Глава 28

— Анита? — вздрогнув, я резко обернулась. За моей спиной стоял Демьян. Сколько он уже там? А я ведь даже не услышала, как он приблизился. — Говори, что стряслось?

— Ничего, — тихо шепнула я и схватила губку. Вылив на неё первый попавшийся гель, я принялась тереть тело, делая вид, что крайне занята.

— Когда ничего не случается, ты так себя не ведёшь, — он схватил мою руку и отобрал намыленную губку, — я повторю вопрос: что случилось?

— Ничего, — снова ответила я более уверенно, — у меня всё хорошо.

— Угу, — он склонил голову на бок, всматриваясь в моё лицо, — у тебя хорошо, а у нас?

Прикусив губу, я решила рассказать всё как есть, а дальше будь, что будет. Этот разговор всё равно состоится, так почему бы и не сейчас?!

— А у нас плохо, — услышав мой ответ, Демьян удивлённо вскинул бровь.

— Объясни, — прорычал он, хмурясь.

— У меня задержка. Большая. Так что, возможно, я беременна.

Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но я быстро прижала к его губам мыльную ладонь.

— Что бы ты сейчас ни сказал, я не стану делать аборт, или ещё каким способом избавляться от ребёнка. Это мой малыш, и я дам ему жизнь с тобой или без тебя.

— Аборт?! И когда ты поняла, что беременна? — его лицо мрачнело, что отнюдь не придавало мне уверенности.

— Я всё ещё не уверенна, — пробормотала я. — Догадалась сегодня.

— И промолчала? — рыкнул он.

— А что бы я сказала? Упс, я кажется беременна, или как ты это себе представляешь!

— Я пока что ещё никак себе этого не представляю, — ровным голосом произнес он в ответ.

Пожав плечами, я отвернулась и, схватив ещё одну губку, принялась намыливать её. Демьян так и стоял за моей спиной, тяжело дыша, словно с упрёком. Проходили минуты и это начинало нервировать.

— Хорошо, а какие твои предложения? — не выдержав, накинулась я на него. — Аборт? Или ещё как мне выкидыш организуешь. Можно ещё одну станцию со шкофами найти, или, например, пару раз откуда-нибудь взлететь, чтобы у меня всё внутри от перегрузки перекрутилось. Что ты предлагаешь?

— Что ты вообще несёшь, женщина! Что за сумасшедшие мысли роятся в твоей голове? Пока ничего я не предлагаю, — шипя от злости, выдал он, — сначала нужно быть уверенными в твоей беременности.

— Убедишься, а дальше что? — не унималась я.

— А дальше мы здраво поговорим о будущем, и решим что делать, — снова прошипел он.

— Нет, Демьян, убивать свою кроху я тебе не дам, даже если мне придётся с тобой расстаться. Между тобой и твоим ребёнком, я выберу ребёнка. Запомни это. Или мы с тобой, либо ты один без нас.

Обойдя ошеломлённого моим заявлением мужчину, я схватила широкое полотенце и вышла из санблока. Эта проклятущая куча неразобранного белья всё ещё лежала на полу. Ругнувшись и быстро одевшись, я отправилась доделывать уборку.

Складывая вещи и отбрасывая в сторону грязные, я немного успокоилась. Мысль о том, что ребёнок будет жить, основательно укрепилась в моём сердце. Мама очень любила отца и его предательства так и не перенесла. Она никогда больше не подпустила к себе мужчину, хотя поклонники выстраивались очередями к ней. Всё, что у неё было — это я. Она часто гладила меня по голове и называла своей кровиночкой, живой частичкой её большой любви.

Вот и мой малыш станет моей кровинушкой — частичкой моей первой настоящей любви.

Сама не заметила, как по щеке скатилась слеза, за ней ещё одна. Очнулась я от своих горестных мыслей только, когда большие сильные ладони накрыли мои вздрагивающие плечи.

— Всё будет хорошо, — шепнул мне на ушко Демьян. — У нас всё будет хорошо! Мы со всем справимся. Если ребёнок есть, значит, наша семья станет немного больше. Откуда вообще в твоей хорошенькой голове появились эти дурные мысли? Я хоть раз дал тебе понять, что оставлю тебя или, что мне ребёнок не нужен. Да, не ко времени, но это не означает, что не нужен.

