Глава 23

Последующие корабельные дни протекали спокойно и размеренно. Демьян постоянно спал в кресле первого пилота и не отходил от пульта. Мне же была отдана единственная каюта с широкой кроватью. На все настойчивые предложения выспаться рядом со мной Демьян лишь отмахивался и повторял, что и так удобно, а стеснять меня он не хочет. Хоть я и возражала, но однажды, глянув, как он лежит на койке, поняла, что мне там места рядом не остается, разве что спать прямо на его широченной мускулистой груди. Демьян как мог, создавал для меня максимально комфортные условия, часто жертвуя своим удобством.

Я потихоньку обживалась. Кое-какие наши вещи перекочевали из рюкзаков в шкаф в каюте. В санитарной комнатке я повесила свой мешочек с бельём. Сама возможность постоянно принимать душ приводила в восторг. А когда я внимательно рассмотрела все полотенчики и бутылочки с гелями и шампунями, что принёс в коробках во время побега с крейсера со складов Демьян, так и вовсе возликовала. Теперь я по полчаса занимала санблок утром и перед сном.

Время мы решили на корабле выставить пока земное: сутки — двадцать четыре часа, в одном часе — шестьдесят минут. Ведь с планетой, на которой мы будем жить так и не определились. В системе Оюта существовало аж четыре планеты, пригодные для заселения, и на каждой из них можно было либо получить, либо купить земельный участок. Величины времени там естественно будут иные, и придется адаптироваться.

Но привыкать к новому времяисчислению мы будем позже.

А пока всё по родному, по земному. Тем более что сутки на Марсе больше земных всего на один час, поэтому и Демьяну комфортно.

Выйдя из душа, я старательно спрятала постиранное бельё, сжав его в кулак и заведя руку за спину. Но моя попытка незаметно проскользнуть в каюту была мгновенно пресечена.

— Анита, вот если не умеешь, солнышко, хитрить, так и не начинай. Я же сказал, что мыло слишком щелочное, вот к чему тебе стирать ручки в кровь?

Выругавшись про себя, я натянула улыбку на лицо.

— А если не умеешь фальшивить и изображать мнимое довольство жизнью, то и нечего улыбаться таким образом, — припечатал меня мой мужчина.

Повторно выругавшись, я стёрла всё «довольство жизнью» с лица.

— Уже лучше, ну, и что тебя заставило взяться за кусок мыла? — допытывался сидящий ко мне спиной Демьян. Как он только спалил меня?! Зеркала или камеры у него там какие, что ли?

— Нуу… — деланно взвыла я, — моё бельё слишком дорогое и качественное, а там, — я указала пальцем на санитарную комнату, — там влажно. Оно лежит и начинает неприятно пахнуть плесенью. И вообще, как ты узнал, что я стираю?

И главное — правду же сказала про запах и влажность: все грязные вещи, что я сложила там вчера, жутко пахли отсыревшей тканью.

— Тазами громко гремишь, — хмыкнул Демьян. — И у нас на корабле нет плесени, милая, — обернувшись, сообщил Демьян, его бровь странно поползла вверх, — всё обеззараживается согласно графику.

Его неверие меня возмутило.

— Я не знаю, что и где тут обеззараживается, — насупившись, пробурчала я. — Но вот уже пару дней я чувствую запах гнилости и плесени; особенно он проявляется, если оставишь что-нибудь из одежды в санблоке.

Демьян всё также недоверчиво смотрел на меня, не мигая, словно пытаясь понять: обманываю я его или говорю правду.

— Ну, если не веришь, то иди и посмотри сам, — с этими словами я вернулась в душевую и схватила не выстиранную футболку, что лежала тут на столике уже пару дней. Запах от неё хоть и несильно, но присутствовал.

Вернувшись, я протянула вещь марионеру.

— Вот, Демьян, пахнет отчётливо, — я сунула ему вещь под нос.

Он взял из моих рук футболку, поднёс её к лицу и, принюхавшись, сморщился, словно лимон съел.

— Действительно, запах специфический, что за ерунда? — с задумчивым выражением пробормотал он, — система, получается, срабатывает не до конца и второстепенные функции не отрабатываются.

