Глава 39. «Полезный инструмент»

Соколовский покачал головой: – Современному человеку такое вообще вряд ли в голову придёт. Впрочем, вскоре мы об этом узнаем. – Думаете, это я всё-таки из-за неё в таком состоянии оказался? – Я и не думаю – знаю! Волей случая ко мне попали записи одной особы, которая могла такое над человеком сотворить, из них я узнал, что некая Алина Бобрикова купила оборотный нож и заклинание к нему для жениха… – Да не был я её женихом, – рассердился Волков. – Что она за дура такая! Хотя… вот я сейчас слушаю вас и понимаю, что два года назад только посмеялся бы над этим – оборотный нож, заговор… – А сейчас? – с любопытством спросил Соколовский. – А сейчас выть хочется! – честно ответил Влад. – Ну повойте, – разрешил добрый и щедрый Сокол. – Мне не жалко! – Спасибо, может, и воспользуюсь вашим разрешением. Я вот спросить хотел… а как меня можно обратно вернуть? – Оборотный нож втыкается в пень или мёртвое дерево, над ним читаются особые слова, нож активируется, и первый, кто через него прыгнет, становится волком. Обратно – тот же порядок, только слова другие. – Тогда… надо к той особе обращаться? – предположил волк, наморщив меховой лоб. – Нет, вот как раз к той особе обращаться ни в коем случае не стоит, нам просто нужно раздобыть тот нож. – Тогда всё плохо – Алина его могла выбросить, – понурился волк. – Это вряд ли… он столько стоит, – Соколовский назвал стоимость ножа, которую увидел в записях карги, и у волка аж шерсть на спине дыбом стала. – Ничего себе! А! Я понял! Она мне рассказывала, что у неё была двоюродная бабка в Твери, которая её в детстве знала и любила. Так эта бабушка Алине завещала дом, практически особняк. Неужели же она такие деньги потратила, только чтобы меня извести? Глупость какая-то! Я же реально ничего ей не обещал! – Видимо, сильно оскорбилась из-за того, что не смогла вами управлять… – пожал плечами Соколовский. – А скорее всего, сообразила, что у неё в руках оказался инструмент недоказуемого убийства. Тем более что продали ей нож с условием небольшого аванса и внесения основной суммы по результату, так что она могла оценить, как он работает. – Но она же явно потом не заплатила… Алина такая… хитроватая. – О, нет! Заплатила полностью! – усмехнулся Сокол. – Уж поверьте, с той особой связываться было настолько себе дороже, что она все деньги отдала, и это было отражено в записях. – То есть, если нож найдётся, то я смогу стать человеком? – волк явно и боялся в это поверить, и всеми силами жаждал этого. – Да, сможете! – кивнул Соколовский. – А можно мне тогда со своими связаться? Мне страшно подумать, что они должны были пережить! Хоть бы все живы-здоровы были! – Давайте подождём пару дней… Если Алина всё-таки избавилась от ножа, жестоко будет их обнадёжить, а потом опять исчезнуть – волком-то вы им не покажетесь, сами понимаете. – Да, вы правы… – понурился волк. – Если скажете адрес, мой помощник слетает, уточнит, как там и что с вашими, – Филипп кивнул на Крамеша. – И координаты этой самой Алины давайте. Всё, что помните! Волков воспрял, продиктовал худощавому черноволосому типу адрес своих родных, на всякий случай адрес бабушкиной квартиры, и все данные по Алине. – Хотя бабушкину квартиру они уже и продать могли – я же исчез, пропал, – сказал он. – То есть, меня, видимо, уже умершим признали. – Нет, максимум могли признать пропавшим без вести, – просветил его Соколовский. – У нас это через год после исчезновения возможно. А для того, чтобы признать умершим, по-моему, лет пять должно пройти с момента исчезновения, так что не переживайте, до этого вам ещё далеко! – Будем надеяться, – кивнул Влад. После выяснения всех