Глава 38. Волков волк

– И поможет, что показательно, – пообещал Филипп. – А мне очень бы хотелось узнать, как вас зовут? – Вввлад, Ввлад Волков. – Дивно… и за что же вас дева-то оборотила? За фамилию, что ли? – удивился Соколовский. – А… откуда вы зннаете? – выдохнул изумлённый волк. – Я ппытался сказать людям, кто я, но… – Но вам едва удалось уйти живым? – Таня нашла два шрама – на спине и на плече. – Да! – Оно и понятно – вы и сами воронов испугались, а люди, разумеется, до ужаса боятся волков, особенно тех, которые пытаются с ними поболтать за жизнь! – констатировал Соколовский. – Я это понял, – Влад немного успокоился и стал говорить более связно. – Поэтому и не лез больше к людям. – А почему у вас такое обезвоживание? – спросила Татьяна. – Там, где вы были, не было воды? – Да там же озерро! – встрял Крамеш. – Озеро есть, – согласился Волков, – но и дач вокруг много, и дома отдыха есть, и туристы приезжают, короче, летом к воде так просто не подойти. По крайней мере, мне. Я летом обычно пил из лесного озерка, но оно пересохло – дождей-то сейчас нет. Ему было так удивительно, что он лежит и кому-то рассказывает о дождях, об озере, о… о чём-то таком обыденном, что он помотал головой, зажмурился и даже глаза открывать боялся – а ну как ему это всё просто мерещится! Нет, нельзя сказать, будто он сразу поверил, что вокруг те, кто не причинит ему никакого зла, но Волков так устал, так смертельно устал, что, наверное, ему уже было практически всё равно. Когда он открыл глаза, выяснилось, что симпатичная девушка со светло-русыми волосами куда-то вышла, а остальные чуть отошли от смотрового стола. – Сейчас вам Татьяна еды принесёт, – пообещал их главный – яркий синеглазый красавец-блондин, удивительно напоминающий Волкову одного известнейшего актёра-кинозвезду. – Немного, правда – с голодухи сразу лучше не наедаться. – Я понимаю, – кивнул Влад. – Я спросить хотел… – Спрашивайте, – разрешил красавец. – А зачем я вам нужен? Если не на опыты, тогда для чего всё это? – Я пока не могу вам дать гарантию, но есть шанс, что вы сможете вернуть свой облик, – спокойно ответил ему собеседник. Волков уставился на него, пытаясь понять, это правда или какое-то изощрённое враньё? По всему выходило, что, скорее, правда – для чего кому-то так его обманывать? Тут в комнату вошла девушка с глубокой тарелкой в руках, и Волков тяжело сглотнул – волчий нос исправно сообщил, что там еда, рот наполнился слюной, а голод так скрутил внутренности, что аж голова закружилась. Содержимое тарелки он съел буквально в три глотка, хоть и пытался себя притормозить, а потом против воли просительно уставился на ветврача. – Понимаю, – ответила та неожиданно мягко. – Потерпите немного, и я ещё принесу, договорились? – Да, договорились! Спасибо! – привычное слово так легко слетело с языка, что Влад обрадовался – оказывается, за эти два года вынужденного молчания – волкам обычно неразумно создавать вокруг лишний шум – он не забыл, как общаться. Его потянуло в сон, да так сильно, что он только что носом не ткнулся в поверхность стола и тут услышал, как девушка говорит: – Вран, сними его, пожалуйста, и положи вон туда, я одеяла там приготовила, иначе он может отсюда свалиться. – Да уж я вижу, носом клюёт! – согласился высокий и плечистый черноволосый парень, и это было последним, что Волков услышал до того, как провалиться в глубокий сон. – Вот бедняга, – пожалела волка Татьяна. – Что же он такое сделал, чтобы его так… извели. – Это вы, Танечка, хорошее слово подобрали, правильное. Его и правда извели. Можно сказать, уничтожили практически подчистую, – с ленцой протянул