтала я. У моей девочки должно быть будущее. Мне бы только добраться до Оюты. Я готова платить чем угодно, лишь бы у неё было будущее.

Мой голос стихал и становился невнятным. Губ ещё раз коснулась влажная тряпица.

Мысли скакали в разные стороны, и я не понимала: где я и что произошло. Только боль в пояснице оставляла моё сознание на плаву.

— Спи, женщина, — что-то больно кольнуло в плечо, — всё у нас будет нормально. Это я тебе обещаю.