Глава 1. В некотором болоте…

Болото – место неторопливое и ленивое. Лежит себе, никуда не спешит, никого не ждёт, лоснится тиной, время от времени булькает мутноватой водой, звенит комарами… Лепота. Может быть, именно из-за этого неспешного времени, плывущего над болотами, смешанного с запахом багульника и сосен, согретых летним солнцем, любое яркое событие запоминается здешними обитателями надолго. Вид молодого человека спортивного телосложения, который прыгал по кочкам за тяжело летящей цаплей и вопил: «Плюнь, это мужыыык!» – прямо-таки отпечатался в памяти всех местных жителей, включая вышеупомянутых комаров. Случайно попавший в те места рыбак, не собиравшийся ловить рыбу, а желающий без помех отдохнуть от забот в компании известной жидкости, поперхнулся ею, а после и вовсе отставил ценную ёмкость подальше, когда псих, бегущий за птицей, широко и щедро размахнулся, метнув в цель недоеденный помидор. – Во даёт! – бормотал рыбак, глядя, как возмущённая до глубины души цапля выплюнула лягушку и взлетела повыше, а её преследователь выловил выплюнутое, заботливо обтёр находку, потыкал в неё пальцем и поволок на берег. – И чем только люди не развлекаются… – бормотал рыбак, снова потянувшийся за бутылкой. – И чем парню лягушка-то приглянулась? Тут ему вспомнилась история про царевну-лягушку, он даже поулыбался, представляя, как этот чудик спортивного телосложения сейчас будет извиняться перед какой-нибудь Василисой Прекрасной, как вдруг отчётливо услышал бубнёж: – И этого типа отрядили меня охранять! Да ты вообще мышей не ловишь, да? – причём это явно говорила лягушка, но мужским голосом. – Да ладно тебе! Я ж тебя отбил… – примиряюще отвечал парень. – Чего ты так уж возмущаешься? – Действительно… и чего я возмущаюсь? Меня чуть не слопала та припадочная птица, а мой охранник в это время жрал помидоры! Помидоры! Только подумайте! – Я ел курицу, а помидором закусывал, – пояснил парень. – Ещё и курицу! – возмутилось земноводное. – Ел он… Да ты её уже почти прикончил! Целую курицу! В одно рыло! – У меня режим, – пояснил его оппонент. – А я типа должен голодать на комариной диете? – язвительно уточнила лягушка, а точнее, лягух. – Можешь и стрекоз половить – их тут полно! – простодушно предложил парень. – Сам жри стрекоз! А мне нужен нормальный источник энергии! Возвращай меня обратно! Парень вздохнул, посадил лягушку в мох, дошёл до машины, достал из багажника абсолютно неожиданный на болоте предмет – деревянную раскладную ширмочку, поставил её как-то затейливо, прислонив одной стороной к машине, а потом вернулся к оставленной лягушке, подобрал её, размахнулся и… под возмущённый вопль летящего земноводного: – Да ты б ещё дальше отошёл, – метнул лягушку в ширмочку. – Блямс, – сказала ширмочка, срезонировав с металлом машинного бока. – Я тебе это ещё припомнююю, – прозвучал над болотами вопль лягуха. – Бульк… – отреагировало болото на бутылку, упавшую из ослабевших пальцев рыбака прямо в воду. – Аааа, да это ж фокусники! – понял рыбак, горько разочарованный утоплением источника собственного отдыха. – Тьфу! Небось это… репетируют! А что он ещё мог подумать, увидев, как из высокой травы около машины и ширмочки поднимается высоченный белобрысый тип арийского вида, правда, почему-то украшенный двумя симметричными фингалами под обоими глазами? – Наверняка сидел внутри ширмы, а потом выполз и встал, – «догадался» рыбак. – Тоже мне… фокус! Эх, только ценное упустил! Он закатал рукав рубахи и полез рукой в воду, пытаясь нашарить нужную ему ёмкость, но болото – место не только ленивое, но жадное. Оно не любит, когда ему что-то дают, а потом отбирают, так что ничего рыбаку