Соколовский. – Вероятность того, что записи карги попадут к кому-то другому, кто сможет их прочесть, была не просто минимальной, а даже, так скажем, принимала отрицательные значения. А что касается вашего вопроса – выясним! Одно скажу – я крайне отрицательно отношусь к людям, которые такое творят, какая бы у них не была причина! – он кивнул на спящего в углу волка. – Хотя, конечно, они за это платят дорого… гораздо, гораздо дороже, чем думают! – А я ещё хотела спросить, можно? – Таня дождалась кивка начальства, призадумалась, а потом сформулировала вопрос: – А зачем та… карга записи вела? – Это очень просто – она хотела дальше на ноже нажиться, а если не получится, его обратно вернуть. Видите ли, Танечка, когда кто-то из людей идёт на подобный шаг, то, как правило, остановиться уже не может – через какое-то время найдётся ещё кто-то, кого нестерпимо захочется обернуть в волка. А что? Доказать преступление невозможно, никакого наказания та девица не получит, зато жертва гарантированно будет мучиться и погибнет. – То есть та ведьма просто ждала новой жертвы? Но как бы она на этом заработала? Нож-то уже у той девушки, которая его купила! – Очень просто – ножом самим то себе ничего особенного сделать нельзя – он безвреден. Но если его воткнуть в пень или поваленное сухое дерево, а потом прочесть определённые слова, то нож станет оборотническим, но ровно на одно превращение – жертве надо всего лишь перепрыгнуть через этот пень или дерево! При этом бумага, на которой написан заговор, сгорает. Сфотографировать, отсканировать или как-то ещё зафиксировать то, что там написано, нельзя. Можно заучить, но, поверьте, это весьма и весьма сложно, а если хоть один звук будет произнесён не так, ничего не получится. Кстати, вернуть волка в людской облик обратно можно с помощью этого же ножа и похожего заклинания. – То есть та, у которой сейчас находится нож, всё равно вернулась бы к карге за новой бумагой со словами для превращения ещё кого-то? – Да, именно так. А если бы она ещё какое-то время не появилась, то карга бы её сама навестила – зашла бы по знакомству, так сказать, и за ножом, и за должком – сколько бы ведьме ни заплатили, деньгами такие вещи не покупаются и такие услуги не оплачиваются. Расплата – здоровье, силы, близкие, благополучие – всё, что для конкретного человека важно и дорого. А то, что глупая девица ещё и душе своей жутко навредила – это уж так… в придачу на сдачу – побочное, но гораздо более тяжкое последствие. – Страшно, – Таня вздрогнула. – Так и есть, – спокойно кивнул Соколовский. – Но… даже если нож у девушки, выходит, мы же не сможем волка назад вернуть? Слова-то где взять? – Да я их и сам знаю, – невесело усмехнулся Филипп Иванович. – Учили же меня… Вот и пригодится. *** Уже была поздняя ночь, когда Татьяна вернулась к себе. На кухне никого не было – Тина уже ушла в свою комнату, Терентий гулял по крыше в компании Басины, Вран давно спал, Шушана не появлялась. Таня налила себе чай и, несмотря на то что ночь была тёплой, крепко сжала кружку, словно пытаясь отогреть руки: – Да что же он такого ужасного натворил? – думала она. Ответ был получен скоро – уже на следующее утро, когда она, в сопровождении Сшайра, пришла к дверям номера, в котором разместили волка, её окликнул Соколовский: – Вы вовремя – я попросил Шушану выпустить Влада во внутренний двор, а Крамеша – проводить его туда, чтобы Волков, так скажем, мог погулять, а то ему будет отчаянно неловко с вами этот вопрос обсуждать. Сейчас он уже вернулся. – Вы со мной зайдёте? – Да, разумеется, – улыбнулся Филипп Иванович. – Я и не собирался вас оставлять, пока