Глава 4. Опрометчивый Генчик

Генчик ныл всё время, пока Илья собирал вещи в машину, периодически косясь на болото – ему было откровенно жаль упущенную щуку. В конце концов, Геночка ему надоел: – Слушай… у меня мама феерично готовит рыбные котлеты – ум отъесть можно! А я, как назло, щуку упустил! Из них такие котлеты – закачаешься! – И к чему ты мне это говоришь? – заинтересовался Геннадий, оглянувшись и увидев множество лягушек, привлечённых его жалобами на жизнь. – Как к чему? А давай я тебя сейчас в болото закину! Может, щука опять на тебя среагирует? А я её поймаю… – мечтательно прижмурился Илья. – Ты чего? Ты мне это прекрати! – забеспокоился Генчик, шустро подавая назад – прятаться под машину. – Нет, правда… так от тебя столько пользы будет, столько пользы! Щука на котлеты… что может быть лучше? – От меня и так много пользы! Мы бы не нашли тайник, если бы я к нему не приплыл! Я же чуял, что там что-то есть! – А что же ты меня не позвал, если что-то чуял? Ты же понимал, что сам достать ничего не сможешь! – Я решил проверить свои ощущения! – гордо произнёс Геночка. – Вот и я хочу проверить свою чуйку! – хмыкнул Илья. – А я прям уверен, что на тебя дивно клюют щуки! Нырок Гены под машину был прерван умелым, отработанным за последнее время захватом задней лапы лягуха и выволакиванием несчастного земноводного из укрытия. – Пусти! Отпусти немедленно! Тупой качок! – разорялся Генчик. – Да ты ж не волнуйся так. Я, конечно, отпущу. Но только в болото! Щукааа, цыпа-цыпа-цыпа… – проворковал Илья, придерживая Генчика за лапу над водой. – Не надо меня туда! – взвизгнул Геннадий, который прямо-таки представил, как из воды выпрыгивает та крокодилица и клацает челюстями. – Чего ты хочешь? – Я? Тишины! Веришь? Вот чтобы ты ничего не квакал и не говорил до нашего прибытия в гостиницу! – решительно отозвался Илья. Молчание всегда давалось Геннадию сложно! Он чуть ли не лапами морду затыкал, пока они не отъехали достаточно далеко от болота, зато потом компенсировал свои усилия многократно – Илье стало казаться, что он едет в машине с десятком крайне болтливых земноводных. – Н-да… и слово ты держать не умеешь! – невесело констатировал он, паркуя машину напротив гостиницы. – Но ты ж должен понимать, что я это… злопамятный! Я ж припомню, за мной не заржавеет! Пожалуй, только это и позволило Илье спокойно донести лягуха до места, не пугая прохожих странными звуками из переноски. Крамеш к моменту приезда Ильи уже и доложил начальству о новой поездке напарников, и показал съёмки наиболее ярких моментов их приключений: – Геночка крысятничать пытался? – усмехался Сокол, просматривая видео. – Какой опрометчивый… Интересно, развернёт Илья свёрток по дороге, попробует находку вскрыть? Или целым и невредимым доедет? Надо отдать Илье должное – о вскрытии свёртка он и не думал, несмотря на многочисленные подначки Генчика, он скорбел об упущенных рыбных возможностях: – Первый раз в жизни руками поймал вооот такую щучищу и… упустил! – думал он, флегматично потопав ногами у дверей гостинцы – привычка не носить в дом грязь – один из первых навыков, внушённых ему мамой. Собственно, категорическое нежелание брать чужое – это тоже была её наука. Уж кто-кто, а мама Ильи прекрасно понимала, что столь простодушный человек вляпается в гигантские проблемы на ровном месте, если не научится чётко говорить «нет» любым не особенно законным предложениям приятелей или знакомых. В прочие воспитательные моменты она не вмешивалась – муж убедил её в том, что только мужчины знают, как правильно воспитывать мальчиков, но уж о безопасности сыновей позаботилась как следует. И именно это спасло Илье жизнь, о чём он узнал очень быстро – стоило только