обстоятельств Соколовский и Крамеш вышли, а Таня поставила ещё одну капельницу и посоветовала своему пациенту не переживать, не волноваться, а просто отдыхать. – Вам восстанавливаться нужно, вот и займитесь этим! – улыбнулась она худому – без слёз не взглянешь, взволнованному волку. *** – Крамеш, залетишь к родным Волкова вечером, а сейчас – двигай на поиски этой Алины Бобриковой и ножа. – А когда найду? – Полная свобода действий… Но учти, нам надо, чтобы она сама нож активировала. Слова-то я ей напишу, но самому мараться в этом… И вам всем это тоже не надо! Короче, пусть исправляет, что натворила. – А что с ней дальше делать? – Крамеш нехорошо осклабился – он ещё по своей семейной истории всеми фибрами души впитал ненависть к тем, кто жаждет власти над другими любой ценой. Соколовский, который прекрасно всё это знал, усмехнулся и сказал: – Думаю, что мы найдём ей награду, раз уж карга до неё так и не добралась! Крамеш привычно ударился об пол, взлетел вороном и отправился на задание. – И что в головах таких «хозяек жизней»? – пробормотал Соколовский. – Нет, я понимаю, что ей власти хотелось, хотелось, чтобы мужчина вокруг на задних лапках плясал да команды исполнял, а он внезапно ррраз и не захотел. Как так? Она-то небось уже и подружке растрепала, что Влад её любит-любит-на руках носит, пол, где она ходила, целует, замуж зовёт, жить без неё не могЁт! А он ей – уходи! Н-да… однако, опасная дева! И не верю я, что она собиралась закончить только Владом… И он был абсолютно прав – всё-таки люди не меняются, хоть сто лет пройдёт, хоть двести, всё равно будут такие характеры! Будут такие девы, которые ради власти над мужчинами станут пускаться во все тяжкие, да и мужчины таких же качеств были, есть и будут. А самое тоскливое, так это то, что они, уже раз преступив последнюю черту, вполне возможно, будут прыгать через неё всё быстрее и быстрее. *** Алина Бобрикова как раз в этот момент и думала о том, что нож надо бы использовать ещё разок – очень уж её раздражала однокурсница – аж до визга бесила! – Ишь, Светочка, умница-раскрасавица! И Макс за ней как привязанный ходит, а на меня не смотрит! Ну ничего, я к бабке съезжу, куплю приворотное, и никуда он от меня не денется! Бабка-то ого-го какая! Реально настоящая! Если честно, она бы давно смоталась в тот деревенский домик, стоящий на отшибе, купила бы приворотное средство и подлила бы первому парню их потока – Максу. Но… Но помнилось, как она засомневалась было, а везти ли остаток денег за нож. Не хотелось ужасно – деньжищи-то какие! Тем более что когда она всё сделала, то сообразила, что это было довольно глупо – надо было Влада просто опоить приворотом, да и всё – бегал бы он за ней как собачка! Всё-всё бы делал, что она хочет, но ей тогда так обидно было… вот и сглупила, а потом решила остаток денег зажать. И как забыть, что случилось потом? Как внезапно удлинилась из тёмного угла тень, а из неё вышла та старая карга, как засветились её глаза зловещим красноватым светом, а на руках отчётливо стали видны… чёрные когти, словно у хищной птицы... – Принеси деньги, а то пожалеешь! – велела старуха и исчезла, а Алина так и просидела всю ночь на кровати, поджав колени и забившись в угол. После этого деньги она привезла бабке на следующий же день, но вот так запросто наведываться к старухе было страшновато… – Ладно, я сначала Светку в лесочек приглашу погулять, – хихикнула Алина, – а дальше посмотрим! Может, и без приворота справлюсь, когда этой красотки не будет! А если нет – ну, съезжу, не съест же она меня! Куплю приворот, и станет Макс моим! И родители у него состоятельные, и сам ничего так, круче Влада, короче, я