Глава 12

Я не сразу поняла, что меня разбудило. За время путешествия я уже привыкла к ночному шуму. К возне под одеялами, ругани и неприличным стонам. Но вот сейчас появилось что — то иное, пугающее на подсознании.

Осторожно, чтобы не разбудить Демьяна, убрала со своего бедра его руку и привстала. Мужчина тут же заворочался и, с силой обхватив меня за талию, привлек к себе обратно. При этом даже не проснулся. Подождав пару минут и убедившись, что он снова глубоко дышит, вновь медленно подняла его руку и выскользнула из — под нее. Демьян спал.

Сев на край замызганной койки, осмотрелась. Неясная тревога разрасталась. Что — то неуловимое.

Прислушалась. В дальнем углу разговаривали несколько мужчин человеческой расы. Через пару коек от меня женщина тоже не спала и что — то читала. В другом конце пассажирского отсека несколько нелюдей разных рас рубились в карты, будто дня им для этого было мало.

Встав, я немного прошлась вдоль коек, на которых, посапывая и похрапывая, спали пассажиры. Но ничего, что могло бы меня встревожить, так и не увидела. Вернувшись, снова села на кровать и тяжело вздохнула.

Страх не уходил.

Напротив меня завозились под одеялом. Мой болезненный сосед так и не поднимался со своего места. Он не ходил ни в столовую, ни в санблок, но при этом изредка можно было услышать его глухие рыки и стоны. Периодически он ворочался под своим одеялом, видимо давая понять окружающим, что еще живой. Место рядом с ним пустовало, там кто — то явно должен был спать, но по факту владелец той койки ночи проводил у кого — то другого.

Мужчина снова завозился, и из — под одеяла высунулась синюшная худая рука с внушительными когтями. Я еще раз убедилась, что сосед мой не человеческой расы. Он странно провел ладонью по матрасу, словно пытался что — то нащупать, а затем неожиданно резко сжал ткань так, что острые когти прорвали ее. Было во всем этом что — то недоброе. Я заворожено наблюдала за больным нелюдем, еще не понимая, что мне напоминает эта синюшная конечность. Что — то неуловимо знакомое, но память отказывалась выдавать мне информацию.

Возникла трусливая мысль разбудить Демьяна, но вот адекватной обоснованной причины не находилось.

Что я ему скажу?

Что у меня предчувствие плохое, приступ тревоги или, что этот болезный матрас когтями прорвал? Глупо конечно, но мысль потревожить его сон не отпускала. Некстати вспомнился тот люк в санблоке. Что за густая жидкость могла так сильно перемешаться с кровью. Кого могло там так разорвать. И почему? Люди, да и нелюди, ведь не взрываются, или я что-то упускаю. И это «что-то» терзало и грызло.

— Ты чего не спишь, женщина, — раздался громкий шепот сверху. Испуганно пискнув, я подняла голову и тут же столкнулась взглядом с миранцем. Он забавно дернул ушами. За его спиной сел его сосед — чернохвостый молодой мужчина кот. Заметя, что я его разглядываю, он ухмыльнулся и подмигнул.

— Что тебя тревожит? — снова спросил Ратхар, возвращая к себе моё внимание.

— Не знаю, — честно призналась я.

— Спи, — по — доброму рыкнули сверху, и я снова осталась со своими мыслями наедине в окружении спящих пассажиров.

Посидев еще немного, я просто неприлично уставилась на больного и про себя перечисляла все его симптомы. Конечно, полноценным врачом я не была, но оконченные мною двухгодичные медицинские курсы позволяли работать хоть медсестрой, хоть фельдшером по оказанию первой помощи в небольших поселениях и на космических станциях. Медицинское образование — это вообще обязательное требование всех мастеров — косметологов.

Вот и сейчас я отметила сухие кожные покровы у этого болезного, их нездоровый синюшный оттенок, кашель, пусть даже сейчас и редкий. Что же еще было?

«Агрессия» — подсказала я сама себе. Этот нелюдь не подпускал никого близко к себе и начинал шипеть, как только кто-нибудь подходил к его койке. Я так и вообще пролезала на свое место через кровать Демьяна. Жаль, что нельзя провести первичное обследование. Все обнаруженные мною признаки указывали на многие болезни, особенно нечеловеческие.

