Глава 26

Следующие пять минут меня чем-то кололи, снова обтирали лицо влажным полотенчиком, натягивали чистую рубашку и укрывали одеялом.

— Ты сам как? — хрипло спросила Демьяна, видя, что его заметно качает в стороны.

— Бывало лучше, — прохрипел он. — Эти псы оказались куда проворнее меня.

— Они жуткие, — выдохнула я, — а их хозяин вообще монстр.

— Хозяева. Тот, которого ты скормила псам, был не единственным.

Повернувшись на бок, я прижала ноги к животу. На корабле ощутимо теплело, зубы больше не стучали от холода. Ядро зарядилось, энергии теперь хватало на все.

— Нам нужна будет ещё такая вот подзарядка? — я спросила об этом не потому, что очень хотелось знать. Просто разговор у нас не клеился. Между нами повисло напряжение. Мы словно кругами бродили и не знали, как подступиться друг к другу.

Ещё раз взглянув на столик, убедилась что и фото, и документ на землю всё ещё там.

Демьян проследил за моим взглядом и, качнув головой, опустил глаза.

Я промолчала, не желая поднимать этот разговор. Совсем уже не хотелось знать правду. И так понятно, что сказка разбилась о реальность. Мой принц оказался чужим мужем. Да и тягаться с его принцессой уж точно не с моей внешностью и фигурой. Я уступала ей во всём.

— Я всё жду, когда же ты закатишь скандал. Начнёшь меня оскорблять и обвинять, а ты молчишь и только смотришь так потерянно, — тихо шепнул он. — Давай, Анита, пожалуйста, назови меня подлецом, бесчувственным мужланом или ещё как. Накричи на меня. Ну же, детка! Не молчи только, прошу тебя!

— Зачем? — я пожала плечами. — Что тут спрашивать? Ты женат. У тебя красавица-жена и у вас уже есть свой кусок земли. Единственное, чего я, правда, не понимаю — это для чего тебе я? Зачем ты возился со мной, обманывал, что любишь? Зачем? — я окончательно сдалась и раскисла.

Схватив край одеяла, натянула его на голову, прячась под ним от реальности.

— Не надо, — огромная ладонь сдернула моё укрытие, — мне не нравится, когда ты прячешься от меня. Я люблю тебя, девочка. И это не обман. Не ложь. Я всё объясню тебе. Все объясню! — Демьян нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ты как-то быстро завладела моим сердцем, солнышко. Казалось простая симпатия, но очень быстро я понял, что все с моей стороны куда серьезнее. Ты невероятная: хрупкая и сильная, смышленая и невинная. Это так будоражит. Когда я понял, что могу стать твоим первым мужчиной, я словно разум потерял. Но теперь я не хочу быть только лишь первым, я хочу стать единственным. Прости уж меня за эгоизм. Но я хочу быть для тебя всем. И да, я соврал тебе. Надеялся, что моя ложь никогда не выплывет на поверхность. Я не хотел выглядеть в твоих глазах жалким неудачником, легковерным идиотом. Я видел, как ты смотришь на меня, мне так нравится чувствовать себя твоим героем. Я не хочу терять это чувство. Поэтому я обманул.

Тяжело усевшись на пол, Демьян протянул руку и поднял с панели фото. Его лицо перекосила такая злоба. Черты заострились, сделав его иным, чужим.

— Ты с такой любовью на нее там смотришь, — шепнула я.

Демьян рассмеялся.

— Простое позирование для желтой газетенки. Я этот «влюбленный» взгляд весь вечер репетировал. Давно это было. Будто в другой жизни.

Оскалившись, он согнул пластиковую фоторамку, сломав её надвое. Отбросив обломки в сторону, марионер разве что руку от омерзения об штанину не вытер.

— Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь узнала об этом. Думал, прибудем на Оюту, я обновлю паспорт и по-тихому продам этот, как ты сказала, «кусок земли». И забуду обо всём, начав всё заново с тобой. Не вышло. Ничего не вышло.

— Я не хотела лезть в твои документы, но я искала шприц, — словно оправдываясь, негромко пробормотала я.

— Я знаю, солнышко. Я всё это время был в сознании, только из-за слабости слова сказать не мог. Видел, как ты достала это проклятое фото, зачем я его только сохранил. Оставил как напоминание о том, каким хорошим офицером я был. Идиот. Я слышал, как ты плачешь. Я, наверное, говорил это тебе уже сотню раз, но… прости меня. Последний раз, прости меня, Анита.