— Ты не будешь настаивать на аборте? — сдавленно спросила я.

— Я всегда считал, что ребёнок — это большая ответственность. Нужен дом и стабильный доход. А вот так рожать необдуманно…

— Я не стану его убивать, — резко оборвала я его речь, — можешь бросить нас и вернуться, когда у тебя будет дом и доход. Мы как-нибудь и без тебя выживем.

— Лучше молчи и не зли меня, ты сейчас такая дурная, солнышко! — я развернулась в его руках, чтобы ответить, но Демьян прикрыл мне рот пальцем. — Тихо, не психуй, ты говоришь лишнее, — его объятья стали сильнее, — давай, обследуем тебя в медкапсуле и будем точно знать — предстоит нам стать родителями или нет. А уже потом решим, как быть дальше.

Эта мысль показалась мне здравой. Действительно, зачем трепать друг другу нервы, если и ребёнка-то нет? Я согласно кивнула. Демьян помог мне встать и сам подвёл к капсуле. Удобно устроившись, я повернула монитор так, чтобы и самой всё видеть. Приклеив датчики к моим рукам, Демьян активировал диагностику состояния организма.

Время словно споткнулось и поползло медленно и неповоротливо. Минута ожидания показалась вечностью. Но вот мелькнув, появился первый отчёт. Анализ крови, параметры давления, частота сердцебиения. Данные сменились, и на экране появилось изображение крохотного маленького существа, что сейчас развивалось во мне.

Ребёнок! Мой маленький, похожий на головастика, ребёнок!

— Прилетели! — выдохнул Демьян, глядя на монитор.

На экране у крохи, совсем не походившего на человечка, уже билось сердечко. Ритм его биения заполнил тишину комнаты. У меня не было слов, на душе разлилось такое тепло. Сердечко билось так быстро, как у птички. Я вслушивалась в эти невероятные звуки и млела от истинного счастья.

Но вот изображение погасло, и снова мелькнули какие-то цифры, в которые я уже не вглядывалась. Всё и так понятно. У нас будет малыш. Пусть и не скоро, но он уже есть и у него бьётся сердечко.

— Да, дела! Даже не верится, — Демьян, тоже находясь в некотором шоке, запустил пальцы в волосы, а потом странным скупым жестом потёр шею, — это как-то не вписывалось в мои ближайшие планы.

Услышав такое заявление от любимого мужчины, я словно заледенела внутри. Медленно моргнув, села и опустила ноги на пол.

— Я уже тебе сказала, что брака не требую. Ты можешь уйти. Выбирать тебе: или со мной и с ребёнком, или один без нас.

Демьян поднял руку и открыл рот, но видимо слов не нашлось. Столько обиды и досады сквозило в его мимике и ещё — бессилия. Я в этот момент такой дурой себя ощутила. И правда, чего это я вдруг решила, что он меня на аборт отправит или бросит. Мы ещё не поговорили, а я уже жизнь матери-одиночки себе расписала. Действительно дурная!

— Прости, — я виновато опустила глазки в пол, — наверное, гормоны или глупость прёт. Я не хотела тебя обидеть. Правда не хотела!

— Ты действительно веришь, что я вот так возьму и уйду, оставив тебя и своего ребёнка на произвол судьбы? Считаешь, что я настолько малодушен, что испугаюсь ответственности. Значит, ты сможешь одна справиться с трудностями, а у меня кишка тонка?! Я никчемная тряпка способная только оплодотворить?! Так ты обо мне думаешь, земляночка? Я такой в твоих глазах? — гневно, но с нотками глубокой обиды, рыкнул он на меня.

— Нет, но это не входило в твои планы, — вернула я ему его же фразу.

— Да, это не входило в мои планы, — уже более спокойным голосом отчеканил он, — но знаешь, солнышко, ты тоже в них изначально не входила. Один раз планы я уже поменял и только выиграл от этого. Значит, пора менять их ещё раз. И мы их поменяем.

— Ты останешься с нами? Ты дашь мне родить малыша? — зачем-то уточнила я и сразу поняла, что зря я сейчас открыла рот. Вот совсем зря!