отдать свёрток Соколовскому. – Ого… да на нём проклятье наложено! – хмыкнул Филипп Иванович. – Я в это не верю, – пожал плечами Илья, покосившись на переноску, откуда почему-то не доносилось ни единого звука. – А что тут верить или не верить, когда можно посмотреть? – усмехнулся Соколовский, открывая узкую дверь в стене своего кабинета. Илья удивился было – как он эту дверь раньше не заметил, но тут же и думать об этом забыл, потому что за дверью была небольшая комната, в которой стоял деревянный стол и больше ничего не было. Соколовский положил шкатулку на стол, привязал к краю холстины, плотно заматывающей свёрток, тонкую леску, а потом размотал достаточное её количество и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. При этом леску он пропустил через узкую щель под дверью. – Так… а ну-ка, посмотрим, чем некоторые особы награждают любопытных… – усмехнулся он, дернув леску. Илье показалось, что в дверь с той стороны ударил таран, она словно даже выгнулась, сдерживая внезапную и жестокую атаку… чего-то непонятного. – Что? Что это было? – изумился он. – Охранное средство, – любезно пояснил Соколовский, шагнув к двери. – Вот, полюбуйтесь! Илья опасливо заглянул внутрь и присвистнул – на столе стояла какая-то невзрачная, потемневшая от времени шкатулка, а на уровне его груди и чуть ниже по всей комнате и двери шла чёрная полоса жирной сажи, украшенной какими-то вкраплениями. – Трогать не рекомендую – это частицы холстины, пропитанные ядом. Илья в панике начал тереть ладони о штаны, сообразив, что он-то эту холстину руками касался. – Нет-нет, снаружи она была абсолютно безопасна, иначе там бы всё болото вымерло, – утешил его Соколовский. – Кстати, поздравляю вас! – С чем? – удивился Илья. – Вообще-то поводов много – вы меня услышали, когда я давал вам задание и говорил о том, что находки открывать нельзя – это, во-первых. Во-вторых, благодаря этому вы остались живы и здоровы. А в-третьих, вам полагается премия за находку! Когда Соколовский назвал, сколько именно составляет эта самая премия, Илья так изумился, что у него аж звук пропал! Правда, это у него пропал, а у Генчика, напротив – прорезался, да такой… – Что за завывания? – холодно уточнил Сокол, покосившись на переноску. – Это я! Я-я-я-я! Я нашёл! Он за мной пошёл к коряге, а я туда плыл! А премию ему? Это майн премия! МАЙН! – Закрой пасть! – очень холодно приказал Филипп Иванович. – Если бы ты нашёл корягу с тайником и или позвал бы к ней Илью, чтобы он достал спрятанное, или вернул бы себе людской вид и сам достал, у меня и вопросов бы не было – твоя находка, твои деньги! А так – весь выигрыш достался тому, кто действительно нашёл и принёс мне содержимое тайника. И да, Герман… я не терплю несоблюдения договора! – Я ничего и не нарушал! – заторопился Генчик. – Да что ты? А кто Илью подбивал украсть шкатулку и оставить её себе? Ты хоть понимаешь, чем бы это закончилось? – Филипп Иванович открыл переноску, добыл оттуда лягуха, метнул его в ближайшую стену, а потом, прихватив за воротник получившееся арийско-блондинистое создание, приволок его в комнату, где обезвреживал оболочку шкатулки. – Ты понимаешь, что вас обоих это убило бы на месте? Нет, само собой, все прочие тебя, конечно, не колышут, но ты же и сам навеки остался бы на этом болоте! Геннадий, само собой, о ведьмах знал побольше нормального современного человека – ещё бы – его род сильно пострадал из-за одной такой особы, но сам-то он с ведьминскими вещами не сталкивался, о проклятьях на них что-то слышал, но особо не был в курсе, так что нервно озирался и пытался как можно скорее смыться подальше. – Куда это ты? Стоять и смотреть! Видишь? Она хорошо поработала – чётко рассчитала