не досталось кроме цепкой ряски и пары голодных комарих, присевших на завтрак. – Пшли вон! – прошипел раздражённый рыбак. – Тьфу, придётся новую открывать! Но стоило ему только приникнуть к новому «источнику», как со стороны фокусников послышался шум: – Так, чего ты свои лапы тянешь куда не следует? Это моя еда! – Да ты ещё и жадный! – возмутился белобрысый тип. – Я устал, я плавал, я даже чуть было не пострадал! – Вот и заедай стресс своим, а не моим! Желательно, молча! – спортивный крепыш решительно отобрал у белобрысого куриную ногу и вернулся с ней на облюбованное место. – Ты ж сам заказал себе суши, вот и сушься ими! – А мне курицу хочется! – Перехочется! Нечего чужое без спроса таскать! И откуда ты уже взял мой творог? Купил себе, что хотел, вот это и лопай, а в мои контейнеры не лезь! – А я не хочу суши… они на болоте как-то не едятся! – неожиданно капризно заявил белобрысый. – Делись давай! Если бы не я, ты бы эту работу и не получил! Крепыш тяжело вздохнул, взял помидор, примерился и исключительно метко швырнул его в сторону скандального типа, тот машинально отклонился, пытаясь избежать столкновения с метательным снарядом, попал спиной на ширмочку и… – Во ффффокусники! – зафырчал рыбак, отплёвываясь от своего напитка, попавшего не в то горло, – Был мужик, а потом хлоп и исчез! Он не отрываясь следил, как крепыш бережно отложил недоеденную куриную ногу, поднялся, дошёл до ширмочки, пошарил в траве, выудил из неё лягушку, возмущённо заявившую: – Метни меня обратно! Немедленно! – Да как скажешь, – хмыкнул спортивного вида парень, сделал шаг к воде, широко размахнулся и зашвырнул лягушку в болото, сопроводив это действо словами: – А вот надо было точнее говорить, куда обратно! Мы ж люди простые – просят – мы выполняем! Нам же ж не жалко! Лягушка пролетела над болотом с возмущённым воплем: – Да совестиии у тебяяя нииихт! А рыбак смотрел на фокусника-крепыша, ожидая, чего он ещё того… нафеячит, точнее, нафокусничает, пока не услышал за спиной неожиданный звук, похожий на хлопанье крыльев, обернулся и встретился взглядом с чёрными-пречёрными глазами непонятно откуда взявшегося типа: – Забудь! – строго велел ему тип. – Забудь всё, что тут сегодня видел! А ещё… ты терпеть не можешь эту гадость! В рот больше не возьмёшь! – тип ткнул пальцем в бутылку. – Понял? Рыбак исполнительно кивнул. – А ещё – мотай отсюда! Кыш! – велел Крамеш, которого отрядили присматривать, как сработается та странная парочка. Запах спиртного он терпеть не мог, так что щедро «поделился» этим своим качеством с рыбаком – не одному же ему страдать. Через пару минуть рыбака и след простыл, а чёрная птица привычно устроилась на вершине сосны, продолжая наблюдать за Геннадием-Германом и Ильёй, нанятым для охраны невозможного лягуха. С другой стороны болота за странной едой наблюдала цапля, размышляя, а не стоит ли опять попытаться поймать эту лягушку? Правда, по зрелому размышлению, она отказалась от этой идеи – лягушек в болоте много, на этой свет клювом не сошёлся, а вот так съешь неправильное – потом ещё живот заболит! *** Геннадий страдал, а так как молча он это делать был не приучен, то он начал жаловаться вслух: – Да разве ж это жизнь? Нихт! Это точно не она! – А что тебя не устраивает? – удивлялся с берега Илья, активно подтягивающийся на ближайшей удобной и подходящей для этого ветке. – Ты не устраиваешь! – Бывает, – покладисто соглашался Илья. – Я вааще многих не устраиваю – так не для них и строился! – Тьфу! – Не плюй в болото! – хохотнул Илья Васильевич. – А то оно каааак ответит! – Не учи учёного! Навязался на мою голову! – оскорблённо отвечал лягух, выбравшись на лист