Глава 37. Совесть, которая была во всём виновата

Конечно, он сам в это влез, когда разбирал записи той самой карги, которая наградила беднягу Никиту Неместова ночными крыльями. – Хотя… не такого уж и беднягу, – размышлял Соколовский. – Он исключительно везучий вообще-то – несмотря на то, что шансов у него не было вообще никаких, он мало того, что выжил, мало того, что невеста с ним осталась, так ещё и от ночных крыльев скоро избавится – вот будет в конце августа готово к сбору последнее растение из тех, что необходимы для отвара, Уртян его соберёт, сделает отвар, и через пару недель Никита будет жить как нормальный человек, а не полуворон. Так что как раз ему-то жаловаться на жизнь не стоит – он вполне себе благоденствует. А вот кое-кто совсем не в таком хорошем состоянии. Да, он сам обнаружил запись ягишны о проданных в одни руки ноже и старом свитке с заклинанием, сам! – И ведь не обвинить никого в этом – вляпался самостоятельно! – вздохнул Сокол про себя и задумчиво подпёр рукой голову – сама его буйная головушка всё норовила закрыть глаза и сделать вид, что ничего-то она не видела и не слышала. – А всё совесть! – укорил своё вредное качество Соколовский. – Совесть проклятая, ну и любопытство – никуда от него не деться! И… и Крамеш ещё! Я-то его просто посылал посмотреть, как и что, а он взял и с первого раза, с первого же полёта нашёл того типа! Нет бы мимо пролететь! Вран же пролетел, а этот взял и обнаружил! Когда виновный найден, жить становится как-то проще… наверное. – Ладно, ничего не поделать, надо его забирать, лечить, а дальше посмотрим, – решил наконец-то Соколовский, отправив сообщение с соответствующей командой Крамешу и Врану, который летал с ним на пару. Он покосился на часы, обнаружил, что ужин давно прошёл – с одной стороны, поздновато, а с другой… Что ему одному, что ли, должно быть плохо? Одна из привилегий начальства – это как раз возможность щедрой раздачи своей «плохости» на подчинённых, чем Соколовский и решил воспользоваться, подтягивая к себе смартфон – аж воспрял от такого решения. – Танечка, а вы не могли бы ко мне сейчас подойти? Понимаю, что поздно, но очень нужно! –тоном, в котором в равной мере были смешаны озабоченность и приказ, произнёс Филипп, в очередной раз порадовавшись тому, что Татьяна – человек сдержанный. – Да, Филипп Иванович, сейчас я подойду, – произнесла Таня ровным тоном. – Аж совестно, – констатировал Сокол, отключив телефон. – Но не сильно, если честно! Собственно, к приходу Тани это «не сильно» и вовсе исчезло, как его и не было. – Садитесь, Танечка… – начал Сокол, щедро махнув рукой на удобное кресло. – У вас скоро будет новый пациент. Его уже везут, и он… как бы это… сложный. – А что с ним такое? – заинтересовалась Таня. – Там несколько проблем, самая простая – тяжелейшее истощение. Короче говоря, он едва на ногах держится, идти уже практически не может – его сейчас Крамеш и Вран на руках до машины волокут. – Он ранен или болен? – И болен, и нет… Истощение – это следствие того, что он последние два года питался очень мало и редко – что мог поймать, то и ел, а так как ловить был не обучен, то с охотой у него не очень ладилось. – И кто же это? – не выдержала Татьяна. – Да вот, смотрите, – Соколовский повернул к ней экран собственного смартфона. – Волк? – удивилась Таня. – Нет, то-то и оно, что это – человек, но превращённый в волка. Оборотень поневоле, – невесело хмыкнул Соколовский. – Помните ту даму преклонных лет, которая нахулиганила с Неместовым? – К счастью, я с ней не встречалась, но последствия её действий, наверное, никогда не забуду! Так это она беднягу в волка превратила? – Как раз не она. Я в её записях нашёл информацию о том, что она продала нож и заклятье оборотничества одной юной особе, которая хотела отомстить парню, который её бросил. Девица со своей жаждой мести попала именно на ту ведьму, которая реально могла выполнить её желание. Денег дева, конечно, отвалила очень много, но зато и то, что хотела, исполнила. Правда, и карга кое-что потребовала – чтобы девица сделала своего бывшего волком в лесу поблизости от её избы, тут, мол, её силы лучше действуют. – А это не так? – Нет, такой нож работает где угодно, если над ним прочтут правильные слова. Я думаю, что карге просто хотелось иметь поблизости лишнее доказательство своего могущества. – А его обратно можно вернуть? – Таня уже машинально прикинула, какие препараты надо прокапать для срочной помощи бедняге. – В человеческий