Еще раз, окинув взглядом лежащее передо мной тело, заметила странность. Он словно вздувался, одеяло медленно, но все же приподнималось в районе живота. Замерев, я не поверила своим глазам. Принюхалась и оцепенела от ужаса, ощутив слабенький, но легкоопределимый сладкий запашок.

Вскинув руку, сильно ударила по койке сверху.

— Что такое? — тут же раздался ворчливый шепот миранцев.

Ткнув пальцем в тело, я истерично выдохнула:

— Запах!

— Что? — не понял меня Ратхар.

Передернув плечами и отмечая, что одеяло так и ползет вверх, уже негромко выкрикнула:

— Он вздувается и воняет. Сладкий запах! — громко не сдерживаясь истерила я. — Он агрессивный, кожа синяя и сухая. Но главное он сладким воняет!

Мой вопль разнесся по всему пассажирскому отсеку, а спустя мгновение за спиной кто — то неизвестный проорал:

— Подъем! У него ургская чума!

Вокруг меня нарастала паника. Пассажиры вскакивали и неслись сломя голову, не разбирая, кто болен и куда прятаться. Я как завороженная наблюдала, как двое нелюдей затеяли драку за верхнюю полку прямо над телом, даже не понимая, что при разрыве мягких тканей пораженного носителя их зацепит в первую очередь. Не соображая, что творю, тихо откинула край одеяла, всматриваясь в то, что находилось под ним. Сзади сильно дернули за плечо, но я лишь отмахнулась. Время до высвобождения личинок еще было, главное — узнать какой по счету это носитель.

— Анита, надо прятаться, — прошипел над ухом, проснувшийся в общей суматохе, Демьян.

— Подожди, — вновь отмахнулась я от него, — нужно сначала понять, от чего прятаться.

— Да что ты там поймешь? Уходим! — меня вновь дернули за руку. — Уходим, я тебе сказал.

— Да погоди ты, — вскрикнула я на него. — Куда прятаться? Вниз или наверх, а если там третий переносчик? Это надо знать!

— Да как ты узнаешь, Анита? Брось одеяло, уходим, — настаивал Демьян и, схватив меня за запястье, не разбирая дороги, потащил в сторону выхода.

— Лучше залечь под кровать, заразой не накроет, — зло прошипел он. — Весь этот перелет изначально с душком был.

— Почему на пол? — недоуменно спросила я

— Обычно первых носителей пропускают незамеченными, — проворчал он упорно таща меня ближе к запертым дверям в отсек.

Мне же не давало покоя то, что я не знаю, что это за мужчина там лежит под грязной тряпкой. Какой по счету он носитель? Демьян прав. Если он первый хозяин, то лучше, конечно, спрятаться под кровать и укрыться, чтобы при разрыве мягких тканей на кожу и слизистые не попала жидкость с мелкими личинками червя, похожими на головастиков, только микроскопических.

А если нет? Если он второй или третий носитель? Тогда пол окажется смертельно опасным местом.

— Демьян, отпусти меня, пожалуйста, — требовательно попросила я. — Нам просто необходимо осмотреть тело.

— Ты что, с ума сошла? Он же болен ургской чумой. Его разорвет с минуту на минуту.

— Не разорвет, — уже злясь, процедила я. — Еще уйма времени. Нам нужно знать, что у него внутри, это важно, понимаешь! Если там личинка или взрослый червь, на полу нам придет конец, и перепрятаться не сможем. Я не хочу умирать такой страшной смертью, — в запале я ткнула пальцем на раздувающегося бедолагу.

— Хорошо, — примирительно согласился со мною Демьян, глядя мне в глаза, — как ты поймешь?

— Я медик, не квалифицированный доктор, конечно, но все же, — спокойно ответила я, чуть повысив голос. Вокруг была такая паника, стоял такой ор, что приходилось самой кричать. — Просто доверься мне, пожалуйста, — выдернув свою руку, я подбежала к раздувающемуся телу и вновь приподняла край одеяла.

Нелюдь был еще жив, но явно в коме. Закатив глаза, он лежал, опрокинувшись на спину. В руке так и осталась зажатой продранная ткань матраса. Жалко его конечно, но в то же время, пробравшись на этот крейсер, он заведомо знал, что может оказаться пораженным. Мысль о том, что он обречет на смерть других существ и станет причиной их гибели, его не остановила.

Синюшное тело казалось высушенным. Грудь очень медленно вздымалась, но даже при беглом осмотре становилось ясно, что личинки внутри него сделали свое дело и марионетка им больше не нужна.

