Глава 33. По следам опрометчивого героя

Геннадий, ощутив весь ужас своего положения, горестно взвыл, попытался было как-то убедить Соколовского в том, что всё это ошибка, он не хотел, но вместо слов только квакал. – Хорош концерт устраивать! – поморщился Соколовский. – Собирай вещи и иди вниз, иначе тебя к лестнице твой знакомый табурет отвезёт. Но, учти, отвезёт без шмоток – собирать-то их он не умеет. А так как с лестницы он спускаться тоже не обучен – просто сбросит, и лети себе вниз как хочешь! Соколовский пожал плечами, показывая, что лично ему исключительно безразлично, как именно Герман будет доставлен к его новому жилищу, а потом, стоило только Генчику на секунду отвести от него глаза, Филипп просто исчез из помещения. Тут Геннадий шустро заметался по комнате, собирая своё драгоценное имущество и торопливо упихивая его в чемодан. По углам обнаружились все его покупки, а когда он всё собрал, то и дверь нашлась. – Как же я забыл-то, что тут всё такое… трудное! Как же я так запамятовал… – страдал Гена, волоча свои пожитки и скорбя о потерях. – Как мне теперь жить? На самом деле, с его точки зрения всё действительно было ужасно – он потерял все свои преимущества – комфорт, возможность распоряжаться собственными деньгами, а Сокол платил хорошо – это даже скупой Генчик признавал. – Более того! Я ж теперь не смогу отсюда уехать… Куда мне? К родне? Так это первое место, где меня начнут разыскивать! И паспорта у меня действующего нет… А если Соколовский моему семейству скажет, что я ему виру должен, всё, я ж точно буду наказан! Одна мысль о том, что его оставят прикованного на болоте в людском виде по горло в холодной воде, заставила Геннадия задрожать от ужаса – наказанных могли держать в таком состоянии долго, еды давали очень немного, пить не давали вовсе – вода вокруг, ну и что, что болотная? Чай не помрёшь – их род славился своим крепким здоровьем, так что считалось, что от этого вреда не будет. – Нихт! Мне туда нельзя! – Геннадий чуть не упал с верхней ступеньки лестницы, хорошо хоть успел за перила схватиться. Он напряжённо думал о том, как же ему спастись, да так увлёкся, что даже не заметил появления Сшайра, который терпеливо поджидал его внизу, правда, всякому терпению есть предел, так что змеевич счёл себя вправе поторопить типа, застывшего на середине лестницы: – Спускайся быстрее, иначе я сам тебя спущу! – Да-да, иду! Ква-рад тебя ква-кви-деть… – это Генчик попытался было задобрить хмурого типа – мало ли, пригодится для его планов, но коварство Соколовского даже такую малость не позволило сделать. – Не квакай! – строго велел Сшайр. – Это не соответствует правилам хорошего тона! И спускайся быстрее! Геннадий многое мог стерпеть, конечно, для собственной пользы, но к поучениям полузмея о правилах хорошего тона был как-то морально не готов! Он уже и рот открыл, чтобы высказать, куда именно может ползти этот тип, но тут споткнулся, плюхнулся на пятую точку и унизительнейшим образом съехал на ней вниз, как раз к хвосту вышеупомянутого полузмея. – Можно и так, – кивнул ему Сшайр. – Если тебе удобно… гм… транспортироваться таким образом, то кто я такой, чтобы быть против? Дружный гогот, раздавшийся из приоткрытой двери в гусятник, заставил Геннадия вскочить на ноги, но это были вовсе не гуси: – Это ещё кто? – он ткнул пальцем в двух очень похожих друг на друга черноглазых брюнетов, выглядывающих из приоткрытой двери. – Уборщики помещений охраны, – спокойно поведал ему Сшайр. – Тыкать пальцем неприлично! Иди за мной! К счастью, Генчик был в таком возмущении от подобного наставления хорошим манерам, что у него аж звук пропал, и он не сказал то, что очень хотелось. Навьюченный своим имуществом, с отчаянно ноющими ушибом «транспортного места», он прошёл за Сшайром в дверь гусятника, а потом, повинуясь жесту змеевича, повернул направо. – Вот твоя новая комната, – Сшайр кивнул на открывшуюся дверь. – Душ и туалет будешь делить с ними, – он указал на брюнетов, – там же есть стиральная машина. – А ты? У тебя отдельный душ? – внезапно заинтересовался Геннадий. – А туалет? – Да, у меня ванна и туалет отдельные, – c достоинством кивнул Сшайр, у которого условия проживания становились всё лучше и лучше – и комната была большая, и окно появилось, правда, выходящее во внутренний двор, но для него это было самое то! И отдельный санузел ему сделали, а самое-то главное, что у него теперь были его драгоценные книги! Личные. Разве