облик? – Можно, конечно, – кивнул Соколовский. – Если найдётся тот самый нож. Но сначала его нужно поставить на ноги – в данном случае на лапы. Только он не совсем в себе – Крамеш говорит, что он на них с Враном кидаться начал. – А они точно того волка поймали? – встревожилась Татьяна. – Точно того! Вороны умеют видеть истинный вид. – Тогда… он забыл, что человек? – Не знаю пока. Может, и забыл, а может, с ума начал сходить, – невесело ответил Соколовский. – Вот поэтому-то всё и непросто! – Н-да… не хотелось бы мне с сумасшедшим общаться, конечно, но, наверное, можно его будет как-то зафиксировать на время медицинских манипуляций? – отважно предположила Таня. – Не волнуйтесь, зафиксируем! – уверенно ответил Соколовский – самое трудное согласие было получено, аж настроение повысилось. – И вообще обеспечим вам максимальную безопасность! – Отлично! А когда его привезут? – Часа через два, наверное, они сейчас выезжают из леса, а там уже темно, так что скорость увеличить не могут – едут медленно. – Хорошо! Тогда скажите, где вы его собираетесь расположить, и я пойду подготовлю препараты, – бодро заявила Татьяна. – Вот и замечательно! А где расположить? Я сейчас дам команду Шушане, – Соколовский утешил встрепенувшуюся совесть, всеми зубами скрипнувшую от навязывания ни в чём не повинной сотруднице этакой проблемы, тем, что потом отправит Татьяну в отпуск, а сам вызвал Сшайра: – Будешь контролировать поведение одного слабого, но буйного пациента, чтобы он не напал и не поранил Татьяну. – Ссслушаюсссь, – склонил голову довольный Сшайр – безусловно, обеспечение безопасности Учителя – это гораздо, гораздо интереснее, чем муштра двух воронов и одного скандального полулягуха, который за очень короткое время успел надоесть и самому Сшайру и даже обоим воронам. *** Крамеш время от времени косился в зеркало заднего вида, пытаясь понять, представляет ли какую-то опасность создание, оказавшееся на заднем сидении машины? – Не косись, он так связан, что ничего сделать не сможет, – сказал на врани́не Чернокрылов, и пленник дёрнулся. – Да нам-то не может, а Тане? Явно это она сейчас будет им заниматься, – хрипловато отозвался Крамеш. – Думаешь, заморрочить его? – Если прридётся – сделаю, не задумываясь! – посулил Крамеш, который по привычке предполагал самое плохое. – Не думаю, что Сокол ничего не предпрринял для Таниной безопасности, – Вран деловито поправил голову волка, постоянно сползающую с сидения. – И вообще, у меня такое стрранное ощущение… – Это какое? – Мне кажется, что это он нас боится! Дёрргается, даже когда мы рразговарривем! – И поэтому кинулся? – А что, скажешь, такого не бывает? – В принципе, бывает, конечно, но волки мало кого так боятся. – Это да, но это-то человек! – Пусть с ним Сокол и разбирается. Мне главное, чтобы он Тане никак не навредил! – Мне тоже, если честно, – признался Вран. С этим удивительным единодушием они и въехали в Москву. Таня получила пациента ещё до полуночи. – Танечка, принимайте, – скомандовал Соколовский, пропуская в смотровую плечистого Врана, волокущего связанного серого волка. Рядом с Татьяной непоколебимо возвышался Сшайр в своей человеческой форме. Нет, он, конечно, предпочитал истинный вид, или, на худой конец, хотя бы полузмеиный – хвост – это весьма солидное оружие, но Таня запретила: – Сшайр, мы его напугаем! Давай сначала так, как есть, а потом посмотрим, договорились? Спорить с Учителем Сшайр не считал возможным, так что почтительно склонил голову и остался стоять на людских ногах – в случае чего он всё равно успеет принять нужную форму. Волк, едва завидев медицинские приспособления, задёргался, силясь освободиться, но ничего у него не вышло. – Вран, клади сюда, – Таня указала на смотровой стол и покосилась на Соколовского, который приволок стул поближе и сел рядом. – Филипп Иванович, может, мне его развязать? Хотя бы частично? – Погодите, Танечка. Давайте мы сначала попытаемся понять, насколько он в себе! Волк мотнул головой и что-то прохрипел, но так как пасть была завязана, а между зубами была вставлена палка, что он там пытался произнести, было абсолютно неясно. – Уважаемый, – окликнул его Соколовский, и волк уставился на него. – Вы меня понимаете? Если да, на секунду закройте глаза. Волк моргнул. – Хорошо. Вам здесь ничего не грозит, но вы не должны ни на кого нападать. Вы меня поняли? Моргните два раза, если согласны. Веки опустились и поднялись два раза – как и было заказано. – Я вам сейчас развяжу морду, но без