Этого нелюдя не спасет уже ничего.

Разглядывая его живот, я пыталась восстановить в памяти все, что знала об ургской чуме. Училась я хорошо, но лекций по паразитологии было в программе обучения до обидного мало. Но это не помешало мне в свое время прочитать весь учебник этого курса. Трогать тело не собиралась, а вот уловить момент, когда кокон внутри брюшной полости лопнет — нужно было. Как только это случится, у нас будет еще в запасе три, а то и пять минут. А потом марионетку разорвет от быстро выделяющихся газов и, чтобы там не находилось внутри, оно выберется наружу. Нам землянам повезло: наша планета никогда не знала таких жутких паразитов, с таким страшным способом размножения.

Всмотревшись в лицо умирающему мужчине, так и не смогла понять какой он расы.

— Демьян, — позвала я, стоящего в нетерпении за моей спиной, марионера, — кто он? Ну, раса? И откуда может лететь?

— Трамарец, — отозвался он мгновенно. — Скорее всего, с Симау эмигрировал, у них там очередная война.

— Трамарец, — повторила я. — Он гуманоид?

— Нет, ближе к инсекта. Насекомое он. Анита, чтобы ты не задумала — поторопись: нагрянут чистильщики, нам худо будет, нужно подальше от тела стоять.

— Насекомое, — повторила я, осматривая живот.

Внезапно он словно просел в одном месте и раздался вширь.

— Пузырь лопнул, — напряженно пробормотала я.

— Все, Анита, к черту все твои исследования, прячемся, — рыкнул Демьян.

— Да, не спеши ты, — отдернула я его.

Живот стремительно заходил ходуном, словно там клубок змей копошился.

— Это второй носитель! — воскликнула я с каким — то облегчением. — Второй. Личинки ползающие. Нужно подальше и наверх. А главное — не шевелиться. Они на движение реагируют.

Повернуться к Демьяну не успела, он просто перехватил меня поперек живота и побежал в одном известном ему направлении. Болтаясь у него под мышкой, заметила бегущего рядом рыжеволосого Ратхара. Он явно слышал все, что я сказала.

Сбоку мелькнул и черный хвост его соседа.

Мы все в этом помещении оказались в западне. На ночь двери в жилой отсек запирали. Отрезая нас от остальных отсеков корабля. И если раньше я переживала, что если в туалет приспичит — не выберешься, то теперь наглухо закрытая дверь не просто нервировала, а обратилась кошмаром. Мы оказались запертыми с носителем ургской чумы.

Живот больного трамарца раздувался все быстрее. Словно кто воздух в него накачивал.

— Демьян, у нас минуты три, чтобы забраться повыше и залечь в удобные позы, шевелиться нельзя. Особенно их провоцируют резкие движения, — закричала я.

Гвалт вокруг стоял такой, что я боялась, что он меня не услышит.

— Я понял, умница моя, — меня подкинули в воздухе и перебросили на плечо. — Я все понял.

Добежав до дальней стены, марионер, не ставя меня на пол, схватил какого — то нелюдя за ногу и нагло стащил с койки. При этом буркнув ему: «Прячься сверху». Тот оказался из понятливых малых и без лишних возмущений забрался на соседнюю койку, укрывшись одеялом с головой.

— Демьян, а может остальным сказать, чтобы наверху прятались, — неуверенно пробормотала я.

— Чтобы тут все передрались за верхние койки?! — услышала я в ответ. — Представь, что тут начнется. И личинок не нужно — так перегрызем глотки друг другу.

Взлетев очередной раз, приземлилась на мягкий матрас. Койка оказалась немного продавленной в середине, но в нашей ужасной ситуации — это даже к лучшему. Рядом со мной неожиданно приземлился рыжехвостый миранец. Оскалившись в улыбке, он юркнул на место рядом со стеной.

— Хвостатый, жить надоело? — гаркнул Демьян.

Огромной лапищей марионер сцапал кошака за наглый рыжий хвост и потянул на себя.

— Женщины вперед, приятель. Или окажешься на полу в самый неподходящий момент.

Миранец примирительно развел руки в сторону и быстро перетащил меня на середину койки. Следом запрыгнул Демьян и, откинув меня на спину, улегся прямо на меня, закрывая своим телом. Койка еще раз дрогнула, мелькнул черный хвост.