можно представить себе такое богатство? Сшайр над ними чах, как царь Кащей над златом! Недавняя премия Соколовского, выданная несколькими томиками драгоценных книг, была уже перечитана вдоль и поперёк, и считалась у Сшайра особой ценностью, правда, подарки Учителя всё-таки ценились им выше – Учитель – это святое! Змеевич мечтал о золотых пластинах, чтобы изготовить из них обложки для своих драгоценных книг, но пока приходилось обходиться без них. Сшайр повернулся, чтобы удалиться к себе, но Геннадий вовсе не просто так спрашивал о ванной. – Слушай, а может ты будешь меня к себе пускать, а? В ванную. А я тебе ещё пригож-ква-ква-ква… – Нет, не пригодишься, – покачал головой Сшайр. – Ты же только в свою сторону гребёшь! Мне это неинтересно. А кроме того, у меня строгий приказ – раз велено тебе жить в таких условиях, значит, так и будет, а станешь интриговать – будешь спать в одной комнате с уборщиками! После этого Геннадий стремительно убрался в выделенную ему комнату, с тоской оглядев её небольшие размеры и спартанскую обстановку. – Я пропал! Я совсем пропал! – страдал он. Правда, страдал не очень долго. – А может, мне сбежать? А что? Деньги у меня есть – я ж их спрятал как следует, паспорт, да, просрочен, но и его на всякий случай возьму, стану лягухом, поплыву к ближайшему рыбаку с автомобилем, потихоньку заберусь к нему в машину, доеду до его дома, а там – стану человеком и… И главное – избегать людных мест, чтобы меня никто не толкнул! Но такси-то я вызвать могу? Могу! А если снять дом в деревне, то явно и паспорт особо спрашивать не станут – там всё проще! Вот так и надо делать! А дальше разберёмся! Геннадий, повеселевший от того, что у него выход всё-таки есть, разложил вещи и начал планировать дальнейшие свои действия. При этом самым сложным было обойти запрет на враньё. – Но я всё равно справлюсь! – думал он. – Если уж я от первой невесты ушёл, от Гертруды ушёл, от родни ушёл, то уж от Ильи-дурачка точно уйду! Закадровый саркастический смех лисы, слопавшей такого же самоуверенного типа, мог бы намекнуть Генчику, что отнюдь не все планы сбываются так же просто, как и мечтаются, но лисы – животные занятые, недосуг им зловеще хохотать над ушами всяких опрометчивых и амбициозных принцев. *** Соколовский, выйдя из бывшего номера Геннадия, направился вовсе не к себе, а к Ивану – уж кто-кто, а он точно знал, насколько трудно жить влюблённому, который опасается, что его отвергнут. – Иван, конечно, сдуру на другой конец страны не полетит, но какую-нибудь глупость выкинуть может запросто! А оно мне надо? – рассуждал Сокол. – Вот точно нет! Тем более что Татьяне отвлекаться от работы и заниматься его поисками точно не стоит! Он тактично постучал в дверь, дождался, пока растрёпанный Иван её откроет и изумлённо уставится на незваного гостя. – Можно войти? – вежливо спросил Филипп Иванович. – Эээ, да, конечно! Собственно, Сокол вошёл бы в любом случае, но так, безусловно, лучше. Филипп шагнул в комнату, а затем вольготно расположился на диване. – Чем обязан? – суховато уточнил Иван. – Если вы про игру хотели спросить, то послезавтра она будет окончательно и полностью готова. – Это замечательно! – откликнулся Соколовский. – Но я хотел с вами поговорить совсем не об этом. – А о чём же? – ещё более сдержанно спросил Иван, усаживаясь напротив. – Давайте я начну с небольшой предыстории… – предложил Сокол. – Пришёл ко мне сегодня Крамеш с интересным таким разговором – оказывается, ему Геннадий начал рассказывать о том, что вы, уважаемый Иван Васильевич, корыстный тип! – Что? – Да-да… вы якобы узнали о том, что Таня владеет тремя квартирами в этом доме, и вознамерились вскружить ей голову, чтобы воспользоваться этой недвижимостью и поудобнее устроиться в жизни! Сядьте, пожалуйста! – велел он вскочившему от возмущения Ивану. – Да как он смел? Это он мне сказал про квартиры, и… – И что? – с живым интересом уточнил Соколовский. – И ничего! – ну никак не мог Иван обсуждать Таню с её начальством… – То есть, насколько я понимаю, вам Геннадий наврал, чтобы вы отступились от Татьяны, а потом решил стравить вас и Крамеша, который за Таню жизнь отдаст не задумываясь – она его от гибели спасла, а вороны – существа верные. – Вот как… – Иван не очень понимал подоплёку взаимоотношений Тани и того мрачного типа, но точно знал – никакого мужского интереса у Крамеша нет, есть что-то другое. А вот после слов Соколовского это самое «другое» стало гораздо