Простить?! В этот момент я точно поняла, что прощу ему всё что угодно. И то, что он недоговаривал и где-то врал — тоже не так страшно. Мы не так давно знакомы, чтобы вот так душу сразу друг перед другом вывернуть. Он имел право скрывать часть своего прошлого. Хотя такой сюрприз, в виде фото его жены в его объятьях, я была принять не готова. Хотелось бы в будущем, чтобы таких недомолвок и недосказанности не было. Посмотрев на Демьяна, я улыбнулась, он таким несчастным выглядел. Словно я не фото нашла, а с любовницей его в кровати застукала.

Хм… О чем это я…

Тут получается, что любовница — это я.

— Демьян? — тихо шепнула я. — Кто я для тебя?

— Ты — моя Вселенная, — тут же отозвался он. — И я не хочу и не могу тебя потерять. Ты — мое солнышко, с тобой моя жизнь вновь стала светлой и теплой.

Сглотнув, я нервно сжала одеяло. Такого ответа я не ожидала услышать и — что кривить душой — мне понравился мой новый статус.

— А что будет с нами дальше? — тихо шепнула я.

— Я не знаю, что будет дальше, но мы точно будем вместе. Пока я жив, я не отпущу тебя. Ты только моя. И хочу быть для тебя единственным.

— Тогда расскажи мне всё, не обманывай больше.

Не удержавшись, я протянула руку и погладила его по голове, пропуская длинные локоны сквозь пальцы. Схватив мою ладонь, он покрыл её лёгкими поцелуями. А потом и вовсе, вскочив на ноги, забрался ко мне в капсулу и лёг поверх одеяла. Обняв, прижался и уткнулся носом в мою макушку.

— Ты простишь меня? Еще один раз, — выдохнул он.

— Да, но расскажи всё, — снова попросила я объяснений.

— Конечно, солнышко, — легко согласился он. — Я действительно пока женат. Перед отлётом я подал на развод. Связался со своим адвокатом и сказал, что отдам ему ровно половину от всего, что он сможет отсудить у моей бывшей супруги. Представляю, как она сейчас ужом крутится, чтобы доказать, что до брака со мной у неё было хоть что-то. Она очень умная женщина. Этого ей не занимать. А я дурак, что попался ей под руку.

Мне немного не понравились его слова. Какая-то подлость в них присутствовала.

— Почему ты не оставил ей всё?

— Я всё оставил ей ещё восемь лет назад, когда был уверен, что мы разводимся, — он злобно хмыкнул. — Это неприятно — осознавать себя идиотом, которого использовали и выбросили за ненадобностью.

— Ты не такой! — возразила я.

— Как оказалось, такой. Тогда, много лет назад, я даже думать не хотел о том, чтобы сидеть в колонии пятнадцать лет, пусть даже на Палладе, где не тюрьма, а санаторий. Когда на суде мне предложили альтернативное отбывание наказания на рудниках, сократив срок до восьми лет, я тут же, не слушая адвоката, согласился. Жена полностью меня поддержала и буквально заткнула рот моему защитнику. Я же мнил себя важной персоной. Только позже понял, куда попал и как попал. А вот благоверная моя — известный журналист — не могла не знать, что за ад творится на рудниках. И как тяжко мне придется опускаться с «небес» на «землю».

— Там правда так страшно, как рассказывают в газетах? — пригревшись, я внимательно слушала Демьяна, но тут не удержалась. В статьях такую жуть порою печатали, что кровь стыла; так неужели всё это не выдумки журналистов, а реальность.

— Правда, солнышко. Но тебе об этом лучше не знать, — меня нежно поцеловали в висок, — Я наивно полагал, что раз я офицер армии, то меня с почестями отправят на курорт за заслуги перед отечеством, так сказать. Жена приехала ко мне через год, тогда я ещё мнил себя незаслуженно униженной важной персоной и всё никак не желал мириться с тем, что жизнь разрушена. Не признавал что я простой каторжник. Она была вся в слезах, рассказала, как её травят, как ей тяжело и попросила развод. Обещала не бросать, твердила, что семь лет быстро пролетят, и когда я выйду на свободу, всё будет как прежде. Я в это верил. Развод ей дал, нужную бумагу подписал, и всё имущество отписал в её пользу.