кувшинки. – Это я-то на твою? – удивлялся Илья, отжимаясь на бережке, – Врите, Гена, дальше! Выполнив норму физической активности на ближайшие несколько часов, Илюха достал удочку, устроился поудобнее и принялся наблюдать за двумя объектами – за лягухом, который так и восседал на листе, и за поплавком. Правда, это времяпрепровождение его через час как-то смутило… – Слышь, а ты разве не должен чего-то там искать? Ты чего ваааще расселся? – Тебя забыл спросить! – оскорбился Генчик. – Да и пожалуйста! Только я ж начальству так и скажу, что мол, нифига этот ваш лягвоводолаз не работает! – Ах ты… Да это я про тебя скажу, что ты меня оскорбил, еды не дал и вообще издевался! – Ха! У меня авторегистратор работает! – сообщил совсем не такой уж тупой Илюха. – У нас в спортзале каких только хитровыкрученных на турнике типов не бывает. Так что мы без камер никуда! Так что, гребите, Гена, гребите! Геннадий многословно и подробно описал все личные качества своего охранника, правда, разумно высказал всё это по-лягушачьи, а когда выдохся, уныло прыгнул в воду и нырнул… якобы на поиски спрятанной ценности. К вечеру, когда над болотом завился рой комаров, а крайне заинтересованные необычным лягухом кокетливые лягушкодамы скучковались у берега, чтобы попытаться обратить на себя его внимание, Геннадий выплыл у поплавка Ильи. – Не нашёл! Вытаскивай меня, а то я устал! – велел он, высунув голову из воды. – Устал? Да ты дрых вон на той коряге! – Илья, как профессиональный спортсмен не мог не быть наблюдательным. – Я даже уже решил попытаться тебя оттуда сшибить. – Чем сшибить? – удивился Генчик. – Да вон… специально комки грязи приготовил, – Илья кивнул на разложенные у бережка будущие метательные снаряды. – Но ты не переживай… Завтра они очень даже пригодятся! Они как раз досохли до нужного уровня, а завтра так ваааще будут как кирпич! – Напугал, – фыркнул Генчик, от изумления даже позабывший, что ему надо бы утверждать, что он прямо-таки не покладая лап искал нужное. – Нее, предупредил! – серьёзно отозвался Илья. – Во, смотри! Он подобрал один из комков, размахнулся и попал точно в то место на коряге, где изволил отдыхать Геночка. – Да ты что? С ума того… спрыгнул? – возмутился лягух. – Ты ж меня прибил бы! – А все говорят, что ты крепкий, так что не прибил бы! – оптимизм – наше всё. – Зашиб бы немного, но это не страшно. – Грубиян! Варвар! Мужлан! – возмутился Генчик. – Ишь ты… прям расквакался! – ухмыльнулся Илья. – Да, мы родом не из принцев, но если уж работаем, то на совесть, а не так, как некоторые зелёные и пупырчатые! – Умыл, как есть умыл! – радовался Крамеш на своей ветке. – Это проклятийный образ, я по-настоящему… – Знаю, знаю! – перебил Генчика невежливый и грубый Илья. – Ты, по-настоящему, белый и пушистый, на панду похожий! – Ну всё! Ты напросился! – разозлился Геннадий, сам выбираясь на берег и прыгая к ширме. – Сейчас я тебе покажу! Он прыгнул, ударился о ширму, встал, отряхиваясь от травы, а потом развернулся и решил показать этому тупому типу, как надо себя вести в обществе принцев, но, замахнувшись, успел только сфокусироваться на увесистом кулаке оппонента, прилетевшем ему в нос. – Не сломан, не парься! – жизнерадостно сообщил ему Илья, подавая пучок водорослей. – На переносицу положи и подержи! И что ж ты такой… необучаемый? Ну ладно… повторение-то оно мать учения и мачеха неучения! – Зааатфффниииись! – простонал Генчик, сидящий с водорослями на физиономии. В довершение всего над ним заинтересованно закружилась та самая мерзкая цаплища, которая его утром чуть не съела. – Нет, это не жиффнь! – гнусаво заявил в пространство Герман. – Это издефффательство!