— Подвинься, Ратхар, — рыкнул второй кошак. — Не знаю, с чего вы залегли тут, но я с вами. Одеяла лишние нужны?

Без лишних слов мужчины похватали предложенные покрывала, и все мы дружно укрылись с головой. При этом в одном коконе оказались не только я с Демьяном, но и миранцы.

— Так надежнее, — пробурчал рыжехвостый. — Чем толще слой одеял, тем менее заметны движения и не слышны разговоры.

— Сколько осталось до выхода личинок? — поинтересовался второй миранец.

— Минута или две, — с сомнением в голосе отозвался Демьян.

— Женщина, ты уверена, что этот трамарец второй носитель? — в голосе Ратхара проскальзывало сомнение.

Хотя в нашем случае даже моя ошибка была бы уже не так страшна, под таким — то слоем одеял, но волновала миранца, оказывается, не стадия с микроскопическими личинками.

— Там точно не взрослый червь, а то лежим тут как десерт на тарелочке?

— Точно вторая, — я прикусила губу и малодушно уткнулась носом в основание шеи Демьяна. — Лучше бы первая. Помылись бы потом, да прошли дезинфекцию в карантине. А так на месяц закроют, не станут расспрашивать, кусали нас личинки или нет.

— Ничего, женщина, — хмыкнул чернохвостый миранец, — лучше месяц в карантине, чем покусанным самим червем и сожженным на месте по приказу капитана этого корыта. Омхи вообще не имеют иммунитета к ургской чуме, их личинка выгрызает мгновенно. Так что обнаружь они тут червя — всех бы спалили без разбору. А так запрут и наблюдать будут: кто носитель, а кто нет. Взрослый червь — вот чего бояться нужно.

Тут он был прав.

Взрослые ургские черви практически всегда охотились на деревьях и вообще редко спускались на землю. Если бы там, в животе носителя, оказалась не личинка, а уже взрослая половозрелая особь, тогда бы мы, действительно, если бы не пошли ей на корм, то первичными носителями уж стали бы точно.

Черви кусали всех теплокровных без разбору, реагируя на малейшее тепло или движение.

Первое время, когда планету Ург только открыли, червям не придали никакого значения. Ну, кусают и ладно. Но уже через пару месяцев первые поселенцы вдруг начинали болеть загадочной болезнью, больше похожей на средневековую земную чуму. Их лимфоузлы увеличивались, кожа высыхала от обезвоживания, глаза западали.

В лихорадке больные тряслись пару дней, а потом их просто разрывало, что было уже нехарактерно для простой бактериальной инфекции. Инкубационный период у гуманоидов длился недолго: месяц или два, в зависимости от здоровья и физических данных самого укушенного.

А вот инсекта или насекомовидные разумные расы могли ходить и вынашивать в себе пузырь с личинками по полгода. Никаких симптомов у них не наблюдалось. Внешне здоровые, крепкие особи. Ни намека на болезнь.

Именно их и периодически выпускали из виду службы карантина Урга. Медконтроль они проходили без проблем. Получали нужные вакцины и улыбались таможенникам, предъявляя билеты и отдавая вещи для досмотра. И никто ничего подозрительного не замечал. И вот тогда носители ургской чумы оказывались на иных планетах и кораблях, а исход всегда был один. Весь корабль вставал на карантин.

Вторичные носители — те на кого попала жидкость с микроскопическими личинками — обнаруживались при прохождении медслужб космопортов еще реже. В их брюхе, затаившись, созревали сразу десятки личинок размером с крысу. Они и выглядели почти как крыса, только пасть как у червя с присоской. Кусая, такая тварь выпускала в кровь готового, только очень мелкого, червя. Полностью сформировавшуюся особь, которой только и оставалось, что пожрать изнутри своего хозяина и вылупиться.

Много времени на это не нужно было. Росли эти твари с фантастической скоростью. Укушенный вторичной личинкой ничем не отличался от остальных, обнаружить в нем червя было крайне сложно. Вот и держали потенциальных зараженных по месяцу в карантине. Чтобы наверняка червяка размером с удава не упустить.

Главное сейчас чтобы команда корабля смогла найти и обезвредить все вторичные личинки, иначе всем грозит большая беда. Тут большинство гуманоиды, кроме того, команда полностью омхи, в них вторичная личинка за пару земных дней формировалась во взрослого червя. Страшно подумать, что будет, если хоть один такой червь вырвется наружу. Жуть — вся команда сляжет в лихорадке.