Признаться, я вообще не поняла ничего о системе и о второстепенных функциях, но, похоже, что мне поверили. Прихватив мокрые трусики, я шмыгнула с ними в каюту и развесила сушиться их на металлическую спинку койки.

— Но это всё-таки не объясняет, почему ты не попросила постирать меня, — донеслось мне вслед из основного отсека.

— Вот признайся, что тебе просто нравится моё грязное бельё, — скрипнув зубами, буркнула я себе под нос.

Меня услышали. По кабине корабля разнесся громкий мужской смех.

— Конечно, долго же ты соображала, — тут же прокомментировали мой выпад из общего отсека, — я просто обожаю твои крохотные гладкие трусики, брежу ими с тех самых пор, как поднял одни при досмотре личных вещей. Так что не отнимай у меня эту маленькую радость жизни.

— Извращенец, — обречённо вздохнула я.

— Нет, просто озабочен тобой, — хохотнули в ответ.

Покачав головой, я воздержалась от ответа. Почесав ребро ладони, с изумлением обнаружила там свежие язвочки и сукровицу. А Демьян-то не шутил: мыло оказалось и, правда, жутко щелочным. И, как на зло, ведь никакого крема нет. Ну чего я, правда, с этой стиркой зачастила, надо было просто замочить, а потом легко бы вся грязь отошла. Вот же глупая, никакого жизненного бытового опыта.

— Ты чего там притихла, Анита? — поинтересовался Демьян.

— Скажу — ругаться будешь, — тут же отозвалась я.

В основном отсеке повисла минутная тишина, слышно было лишь мужское сопение.

— Руки испортила? — сделал своё предположение этот прозорливый тип.

— Угу, — удручённо выдохнула я.

— Упрямица. Иди ко мне, кажется, у нас назревают небольшие проблемы.

Вздрогнув, я выскочила из каюты в основной отсек и поспешила занять место возле своего марионера. Взглянув на экран пульта управления, ничего не смогла понять в текущих ручейком цифрах.

— Что у нас опять не так? — прямо спросила я.

— Точно не знаю пока, но заряд ядра медленно снижается. Думаю, что на заводе ядро не зарядили даже наполовину, так часто бывает. Только после третьей или четвёртой зарядки оно начинает работать по полной.

— А в чём сложность? Ты же говорил, что подзарядить не проблема, — припомнила я ему его же слова.

— Да, это не проблема, но, похоже, что заряд ниже, чем я думаю, и показывают датчики. У нас начинают отказывать вторичные функции: дезинфекция, подача горячей воды в душ, климат-контроль в общем отсеке. Я уже нашёл ближайшую заправочную станцию. Она законсервирована, но должна работать в аварийном режиме. Лететь туда двое суток, так что пока, милая, без стирки, без душа и оденься теплее. Я максимально освобождаю ядро от нагрузки. Так что придётся, солнышко, потерпеть немного холод.

Я подвисла, обдумывая всё, что он мне сказал. Ну, без купания и стирки я выживу, но вот что с температурой будет? Вспомнился карантин и тот лютый холод. Невольно поёжившись, я бросила на Демьяна испуганный взгляд.

— А насколько похолодает? — как можно спокойнее произнесла я, пытаясь скрыть свой страх.

— Ты не замёрзнешь со мной, моя нежная девочка. Я же марионер! Я буду твоей индивидуальной грелкой, — пафосно, но со смешинкой в голосе, заявил он.

Улыбнувшись, я поддалась его обаянию. И, правда, чего мне бояться холода рядом с таким большим и мускулистым коренным марсианином. Земляне только купол над Марсом строили и зеркала над полярными шапками красной планеты размещали, а они уже спокойно повышали температуру своего тела на пару градусов, чтобы не умереть, замёрзнув. Это была первая жизнеспособная мутация тогда ещё переселенцев с Земли.

Космос в эпоху расселения много людей сгубил, многие сгинули, но в тоже время теперь в нашей звёздной системе проживают не одна, а две полноценные расы, а в последнее время уже идет речь о том, чтобы и венерианцев признать отдельным видом. Уж больно много генетических различий с землянами.

— Задан новый курс. Подтвердите координаты, — из раздумий меня вывел неживой голос автопилота.

— Смену курса подтверждаю, — лениво протянул Демьян. — Анита, принеси ужин, солнышко.

— Но ещё же рано, — взглянув на часы, возразила я, — может попозже?