мы не узнаем, что с ним случилось. Сшайр, не делай такое лицо – я, разумеется, не сомневаюсь в скорости твоей реакции, – усмехнулся Соколовский, заметив, как у змеевича физиономия превратилась в некое подобие каменного изваяния – оскорбился, решив, что ему не доверяют охрану учителя! Когда Соколовский открыл дверь номера, волк уже сидел на своём импровизированном ложе, внимательно глядя на дверь. – Выглядите вы однозначно лучше! – констатировал Соколовский, усаживаясь в кресло. Таня поставила перед гостем тарелку – не хотелось ей использовать собачьи миски – всё-таки это человек, причём насильно лишённый своего образа, и, судя по тому, как Влад, уже закончив еду, задумчиво касался носом края посуды, для него это было очень важно. – Спасибо, – хрипловато сказал он Татьяне. – Очень вкусно. И приятно, что в тарелке – я, если честно, уже и не мечтал из тарелок есть. – Очень рада, что вам понравилось, – улыбнулась пациенту Таня. – Вы готовы к разговору? – осведомился Соколовский, переждав обмен любезностями. – Да, я готов, – Волков сел поровнее, насторожил уши и уставился в лицо человеку – приготовился к беседе. – Итак, как именно вы лишились своего облика? – начал Сокол. – Я… я не очень понял, если честно! Я повёз Алину – это моя знакомая – в лес. – Зачем? – Она попросила. Мы поссорились, она плакала, а потом где-то через пару недель позвонила и сказала, что всё обдумала, что поняла – так будет лучше, но попросила меня отвезти её в лес, там рядом где-то её знакомая живёт, у неё что-то случилось, надо срочно поехать, а у Алины машины нет. Я и поехал – мне немного неловко было за ссору. – Опрометчиво… – Да кто же знал-то, что такое вообще бывает! – мотнул головой волк. – Она типа не очень хорошо знала, куда ехать, сказала, что была тут давно, попросила съехать с дороги на боковую – мы довольно далеко отъехали в сторону, а потом она вышла, покрутилась и сказала, что сейчас сходит и проверит, а мне лучше в машине посидеть. – А дальше? – Она закричала «помоги», и так кричала, что я кинулся к ней, там было упавшее дерево, я через него перепрыгнул и почему-то упал – очень сильно закружилась голова. А дальше очнулся уже ночью – вот в таком виде! – Влад кивнул на свой меховой бок. – Я долго не мог поверить, что я – это я, выл, лапы кусал, всё надеялся проснуться, а потом побежал к машине, но её там уже не было… – Понятно… А позвольте уточнить, что вы такое девушке-то сделали, что она на вас так обозлилась? – Да ничего и не делал! – досадливо ответил Влад. – Ну как же… жениться обещали и бросили? Или ещё что-то? – Соколовский смотрел прямо на Влада, и, словно этого было мало, сбоку пристально наблюдал Крамеш. – Нет, не обещал точно! Я вообще пока жениться не собирался – хотел на ноги прилично встать, а потом уже семью заводить. Как раз зарабатывать начал неплохо, думал квартиру купить – так-то я в бабушкиной однушке жил – она мне её подарила. Но что это за житьё для нормального мужика – в бабушкиной однушке? Я собирался взять ипотеку, а той квартире сделать ремонт и обратно бабушку привезти – родители её любят, но в своём-то доме всё равно лучше. А если бы не захотела, то пусть бы сдавала – я же уже сам мог себе заработать. – А Алина как в вашей жизни появилась, если вы не хотели? – Сама и появилась, – объяснил Волков. – Я с ней познакомился на свадьбе у приятеля, она там подружкой невесты была. Сама ко мне подошла, сама попросила её подвезти до дома – я трезвый был, так как за рулём, а потом попросила не к ней ехать, а ко мне. – Вот так сразу? – Да, она как раз наотмечалась… – И вы её к себе привезли? – Нет, к ней – адрес-то она сразу