глупостей! – предупредил Филипп, умело избавляясь от верёвки и палки. – Говорить можете, или только по-волчьи? – Мммм… – промычал волк, мотнув головой. – Маагуу… – Уже лучше! Вроде он в своём уме, – сказал Соколовский Крамешу. – Да? А чего тогда зубами клацал почём зря? И кидался как сумасшедший? – Вы чего кусались-то? – с живым интересом уточнил Соколовский. – Кккто? Кккто вы ввсе? – c превеликим трудом спросил волк. – Смотря кто, – пожал плечами Сокол. – Главное, что мы знаем, кто вы, уважаемый! – И чттто? Чттто со мной бббудет? Нааа опыты? – волк с явным страхом косился на стойку для капельницы. – Да что вы! – всплеснула руками Таня, которая принесла миску с водой и подсунула её к волчьей морде. – У вас, наверное, сильное обезвоживание, пить можете? Волк неожиданно резко потянулся к миске, а заодно и к Таниным рукам, этот рывок был для него не слишком удачной затеей – в следующий миг его обвило что-то невиданно сильное, лишающее даже идеи на какое-то сопротивление. Волк скосил глаза на… змеиный хвост, который шёл от темноволосого типа, только что бывшего мужчиной, забился и обмяк в змеиных кольцах. – Сшайр, быстро отпусти! – резко скомандовала Татьяна. – Он сознание потерял. – Я не сильно сдавил! – мотнул головой полоз. – Да он, похоже, от страха вырубился, – пожал плечами Сокол. – Крамеш, а вы его как нашли? На крыльях? – Само собой! – А он мог видеть, как вы обращались? – Видел, да, – кивнул Вран. – Вот он и испугался, поэтому и защищаться стал, – Соколовский внимательно смотрел, как Таня выбривает шерсть на волчьей лапе, для этого освобождённой от верёвок, и ловко ставит капельницу. – Да ему ли бояться-то? Он же волком стал! – не понял Крамеш. – Стал, но ему же никто не объяснил, что это и как бывает. Не рассказал, знаешь ли, что на свете не только волком из человека можно стать, но и человеком из ворона. Он же по лесу два года мотался! А демонстрация Сшайра его и вовсе выключила. – И из-за такой еррунды сознание террять? – пожал плечами Крамеш. – Оборротню? Слабак какой-то! – Бескрайнов, ты бестактный до ужаса! – хмыкнул Соколовский. – Вран, ты хоть понимаешь, что у обычного человека кондратий может случиться от того, что за ним в лесу ведут охоту два ворона, которые потом становятся людьми? – У обычного – может быть, хотя моя Таня не меня испугалась, а меня с ходу запугала! – упрямо мотнул головой Вран, причём по его тону было понятно, что он Татьяной страсть как гордится. – Но это ж не обычный человек, а волкооборротень! – Да не по своей же воле! Вот… вороны упёртые! – вздохнул Соколовский, картинным жестом массируя виски. – Не люблю воронов! Он мрачно уставился на волка и не видел, что присутствующие обменялись мимолётными понимающими улыбками – эту присказку Сокола они все преотлично знали, как и то, что ЕГО вороны для Филиппа – это явное исключение из правила. Тут Вран сообразил: – Вообще-то он дёрргался, когда мы прри нём рразговарривали. – Небось на врани́не? – вздохнул Соколовский. – Да, он же чужак! – подтвердил Вран. – Ну вот оно и понятно, чего он так реагировал – вороны превращаются в людей, эти люди на него нападают, связывают, везут в машине и каркают! Тут кто угодно дёргаться будет, – Таня покачала головой. – Так, пока он без сознания, я хотя бы его показатели проверю… – Главное, гррадусник ему не ставь, не прростит потом! – хулигански прищурился Вран. – А! Вон, он уже в себя прриходит! Волк приоткрыл глаза, заскрёб связанными лапами, вспомнил, что с ним случилось, и с ужасом уставился на Сшайра. – Да не трогаю я тебя! Главное, резких движений не делай, – бесстрастно отозвался змеевич. – Вы только не волнуйтесь! – заторопилась Таня, опасаясь, что кто-нибудь из присутствующих сейчас опять что-то такое устроит, отчего несчастный снова в обморок упадёт. – Вы же не будете меня кусать? – Нннет, – с запинкой произнёс волк. – А ввводы мможно? – Конечно! Филипп Иванович, ну давайте ему верёвки снимем. – Снимайте, – Сокол выразительно покосился на Сшайра, и тот незаметно кивнул – ему без разницы, есть верёвки или нет – с его реакцией он и так успеет обездвижить этого недоволка. Волк пил долго, так долго, что аж устал. – Не торопитесь и не переживайте, у вас теперь всё будет – и вода, и еда… – утешала его Таня, параллельно прослушивая стетоскопом его дыхание. – Всё-таки я попппал на оппыты? – тоскливо спросил волк. – Нет, конечно. Я – ветврач, но я не ставлю опыты, а просто лечу, – заторопилась Татьяна. – Вы истощены, вот я и пытаюсь вам помочь.