понятнее и яснее. – Именно так. И да… я знаю о том, что вам ещё наговорил Геннадий. Так вот, я не имею никакого личного интереса относительно Татьяны. Я безусловно её уважаю и очень ценю. Она – моё доверенное лицо, но её личная жизнь меня никаким образом не касается. – Видимо, как-то всё-таки касается, раз вы мне всё это рассказываете! – заметил Иван. – Поймали, – рассмеялся его собеседник. – Видите ли… Таня – это человек, на котором держится моё сотрудничество с норушами. Кроме того, она на редкость надёжный и хороший человек, а ещё – отличный профессионал. Всё это вместе побуждает меня не просто её ценить, а ещё и оберегать, она – мой важный актив. – Но эти квартиры… разве это не ваши подарки? – Иван решил выяснить всё до конца, раз уж есть такая возможность. – Нет. Та квартира, в которой она живёт – это условие Шушаны, без выполнения которого не было бы нашего сотрудничества. Ещё две – это оплата её труда благодарными, но очень непростыми пациентами – животными. Иван выглядел так, словно у него с плеч упал здоровенный камень – Танино имущество его никак не смущало, но очень беспокоило, что это могут быть подарки кинозвезды. – А! Раз уж у нас с вами зашёл такой разговор, был же ещё довод про повара! – Сокол сделал вид, что внезапно припомнил ещё один «правдивый» довод, сообщённый Геннадием. – Я вам честно скажу – Татьяна была загружена выше крыши! Она и номера убирала, и готовила почти на весь мой персонал – ничего не поделать, они все к ней тянутся. Да, ей помогали время от времени, но и уборка, и готовка-то происходят постоянно… Тут любой сотрудник или сломается, или сбежит, а мне ни один из этих вариантов не подходил категорически! – То есть у вас никакой личной заинтересованности в Тане нет? – напрямую спросил Иван. – Личной романтической? Ни малейшей! – честно признался Соколовский. – И, что замечательно, она меня тоже воспринимает исключительно как начальство! Недавно вот явно жалела, что в руководство метнуть ничего нельзя – не принято! – он рассмеялся. – Но ей точно очень хотелось… – Да уж, это бывает! – согласился Иван, у которого на душе светлело, теплело, расцветало, и вообще эта самая душа явно была готова спеть что-то этакое… восторженно-торжествующее! – Полегчало? – понимающе уточнил Филипп. – Не то слово! Спасибо вам! – Да не за что… Это ж я недосмотрел, что Геннадий у нас такой… хмырь болотный! Да ещё жаждет Татьяну заполучить, чтобы пристроиться в тёплое место. – А кстати, он сейчас у себя? – Иван решительно поднялся и машинально потёр кулак правой руки. – Нет… он теперь живёт внизу и вообще перешёл в другую категорию работников. Я предупрежу вашего брата о некоторых особенностях общения с Геннадием, но и вам хотел сказать – если вы с ним встретитесь, и он вам начнёт что-то говорить и… квакать, то знайте – врёт подлец! – Это когда он лягушка? – Неважно, в каком виде, – усмехнулся Соколовский. – Это такая у него особенность проявилась! – Какая удивительно полезная особенность! – порадовался Иван. – Жаль только, что я теперь не сумею тут бывать… – Это почему бы? – удивился Филипп. – Но я же закончил работу! Мне пора уезжать. – И что? Разве вы не будете делать продолжение? – Продолжение? Но вы же ещё не видели результаты… – Да я и так знаю, что игра будет весьма успешной, – хмыкнул Филипп. – Уж поверьте моему чутью. А про продолжение я абсолютно серьёзно говорю – вам уже даже сценарий пишется… Иван не видел себя со стороны, но у него на лице появилась такая счастливая мальчишеская улыбка, что Соколовский и сам улыбнулся в ответ – приятно же, когда человек так радуется, исполняя твои же планы! – Так что? Остаётесь и продолжаем? – на самом деле, можно было этого и не спрашивать – и так всё было понятно, но Соколу было приятно, что его цели достигнуты так легко и просто – можно же насладиться этим ощущением лишний раз? – Да! – уверенно ответил Иван. – Остаюсь и продолжаю! – Вот и славно! – довольно кивнул Соколовский. – Ладно, пойду я – работы полно. Как только будет готов сценарий, я вам его передам, а сейчас запускаю рекламную кампанию – мы с вами игру придержим на пару неделек, чтобы публику подогреть, а уж дальше вы сами увидите, что будет! – Рекламную кампанию… – Конечно. Уже всё готово, они ждут только моей отмашки, – Сокол изобразил сияющую фирменную улыбку и вышел, плотно закрыв за собой дверь: – Люблю, знаете ли, нести свет и радость, – сообщил он сам себе, дойдя до своего кабинетного зеркала.