— А ты действительно не понимаешь, как сейчас оскорбляешь меня? — его брови грозно сошлись на переносице, — или правда полагаешь, что услышав, как бьётся сердце моего ребёнка, я спокойно соберусь повести тебя на аборт?! Ты серьезно, солнышко? Ты в это веришь? Я поверить не могу, что слышу это от тебя!

— Прости. Но ты реагируешь неоднозначно. Я не знаю, что и думать. Я в такой же растерянности, как и ты. Мой отец бросил нас, когда я была совсем маленькой. Он часто упрекал мать за то, что она заставила беременностью на ней жениться. Я так не хочу! Не хочу, слышишь! Не желаю потом слышать твои упрёки, обвинения в свой адрес, — опустив голову, я внимательно глянула на свой плоский животик. Интересно, когда он начнёт расти? А каково мне будет, когда я стану похожа на арбуз? Не о том сейчас были мои мысли, но я ничего не могла с собой поделать. В голову лезли всякие глупости.

— Упрекать тебя?! Да за что, родная моя?! Я у тебя первый и до меня мужчин ты не знала. Это у меня большой опыт, мог бы и догадаться к чему моя беспечность приведёт. Так что тут скорее ты вправе меня упрекать: по сравнению со мной ты ещё младенец, — потянувшись, Демьян сгрёб меня в охапку и пересадил к себе на колени. — Прости, малышка моя солнечная. Кажется, я тебя… — он положил руку на мой абсолютно плоский живот, — вас подвёл. Тебе сейчас и свежий воздух нужен и питание полноценное. А где я это для тебя тут возьму? Не ко времени все это, но ничего мы справимся.

Лёгкими поцелуями он покрыл мои волосы и теснее прижал к себе.

— У нас полно каши с витаминами и минералами, — разумно напомнила я.

— Ага, от которой тебя уже тошнит, — сжав меня ещё сильнее, так, что чуть рёбра не хрустнули, Демьян крепко поцеловал в висок, — ничего, выкрутимся. Главное, чтобы до рождения малыша мы успели прибыть на Оюту и зарегистрироваться. У них точно есть шикарные больницы. Я читал, что право медицинского обслуживания имеют те, кто работает на них. Вакансий там в избытке. Устроюсь куда-нибудь, заработок будет и врачи какие нужны для тебя. Жить нам есть где, — Демьян, словно не меня, а сам себя успокаивал. — Корабль у нас никто не отберёт. Не дом, конечно, но немного тут всё переделаем, и на первое время пойдёт, а потом и землю получим. И всё будет хорошо! Но нужно подготовиться. У ребенка должна быть коечка, вещи, игрушки. Что еще? Что вообще нужно детям?

Его голос казался взволнованным. Он постоянно потирал шею дерганым движдением.

— Я подвела тебя, да? — слушая его, я отчетливо понимала, насколько нам придётся несладко. Даже стыдно стало. Да, мужчин у меня не было, но ведь я не в пещере жила. Знала, откуда дети берутся, и как они делаются, могла бы и сообразить, что предохраняться нужно. А он мужчина, хотя тоже понимал, что к чему. Оба хороши.

— Знаешь, если отбросить все эмоции в сторону, то по факту ничего не изменилось. Я и так бы пошёл на заработки. Всё равно жили бы мы на этом корабле: всё лучше, чем в их временных центрах. Так что по большому счету, ребёнок ничего не изменил. А может и к лучшему, что он уже есть. Шевелиться будем активнее — стимул неслабый. Главное теперь, чтобы беременность протекала без осложнений. Ты столько пережила стрессов, — внезапно Демьян умолк и странно захохотал, словно у него истерика. — Анита, я буду папой. Папой!

Вскочив, он закружил меня на руках, потом опомнился и осторожно поставил на ноги, крепко обнимая за талию.

— Я папа!!! Полгода назад я был каторжником, а теперь я папа. Солнышко, как ты думаешь: у нас девочка или пацан? Наверное, пацан! Сын! Было бы здорово, я бы его пилотировать научил. Хотя и дочь хорошо! Такая маленькая папина куколка, красивая как мама. А может сначала сына, а потом дочь?!

Смущённая такой бурной мужской реакцией, я лишь растерянно пожала плечами. А потом и вовсе судорожно вздохнула, всё ещё не придя до конца в себя.