сказала. А потом она меня нашла через общих знакомых, сказала, что её очень впечатлило то, что я не воспользовался её беспомощным состоянием. – И вы, разумеется, воспользовались, но уже её напористостью? – усмехнулся Соколовский. – Да ладно, ладно, не ворчите. Всё вполне логично! Волк, машинально глухо зарычавший, явно почувствовал себя неловко: – Простите. Да, но она ж сама пришла… – И надолго осталась? – с любопытством спросил Филипп. – Она вообще осталась бы, но я этого не люблю, в смысле, не любил – у меня своя территория, мне не нравится, когда там начинают хозяйничать случайные знакомые. – А она начала хозяйничать? – Да, но так… вначале по-тихому. То приготовит что-то, но всю посуду расставит по-своему, даже ту, которая для готовки вообще не нужна. То, пока я сплю, мои зелёные занавески снимет и свои розовые повесит – она их с собой зачем-то припёрла. Мне-то это зачем? Короче, я её в доме одну принципиально не оставлял. Ну, приходила она с ночёвкой – ладно, не выгонять же… Но никаких серьёзных отношений я не планировал! – А ей об этом сказали? – Конечно! Ещё на этапе занавесок объяснил, что мы общаемся, конечно, но только на этом одном уровне, больше ничего не будет. Крамеш незаметно кивнул Соколовскому – волк не врал, действительно, как было, так и говорил. – А потом? – После того разговора она перестала активно лезть и что-то менять, я думал, что всё поняла. Но уже собирался как-то это всё заканчивать, просто сильно и резко обижать её не хотелось. А потом проснулся, а она на кухне с подружкой треплется по телефону. Тихо, конечно, но у меня слух хороший. И вот она этой подружке рассказывает, что, как бы я не выкобе… выкаблучивался, она всё равно меня почти приручила, я к ней привык уже, а потом привыкну ещё больше и никуда уже не денусь. Она уже прямо планы начала строить, что всю старую мебель у меня выкинет, велит сделать ремонт – ей, видите ли, слишком мрачно у меня, а потом, когда ребёнка родит, заставит меня поговорить с родителями, чтобы они переехали в эту квартирку, а мы с ребёнком бы в их трёшку переехали – нам же, типа, нужнее! – Она не знала про ваши зарработки? – внезапно спросил Крамеш, заставляя Волкова посмотреть в его сторону. – Нет, конечно! С чего бы я ей про свои заработки стал бы рассказывать! – даже как-то возмутился Влад. – Она – просто случайная знакомая! Я не то, что в жёны её не звал и детей с ней не хотел, я и в любви ей не клялся, и даже не ухаживал – она сама что-то там себе решила и приходила. – Гнать надо было! – подытожил Бескрайнов, ещё раз кивая Соколовскому – он, конечно, не Крылана, которая до донышка человека вывернуть может, но то, что этот опрометчивый тип говорит чистую правду, видел даже он. – Погоди, Володя. Задним-то умом мы все сильны! – остановил его Соколовский. – Влад, а дальше, что было? – А дальше я разозлился! – признался Волков. – Сильно! Какого… она уже моей жизнью распоряжается? Моими родными? Короче, я встал и пошёл на кухню. Она сразу телефон отключила и сделала вид, что ни с кем не говорила, а я велел ей проваливать! Алина в слёзы – типа она меня любит, а я ею воспользовался! Так она мною тоже пользовалась при таком раскладе! Тут всё по-честному! Если сама пришла, сама захотела, сама оставалась, сама так решила, то, простите, чем я ей виноват? Тем, что не выгнал сразу? Так и тогда бы оскорбилась! А потом я сказал, что вообще в ближайшее время не собираюсь кого-то заводить всерьёз, я – как вольный волк, а она… так внезапно замолчала, словно её выключили! Волков тяжело вздохнул и продолжил: – Я долго думал, и мне кажется, что это ей тогда такой бред в голову пришёл!