— Анита, я голоден. Неси мужчине еду, женщина.

Пожав плечами, я встала и, нажав нужные кнопки на пищевом автомате, принесла Демьяну пластиковый контейнер с белковой кашей.

— Я этой бурдой никогда наесться не мог. Вроде и ем много, а постоянно голоден, — пожаловался он, открывая крышечку. — Как же я соскучился по тарелке обычного супа с картофелем и макаронами.

Я невольно расплылась в улыбке.

— Как только у нас появится своя кухня, я сразу же тебе сварю большую кастрюлю супчика со звёздочками. И ты сможешь есть его весь день, — подбодрила я голодающего.

— Со звёздочками, — мечтательно протянул мужчина. — С кусочками мяса?

Я кивнула. И мысленно обрадовалась, что элементарный минимум кулинарных способностей я освоила. И суп могу, и гуляш, и каши: гречневую да рисовую. Как говорила мама: «Была бы курочка — приготовит и дурочка». Тут я была с ней согласна: если есть хорошие продукты, то кулинария — это легко. Это из ничего приготовить ужин сложно.

— А чем ещё побалуешь? Ну так, помечтать на будущее? — жалобно спросил Демьян, поглощая белковую кашу ложка за ложкой.

— А что ты любишь? — поинтересовалась я.

— Естественно, мясо, — с честным лицом признался он. — Земную кухню люблю очень. Курочку под маринадом, запечённую рыбку, тефтели, бобы с острым соусом, рагу из печени. Да вообще, всё люблю, где мясо присутствует.

— А, то есть стейки, жаренные отбивные, утиное филе под томатами, — подхватила я его мысль.

— Продолжай, солнышко, — довольно расплылся в улыбке мой марсианин, — мне так эта склизкая жижа аппетитней кажется.

— Манты, бешбармак, пельмени, голубцы, ножки индейки с сочной корочкой, — подразнила я его, вспоминая национальные блюда землян. Правда, я и половину из них не представляла, как готовить.

— Ммм, — выдохнул Демьян, — вот приготовишь мне хоть кусок варёного мяса, и я взлечу в стратосферу от счастья.

— Суп и макароны с подливой тебе обеспечены. Спагетти с пастой и колбасками тоже хорошо готовлю, — честно призналась я, — также на завтрак будут всевозможные каши, сдобренные маслом. На ужин мясной пирог…

— Всё, Анита, — Демьян закатил глаза к потолку, — я весь твой с потрохами.

— Я запомнила, — поддела я его, — дёшево отдался.

— Ничего ты не понимаешь, женщина, — хмыкнул он в ответ, — я бы и за суп перед тобой на колени встал. Наваристый такой с пятнышками жира на поверхности. Ты его помешиваешь, а от кастрюли запах такой, что слюной на пол капаешь.

Картинка тут же встала перед глазами, и, кажется, что даже запах в воздухе витал.

— Всё, Демьян, хватит, а то теперь и я есть захотела, — взмолилась я.

Ответом мне был весёлый громкий смех.

* * *

Два последующих дня пробежали быстро. В душ за всё это время я сходила только раз, что вводило меня в лёгкое уныние. Запах плесени сильно усилился, а сегодня утром я увидела на стенках душевой лёгкий чёрный налёт. Испугавшись, я позвала Демьяна. Тот, невесело хмыкнув, всё-таки запустил систему дезинфекции. Налёт исчез, но в помещении стало заметно холоднее.

Вырядившись в две футболки, я натянула сверху ещё и рубашку своего мужчины, при этом без тени смущения вытащив её из его же рюкзака. Странный код на спине меня не смущал. Зато Демьяна повеселил.

— Какой у меня тут криминальный элемент на корабле завёлся, — отвешивал он шутки в мою сторону. — Ну, как срок отбывать будете, девушка: трудом и со слезами, или весело в моей постели.

— У тебя нет постели, марсианин, — пакостно немного с вызовом, посвятила я его в реалии нашей жизни, — единственная койка в каюте уже давно оккупирована мною.

Демьян от моего заявления аж поперхнулся напитком. Моего боевого настроя это не поубавило, я демонстративно уселась в кресло второго пилота и поджала под себя ноги. По полу шёл непонятно откуда взявшийся страшный сквозняк.