— Садись, земляночка, — меня усадили снова в медкапсулу, — спать теперь будешь здесь, у меня на виду.

— Зачем? — возмутилась я.

— Чтобы я тебя видел, а вдруг тебе плохо станет.

— Демьян, я беременна, у меня не ургская чума! — вяло возмутилась я.

Мой марсианин встрепенулся и пробежался по комнате, злобно фыркнув в сторону неразобранной кучи вещей.

— Хорошо, что напомнила. Надо шрамы твои обработать на ноге. Чтобы следов не осталось. И убираться теперь буду я сам и вещи тоже сейчас все уберу.

И после такого заявления этот неряха — без семи месяцев отец — ногами отпинал одежду в ближайший угол.

— Ты что делаешь?! — завопила я, видя какое свинство творится на моих глазах. — Там же и чистое есть. Нельзя так с вещами!

— Я всё это постираю, — отмахнулся он от меня, — и кушать готовить научусь. Как прилетим, так сразу куплю нам небольшую печь. Чтобы и духовой шкаф с микроволнами и открытая плита была. И мяса пожарим и… Ты ведь любишь мясо? — на меня пристально глянули жёлтые такие родные очи.

— Успокойся, пещерный мужчина, — осадила его я, — к тому моменту, как мне рожать пора будет, может, мы уже и дом построим. Ты забыл: у тебя же есть земля!

Недоумённо моргнув, Демьян расцвёл в улыбке. От такого счастливого оскала меня слегка передёрнуло. Вид у него сейчас был, как у сытой акулы.

— Земля! У меня же сертификат на землю. Бывшая удавится, узнав какой в действительности подарок мне сделала. Надо будет первым делом по прилёту обновить паспорт, надеюсь, я буду уже в разводе. Если нет, свяжусь с адвокатом и скажу, чтобы закруглялся с судебным делом. Мой сын родится Стартховым, а его мама обязана быть моей женой. Там же гурсаны, глазом моргнуть не успею, как за тобой табун их мужиков увяжется. Они же больные до женщин.

Покачав головой, я лишь улыбнулась. Да как его понесло-то: то беременность в его планы не входила, а тут уже мысленно и меня на себе женил, и сын у него родился. А может и дочь… И гурсанов он уже от меня гоняет.

— А давай, решать проблемы по мере их поступления, — слегка одёрнула я его. — Ты, правда, рад? — не удержавшись, я все же спросила, хотя и сама понимала всю глупость данного вопроса.

Замерев напротив меня, Демьян, на мгновение призадумавшись, расплылся в улыбке.

— Знаешь, солнышко, мысли о детях посещали меня последние пару лет в колонии. Завидно было смотреть на стену соседа, украшенную десятком фотографий. Но проблема в том, что с женой за восемь лет у нас не было даже подозрения на беременность. Признаюсь, что я использовал свое положение и заглянул в ее медицинскую карту. Она была полностью здорова. Во всех отношениях. Значит, причина была во мне. Я, правда, думал, что во мне, — Демьян выглядел озадаченным. — Да, существует масса способов родить ребенка, вплоть до выращивания в «искусственной матке». Но меня, как мужчину, цеплял сам факт моего предполагаемого бесплодия. Это одна из причин, по которой я выбрал Оюту. Гурсаны легко помогают стать родителями семейным парам с совсем безнадежными случаями. Я надеялся, что когда-нибудь в будущем, когда построю дом, встану на ноги, найду себе женщину…. — Демьян умолк и хитро глянул на меня. — Ты всю мою серую и унылую жизнь перевернула. Крепко засела в моем сердце, подарила любовь, а теперь малыш… Ты меня не просто потрясла, солнышко. Я просто шокирован. Да я знал, откуда берутся дети, но был уверен, что стреляю «холостыми», — последнее он проговорил сквозь смех. — Прости, малышка, я, правда, виноват, никто не ставил мне диагнозов. Я сам решил, что со мной что-то не так. Сколько раз хотел обратиться к врачу и пройти обследование, да гордость останавливала. А сейчас… Мне нужно было быть осторожнее. Хотя я рад, что так получилось. Действительно рад! Черт возьми, да я счастлив как мальчишка.

Меня отпустило. Я наконец-то расслабилась и поняла, что все у нас хорошо, а скоро будет еще лучше.