наиболее уязвимые места для поражения – живот и грудь, вот на этом уровне и срабатывало… Если бы шкатулка лежала на земле, то те, кто над ней наклонялся, получали бы воздействие в грудь, шею и голову. Нравится? – Ннннет! – мотал головой Геннадий, которого Соколовский так и держал за воротник. – Жаль, что не нравится. Тебе всё это ещё оттирать придётся! – Я не буду! Это опасно! – Опасно было крысятничать, а это – всего лишь ядовито, но я тебе перчатки выдам! – Нихт! Не буду! – Генчик предпочёл бы вернуться в лягушачий вид, упасть на спину и сложить лапки на животе, продемонстрировав степень своего «нихта». – Ладно, тогда вали отсюда! Собирай свои вещи и убирайся! Мне тут ненадёжные люди не нужны, даже если они не всегда люди! Герман уже даже рот открыл, чтобы заорать, что он с удовольствием уйдёт из этой жалкой гостинички, а потом представил, как выходит на улицу, случайно сталкивается с прохожим, отлетает к стене, а дальше… Он аж глаза прикрыл от накатившей паники. Нет, его врождённая упёртость попыталась ещё раз, представив, как он благополучно проходит к такси, доезжает до крутой гостиницы, достойной его статуса, добирается до стойки администратора, чтобы вселиться, и слышит: – Ваш паспорт, пожалуйста! Он даже ещё раз попытался – пусть не в гостиницу, пусть он снимет квартиру, и снова в его воображении прозвучал всё тот же вопрос про паспорт, от которого Генчику захотелось тоскливо… заквакать! Соколовский насмешливо осмотрел запечалившегося Геннадия, вытащил его обратно и велел не расслабляться, а готовиться к чистке помещения. – Может, хоть скажешь, что мы нашли? – через три часа поинтересовался измученный работой Геннадий, выходя из комнатки в толстенных резиновых перчатках до локтя. – Не скажу – не твоего ума дело! – отозвался исключительно довольный Сокол, поглаживая кончиками пальцев шкатулку. – Так что? Завтра на следующее болото едешь? Или покидаешь мои владения? Геннадий, может, и хотел бы покинуть, да вот беда… некуда ему было деваться. Если бы Таня не была настроена так резко против, он бы прямо сейчас снова отправился попытать счастья с ней – а что? Приятная, его природу понимает, вылечит, если что, опять же, жить есть где и никуда она его не выгнала бы – если остальных не гонит, то ему опасаться было нечего! Но… – Но сейчас это не имеет смысла! – соображал Геннадий. – А вот если она поссорится с этим Иваном… Тогда да! У меня сразу будет шанс нормально устроиться! Буду ждать. Он усмехнулся про себя – никто и не знал, как хорошо он умеет ждать! Можно подумать, лягушкам просто жить, но они способны караулить добычу очень долго и терпеливо. – Вот так я и буду действовать! – решил Геночка. – А пока могу и на новое болото съездить, может, найду что-то полезное, тогда и денег побольше будет! Само собой, он бы кого получше поискал – покрасивее, побогаче, но… с его особенностями, как ни крути, подходила только Таня, да и бегать за ней не надо – вот она, рядом! *** Может, Татьяна и была рядом, но подходить к Геннадию она не собиралась абсолютно, и без того хватало в её жизни занудных типов, вот как этот, который сидит напротив и отчитывает её… – И вы… вы же лишаете животных возможности размножения! – вещал представительный на вид мужчина. – Кто дал вам такое право? Вот по природе… Таня это «паприроди» терпеть не могла. – Ладно бы люди что-то знали об этой «природи», так нет! Читать не читал, в интернет заглянуть и посмотреть – тоже лень, но лапшу на уши вешает прямо профессионально! – думала она, с профессиональным бесстрастием заполняя данные на пациента – остроухого кобелька басенджи, пострадавшего после встречи с собачьей дамой, абсолютно не склонной принимать его ухаживания. Впрочем, травмы