— Но как так, — недоуменно выдохнула я, — ты же женат?!

Демьян, мягко пригладив мои волосы, поцеловал в макушку. Его руки прошлись по моей спине и притиснули меня ближе к огромному мужскому телу.

— Да, оказалось, что женат. Жизнь в колонии, правда, не просто тяжёлая, я бы сказал — смертельно опасная. А осужденные за убийство трудятся непосредственно в шахте на астероиде. Там леденящий холод. Я видел, как у моего напарника порвался рукав спецкостюма, он превратился в ледяную статую в считанные секунды. Мы и понять ничего не успели. Каждый день такое было, то в нижней шахте, то в верхней. Парни умирали один за другим, только вроде с утра при спуске в шахту разговаривали, а вечером уже везёшь тело знакомого наверх. За восемь лет у меня сменилось девять соседей по бараку, и только последний задержался на несколько лет и вышел живым. Остальные так и остались там — не выжили.

Представив себе, как вообще можно выжить там, где царит ледяной холод, где солнце не греет, я ужаснулась. Вспомнилось, как он в карантине рассказывал о том, что они греться и отдыхать отправлялись в изолированные камеры, устраивая эпидемии. Сглатывая подступившие слезы, чихнула. Нос странно щипал.

— Ты опять простыла, земляночка. Сейчас укутаем тебя плотнее и поставим укол.

— Не нужно, — отмахнулась я, — отлежусь и всё. Но как же вышло, что ты женат?

— Всё просто, — Демьян всё же потянулся за шприц-пистолетом, вынув из панели ампулу с комплексом витамин, он сделал мне укол. — Мне так спокойнее, — объяснил он свои действия. — Как я уже говорил — всё просто. Моя бывшая супруга решила, что статус вдовы куда престижнее, чем статус разведёнки. Что в нашей с ней ситуации было очень даже логично. Поэтому прознав, что меня определили на работы в нижний ярус шахты, она смекнула, что долго мне там не протянуть и не стала запускать процесс развода.

— Как так? — немного отодвинувшись, я подняла голову и посмотрела Демьяну в глаза. — Чем статус вдовы может быть лучше строки о разводе в паспорте?

Я действительно этого не понимала. В голове мелькали разные мысли: отобрать все имущество, но Демьян и так все отдал, избавиться от неугодного мужа, но мой марионер и так все подписал. Я так и не смогла догадаться, в чем же выгода. Непонимание отразилось на моем лице. Я беспомощно смотрела на Демьяна и бестолково хлопала глазами.

— Это я ценю в тебе больше всего, девочка моя наивная, тебе даже в голову не приходит, как извлечь выгоду из семейного статуса.

Я отрицательно покачала головой, признавая свою простоту душевную.

— Солнышко, моя бывшая — журналист пусть и престижной, но желтой газетенки. Она карьеру сделала, копаясь в грязном белье именитых людей: глав марсианской правительственной верхушки, высших офицерских чинов и даже своих коллег. Она талантлива, успешна и амбициозна. Эта дамочка может пролезть в любую щель и найти грязное пятно на самой белоснежной простыни. А теперь представь, каким ударом для нее стал суд надо мной. Это же пятно на репутации. Но не поддержать меня в тот момент она просто не могла. Как бы это выглядело со стороны в глазах коллег. Нет, она изображала заботливую супругу, смело переносящую семейные невзгоды и удары судьбы. А через год, когда все поутихло, она и заявилась за разводом. Восемь лет молодости отдать мужу каторжнику — это слишком большая жертва. Я в принципе ее не осуждаю и понимаю. У нас брак был по расчету. И я бы ее отпустил и отдал все, что причитается при разделе имущества и даже сверху. Но вот только слишком легкой мишенью она бы стала для коллег, если бы развод всплыл на поверхность. Как назло, в это же время меня и отправили в нижний ярус шахты. Так что перспектива стать в скором будущем вдовой была более чем реальной и легкодостижимой. И главное, ну кто будет нападать на безутешную вдову, что убивается по безвременно покинувшему этот свет мужу.

Демьян тихо засмеялся. Мне же от его слов стало как-то не по себе. Слишком все жестоко, расчетливо и гадко.

— Но, ты же живой?! — тихо шепнула я, уже и сама не понимая, хочу ли я слышать всю историю до конца или нет.