По коже прошелся легкий «сквознячок», вызывая мурашки. Передернув плечами, решила срочно одеваться, а то как-то прохладно.

— Демьян, я пока душ принимала, заметила, что вода быстро остывает, а так быть не должно, — пробормотала я, выискивая в куче вещей, валяющихся на полу, свою чистую рубашку.

Нахмурившись, отец моего будущего ребёнка уселся в своё кресло и принялся быстро щёлкать одному ему понятные клавиши, рычаги и кнопки. Потом, словно опомнившись, подскочил и, сгребя меня в охапку, снова плюхнулся на место пилота. Прижавшись к его обнажённому торсу, я прикрыла глаза и вдохнула аромат его кожи. Так хорошо, тепло и спокойно.

— Так, солнышко, у нас опять проблемы, — как гром среди ясного неба раздалось над моей головой.

— И какие? — мученически протянула я.

— У нас падает заряд ядра. Мы не дотягиваем до запланированной станции. Ты вовремя заметила, что система отказывает.

— И что будем делать? — встрепенулась я.

— Экономить, — капитанским голосом приказал он, — душ только раз в день и по-быстрому. Температуру в помещении тоже придётся понизить.

— Что, опять гамаши и куртка? — проныла я. — Опять станция с «сюрпризом»?!

— Без сюрпризов. Но да, опять гамаши, мои тёплые рубашки и я в качестве главной грелки!

— Ну, если только это, то я согласна.

— Умница, — меня снова поцеловали, — настоящая жена космического волка. С такой нигде не пропадёшь.

Я лишь хмыкнула в ответ на его слова. Хотя в душе вопила от таких перспектив. Холод я ещё как-то переживу, но отнять у меня тёплый душ. Это будет невыносимо.

— А станция, где мы подзарядимся — сколько до неё лететь? — задав вопрос, я замерла, ожидая услышать приговор. Сколько мне мучиться без приятной комфортной тёпленькой водички и ароматно пахнувшего геля.

— Мы будем добираться до системы Крата. Она необжитая, но обитаема. На седьмой планете от звезды установлена вполне легальная станция. Но сейчас она закрыта, там что-то у них не заладилось с биологическими и экологическими службами. На самой планете есть жизнь и теперь проверяют, насколько станция вредит или не вредит местной экосистеме и не нарушает ли связь в биоценозе. Но станция функционирует и принимает корабли в экстренном порядке. А лететь туда, — Демьян что-то нажал и вывел информацию на экран, — лететь туда ровно восемь дней.

— Ммм, — недовольно промычала я, — а быстрее?

— А быстрее никак, ничего не испачкаешься, чистюля. А вот мне стирать в холодной воде, — горделиво заявил он, словно на подвиг собираясь. 1439f7c

— Да ну её, эту стирку, — отмахнулась я, — месяц всё это валялось, ещё месяц полежит.

— Ну, нет. Сказал, постираю, значит постираю!

— Да, а сушить как будешь? — заупрямилась я. — Сырость тут и грибок разводить? Нет уж, вещи переберём: что совсем грязное — скинем в санблок, остальное — аккуратно сложим.

— Как скажешь, солнышко, — меня ласково поцеловали, — моя земляночка. Счастье моё маленькое. Я всё сделаю: и уберу, и приготовлю, и сложу — лишь бы ты была довольна. И никогда больше мне не говори такие страшные слова.

— Какие? — шепнула я, купаясь в его нежности.

— Не говори мне «уходи»! Не говори, что не нужен, что сможешь прожить и без меня. Я не смогу без тебя и без ребёнка нашего тоже. Я всегда буду выбирать вас, никогда не оставлю и не предам. Буду работать с утра до ночи, лишь бы вы были сыты и в тепле. Не говори мне больше «уходи»! Не прогоняй! Я люблю тебя. Ты — моя Вселенная, Анита.

Последующие восемь дней пролетели незаметно. Демьян всё-таки всё перестирал, и теперь вся каюта была увешена влажным бельем. Душ, еле тёплый, я приняла за всё время лишь трижды. Но все эти холодные дни я провела под боком у любимого мужчины, согреваясь в его объятьях. Наши отношения стали крепче и понятнее.

А будущее вырисовывалось всё чётче.