— Молодец, Анита, — рассмеялся Демьян, — растёшь, солнышко. А по началу, ну такая испуганная была, прямо, как мышонок.

— Это ты преувеличиваешь, — возмущённо вскрикнула я, — да, я растерялась, но чтобы испуганный мышонок — это ты приврал.

Что-то над нашими головами громко скрипнуло и загудело с такой протяжкой, что у меня мгновенно вспотели ладошки. Уж больно звук походил на то, что мы просто разваливаемся. Вскрикнув, не раздумывая, я запрыгнула Демьяну на колени и прижалась к нему.

— Ну да, с мышонком это перебор, — шепнул он мне в макушку, легко целуя в волосы, — ты больше на котёнка похожа. Но мне нравится, как ты ко мне жмёшься.

Проказливые мужские губы скользнули по моему виску. Рука Демьяна проворно забралась под слои моей одежды и быстро нашла грудь, чуть сжав её.

— Что ты делаешь? — севшим от страха голосом шепнула я.

— Как «что»? — таким же шёпотом ответил мне он. — Отвлекаю тебя от продувки системы. Это самый верный способ и приятный к тому же — ты не находишь?

— Откуда у тебя только силы берутся? — я устало пристроила голову на его крепкое плечо. — Я кажусь тебе сейчас смешной, наверное.

— Откуда силы?! — обведя овал моего лица пальцем, Демьян заставил меня посмотреть на него, придерживая голову за подбородок. — У меня восемь лет женщины не было, а сейчас в руках такая сладкая нежная девочка. Ты кажешься мне очень женственной и храброй. И очень желанной, особенно в моей тюремной робе.

— Она тёплая, — прошептала я, глядя на него, — и я не храбрая.

— Храбрая, — возразил он, — я никогда не забуду, как все вокруг в панике метались, а ты невозмутимо определяла стадию носителя, шикая на меня. Ты в тот момент выглядела просто фантастически. Собранная, смелая, уверенная в себе. Моя женщина!

Смущённо я опустила взгляд. Я всё ещё не могла спокойно, без покрасневших щёк, реагировать на такие комплименты.

— А когда ты смущаешься, то выглядишь так очаровательно, — последние слова он буквально выдохнул мне на ушко, покусывая мочку.

— Демьян, — простонала я, — сейчас холодно.

— Я знаю, что не время, — тихо посмеялся он мне в волосы. — Но ты мне задолжала.

Счастливо зажмурившись, я уткнулась носом ему в шею. Рядом с ним, в кольце его рук, было тепло и хорошо.

— Станция уже близко, пришвартуемся примерно через десять минут, сходи, возьми в рюкзаке мою куртку.

Спустившись с колен, я выполнила его просьбу. Вернувшись, я протянула ему тяжёлую чёрную куртку подбитую мехом, но тут же натолкнулась на его непонимающий взгляд.

— Чтобы зарядить ядро, мне придётся выйти. На станции очень холодно, куртка для тебя, милая. Одевайся сейчас, чтобы успеть накопить тепло.

— Но я внутри останусь, — пролепетала я.

— Дверь будет открыта, всё помещение выстудится моментально, — пояснил мне Демьян.

— А как же ты, замёрзнешь ведь.

— Земляночка, ну я же марионер. Для меня такой холод ощутим, но вполне приемлем.

— Я могу взять одеяло, а ты — куртку, — предложила я компромисс.

— И одеяло возьми тоже, завернёшься сверху в него, — подхватил мою мысль он, но переиначил на своё усмотрение.

— Но ты замёрзнешь, — вырвалось у меня, — там холодно.

— Анита, вспомни карантин, — мягко возразил он, — ты от холода зубами стучала, а мне было вполне комфортно. Мне очень трудно замёрзнуть, я чистокровный марсианин.

Поджав губы, я всё же надела куртку. Хотя так и не согласилась с ним.

— У меня в рюкзаке есть ещё одна, но тоньше немного. Я надену её, обещаю. Чтобы ты не переживала обо мне. Хорошо?

Я кивнула, моментально просияв, за что и получила жгучий страстный поцелуй.

— Это, оказывается, так приятно — когда о тебе любимая женщина переживает и беспокоится, — поддел меня Демьян, заметя мою довольную моську.