— Да, увы, она так и не дождалась радостного сообщения о моей преждевременной кончине. За год до окончания срока в колонии принято переводить осужденных по моей статье на более лёгкий труд. Меня перераспределили в прачечную. Это был самый замечательный год моей тюремной жизни.

— В прачечную? — моему удивлению не было предела. — Ты стирал?

— Да, я вообще мастер стирки. Нет такого пятна, которое я не ототру от постельного белья куском мыла, — гордо похвалился он.

— Не представляю тебя в роли прачки! — признаться у меня не вязалась в голове картинка, где такой огромный мощный Демьян сидит с мылом и тазом стираных простыней.

— Зря! Стирка в условиях астероидной рудодобывающей станции — это своего рода искусство. Бытовые приборы там работают через раз. Даже полуавтоматические стиралки летят быстро. Так что самый верный способ отстирать робы и постельное — это ручная стирка. Мыло щелочное, вода ледяная, тряпки настолько пропитаны маслом, копотью и потом, что буквально стоят. Труд, знаешь ли, непростой. Не киркой в ледяной шахте махать, конечно, но всё равно здоровья не прибавляет.

— И что случилось, когда тебя на лёгкий труд перевели? — напомнила я ему, на чём он отвлёкся от своего рассказа.

— Когда стало понятно, что в шахте мне не сгинуть, вновь на горизонте появилась моя благоверная во всей красе. Нарисовалась и давай мне мозги промывать. Что-то там о работе своей щебетала, потом о том, что мне не вернуться на службу и вообще лучше не позорить своим присутствием семью. К слову, братья и отец действительно о моём существовании быстро позабыли, так что тут она нажала на больное, и я напрямую спросил, что ей нужно.

Демьян сжал меня сильнее и потёрся подбородком о мою макушку.

— И что дальше? — подтолкнула я его к дальнейшим объяснениям, раз уж начал рассказывать так пусть уж все до конца, чтобы больше никогда не возвращаться к этой мерзкой теме.

— А дальше я узнал, что всё ещё женат. Разозлился, да и прервал свиданку. Этот брак мне был уже давно не нужен и считал себя много лет свободным марионером. Через день мне позвонил её адвокат и предложил кусок земли на Оюте в обмен на то, что я исчезну и подпишу тихо и без пыли все документы на развод. Я согласился, взял сертификат на участок и ничего не подписал.

Хм. Хитро. Из всего услышанного, я поняла, что жена Демьяна та ещё хитрая змеюка. Нет, ну додуматься и ждать сообщения о том, что она теперь вдова. Статус разведённой женщины ей не приглянулся. Статей обличительных она испугалась! Как можно быть настолько подлым и гнилым человеком? Неужели он не видел, на ком женился? Хотя, вспомнив фото, можно понять Демьяна, всё-таки его жена красивая женщина. Можно даже сказать — сногсшибательная.

— Чего притихла? Только не вздумай там меня жалеть! — обиженно буркнули мне в ухо.

— И не думала. Чего тебя жалеть — сам женился. Надо было смотреть, кому кольцо на палец надеваешь, — отчитала его я.

— Тут ты права, я знал каков её характер. Но знаешь, и меня ей злить не стоило. Пришла бы и объяснила, что к чему без всех этих вывертов. Я прекрасно понимаю всю логику ее действий, но делать из меня дурака не позволю. Я не подписал бумагу, предложенную её адвокатом, а созвонился со своим и, предложив ему половину от всего, что он сумеет отбить у супруги, дал ему полное право вести бракоразводный процесс от моего имени. Я первым подал на развод. Потом слил всю историю с липовым вдовством своей супруги её же коллегам журналюгам. Ох, представляю, как она верещала от злобы, когда вышел номер журнала с её фото на первой странице. К тому же за восемь лет она неплохо пополнила наш семейный счет. Опустошить его — пусть и маленькая, но приятная месть.

Демьян откровенно расхохотался. Вот же, оказывается, не так он прост. А я-то думала благородный и честный. А он тот ещё интриган.

— Знаешь, если мы когда-нибудь вздумаем пожениться, напомни мне эту историю, — ровным голосом произнесла я на полном серьёзе. — С тобой оказывается очень опасно потом разводиться.

— Анита, солнышко, а кто тебе сказал, что я вообще захочу с тобой разводиться? — хмыкнул он в ответ.