были не очень серьёзными, так что Татьяна их обрабатывала под непрерывный монолог сторонника «природной жизни». – А я ей и говорю, что это абсолютно нормально, что мой пёс сделает её собаке щенков! Это природа… А она? Она мне говорит, мол, хватайте своего и бегите, потому что моя таких на завтрак по три штуки потребляет, когда не в настроении! И вообще, лучше вам своего доставучего кобеля, который надоел тут всем, к ветеринару отвести, чтобы его… это… Я даже выговорить не могу! Это же возмутительно! И вы… да как вы смеете так распоряжаться природой? Тут Таня решила, что этого слова в исполнении данного клиента в её жизни уже предостаточно: – В природе, – сухо отозвалась она, – далеко не все самцы, да бывает, что и самки тоже, имеют возможность продолжать род. – Да что за глупости! Их же никто не кастрирует! – выговорил, наконец-то «запретное слово» возмущённый клиент. – Вот, волки, например! Это же ближайшие родственники собак, так они… – Вы выбрали очень удачный пример! – одобрила его Таня. – В волчьей стае имеют щенков только глава стаи и его самка! Всё! – Как это? – изумился клиент. – Вы что-то путаете, а ещё ветеринар… – Я ничего не путаю, а вы можете легко почитать об этом. Волчья стая – это пара родителей и их дети прошлых помётов. Размножаются только родители, а дети помогают им растить волчат. Если кому-то из детей хочется иметь своё потомство, то они отделяются от стаи и живут отдельно или заводят свою стаю, но это дело рискованное, далеко не у всех получается. У львов – ещё того жёстче, там возможность размножения имеет один лев из нескольких десятков. Остальные не имеют самок. То же самое у всех стайных копытных, правда, бывает, что в большом стаде есть несколько самцов, но всё равно таких гораздо меньше, чем рождается на свет. Остальные детёныши мужского пола попросту изгоняются из стада и или живут одиночками или сбиваются в стада самцов. Природа допускает к размножению только самых-самых сильных и здоровых. У людей то же самое делают разумные заводчики, это регламентируется породными клубами. Так что это именно вы пытаетесь обойти природу. Возмущение клиента было столь велико, что аж заглушило само себя – он рылся в смартфоне в попытке найти данные, которые заставят эту наглую особу заткнуться и признать, что она идёт против природы и ничегошеньки не знает о жизни, но… увы, увы… ничего подобного он так и не отыскал – все источники, как один, писали то же самое, что озвучила эта возмутительная ветеринарша. День у Татьяны был каким-то… человечески-трудным. Кроме «паприродного» типа, один за одним шли сложные клиенты. Нет, не в плане болезней их питомцев, а в плане общения с людьми. – Честное слово! С котами и собаками проще, чем с некоторыми, – думала Таня, флегматично выслушивая жаркий монолог клиентки, которая доказывала ей, что им немедленно нужно взять и избавиться от всех «вредных» кормов, продаваемых в зоомагазине при клинике: – Кормить можно только, ТОЛЬКО натуралкой! Вы же просто губите животных, позволяя их хозяевам покупать такой мусор! Голос этой дамы звучал в ушах, даже когда она ушла и закончился Танин рабочий день. – Как комариха, честное слово! – думала Татьяна, устало поднимаясь по лестнице к квартире. – А мне ещё в гостинице убираться... Карина что-то сегодня уже делала, но не всё – она же теперь Уртяну с отварами помогает. Стоило только ей прикоснуться к входной двери, как она сама открылась, и послышался хорошо поставленный голос Соколовского, судя по всему, находившегося на её кухне: – Так вот, это весьма интересная находка! – Хорошо хоть он про природу ничего не сказал, а то я бы завизжала! – думала Татьяна, переваривая наличие начальства у себя в квартире.