— Значит, не будем жениться! — поддела я его.

— Да, кто тебя спрашивать будет, паспорт твой у меня и не узнаешь, как Анитой Стартховой станешь, — ответил он на мою колкость.

— Это невозможно, — самодовольно усмехнулась я, — необходима моя подпись.

— Ой ли, — протянул загадочно так мой марионер, — небольшая взятка и готово. Делов-то. Главное, чтобы документы были подлинные, и регистратор отличался сговорчивостью.

— Ну, ты, — надулась я, — даже не вздумай такое провернуть.

— Я подумаю над этим, — серьёзно произнес Демьян.

Несколько минут мы просто лежали, молча, в объятьях друг друга. Мои глаза слипались, но я старалась отогнать подступающую дремоту прочь.12727c

— А на Оюту ты полетел, чтобы земля не пропадала, ну, та, которую тебе жена купила?

— Не называй её моей женой. Для меня жена ты, Анита, и при первой возможности мы узаконим наши отношения, — мягко поведал мне о своих планах Демьян. — Ты же скажешь мне «да».

— Если ты сможешь красиво сделать предложение, — попыталась отшутиться я

— Солнышко, я его только что сделал и теперь жду твой положительный ответ.

В этот момент Демьян выглядел так трогательно, такой двухметровый шкафоподобный медвежонок, только вот думается мне, что вот этот взгляд тоже продуманный.

— А ты вот этот просящий вид сколько репетировал? — вырвалось у меня.

Демьян захохотал и, склонившись, быстро, но очень страстно поцеловал меня в губы.

— Просто скажи мне «да», — потребовал он.

— Да, — выдохнула я.

— Умница, земляночка. Ты не пожалеешь, я тебя на руках носить буду.

— Всегда-всегда или только до Оюты? — улыбнулась я, чувствуя, как бабочки в животе порхают. — Зачем ты вообще туда летишь. Расскажи все до конца, Демьян? Это из-за жены и участка земли?

Демьян еще раз меня поцеловал и снова прижал к себе, поглаживая по спине.

— Женою эта женщина мне уже не является. Но да. Последний год в колонии я обдумывал переезд. Надзиратели носили мне журналы, где я по крупицам собирал информацию об Оюте. Потом мой сосед освободился, но про меня не забыл. Он передал мне планшет, в который загрузил всё, что нашел в межзвёздной глобальной сети о планетах Оюты, о гурсанах, о том, как добраться до места назначения. В общем, всё, что мог, я изучил, и твёрдо решил обосноваться подальше от Солнечной системы.

Почувствовав нарастающее щекочущее жжение в носу, попыталась сдержаться, но не вышло. Громко чихнув, я лишь успела прикрыть рот и нос ладошкой.

— Прости, — пристыженно извинилась, украдкой пряча нос под одеяло. Сейчас мне очень не хватало носового платка.

— Мне всё нравится, — со смешинками в голосе отозвался прижавшийся ко мне мужчина. — Единственное, что настораживает — это твой слабый иммунитет. Слишком быстро ты ловишь простуду.

— Я раньше нечасто болела, — попыталась оправдаться я. Не хотелось выглядеть перед ним слабачкой.

— Ты раньше и в таких условиях не жила. Тебе нужен тёплый добротный дом, тёплые полы, мягкая постель и я рядом.

— Мне нравится, как всё это звучит, особенно последний пункт, — довольно промурлыкала я.

Пробравшись под одеяло, мужская рука сжала моё бедро.

— Знаешь, что плохо? — провокационно зашептал мне на ушко Демьян.

— Ммм?

— Плохо, что пока ты такая слабенькая, я не могу с чистой совестью к тебе приставать, — мочку моего уха проказливо сжали и чуть прикусили.

Открыв рот, чтобы ответить, я непроизвольно кашлянула.

— Вот и я о том же, солнышко, — подшутил марионер. Его рука, погладив ещё раз бедро, продвинулась выше и, скользнув пальцем по моему лону, замерла внизу живота, приятно возбуждая.

Засыпала я с улыбкой на губах. Я чувствовала такое тепло и спокойствие. Погружаясь в сон, вслушивалась в тихое мужское дыхание и замирала от счастья. Моя сказка не исчезла. Мой принц оказался действительно моим.

Он шептал, что любит меня, и я поверила.

Я ведь тоже так его люблю!