не в убытке буду! План следовало продумать – она и в первый раз всё преотлично рассчитала – чтобы её не обвинили в исчезновении Волкова, Алина села на заднее сидение его автомобиля, надев тёмные очки на половину лица. – Так камеры меня точно не засекут! Да и для Влада это вполне логично – мы же поссорились, чего я вперёд сяду. А что очки тёмные – так я заплаканная – тоже объяснимо! Она прекрасно помнила, как велела ему сидеть в машине, а потом отправилась в нужный уголок леса – даром, что ли, сначала там всё поразведала, воткнула в упавшее и высохшее дерево нож, старательно прочла мешанину странных слов, увидев краем глаза, как вспыхнул кровавой кромкой острый край ножа, а потом спряталась и начала кричать, звать на помощь Влада. – Как он тогда кувыркнулся! – усмехалась она, вспоминая прыжок Волкова через дерево, а потом неожиданный кувырок, словно его завертело неведомой силой над ножом, обрушив на землю уже волком. Да, она, если честно, даже глазам своим не поверила, несмотря на демонстрацию бабкой своих способностей – ну трудно в это поверить, даже глядя, как старуха пальцем зажигает странные синеватые огоньки на свечах, как движением руки заставляет скакать по избе лавки и стол. Эту старуху ей посоветовала мама – «на погадать», когда Алина решила, что надо бы ей выяснить, когда она замуж-то выйдет – к гадалке ездили уже несколько маминых знакомых и все были исключительно впечатлены. Подозрительная Бобрикова ехала к гадалке с изрядной долей скепсиса, но с порога была ошеломлена тем, как хорошо бабка знает про неё все подробности и детали жизни. На замужество старуха гадать ей отказалась, сказав, что тут всё неясно – Алина сама будет что-то в судьбе менять, но впечатлила так, что, когда дева оказалась оскорблена и жаждала мести, именно к этой старухе она и пришла – за проклятием для гада-Волкова. – Он заявил, что волк – одиночка! Хочу, чтобы у него… никогда-никогда больше никого не было! – Это можно, – кивнула старуха. – Только и так многие живут себе и в ус не дуют. А если он одиночка, то он вообще это легко переживёт. Хочешь сделать так, чтобы он реально мучился каждый день своей жизни? – Хочу! – жадно придвинулась к старухе Алина. – Денег много надо. Очень много! – Есть у меня деньги! – дом, завещанный двоюродной бабкой, был отнюдь не единственным её наследством – были ещё и средства на счетах, про которые даже родители Алинины не знали. – Хочу, чтоб мучился! Только… а если не сработает? – Заплатишь задаток, возьмёшь оборотный нож да слова нужные, а остальное – когда увидишь всё собственными глазами! – Идёт! – обрадовалась Алина. Да, сомневалась она, конечно, но всё на всякий случай продумала, а когда Волков реально стал волком, и сделала всё по уму – и смартфон, упавший из руки несбывшегося жениха, разбила да в озере утопила, и машину Влада отогнала, пока он валялся без сознания: – Он же выть будет рядом, ещё кого-то привлечёт! И поставила её на бесплатной придорожной стоянке, где камер не было, предварительно протерев все поверхности, которые могла касаться. – А самой безопаснее вернуться на электричке! – усмехалась Алина. – Вот так круто – и будет Волков бегать одиноким волком, всё, всё как он сам и хотел! Родители Волкова про Алину не знали, друзьям он тоже про неё не рассказывал – она специально подслушивала все его разговоры, мечтая, что он упомянет о самой красивой и классной девушке, которую наконец-то заполучил – увы, увы, он обсуждал всё, что угодно, только не Алину! Да, была у неё подруга детства, которая жила в Твери – именно с ней-то Бобрикова и обсуждала планы на жизнь, но она и знать про то, что Волков пропал, не знала, а та подружка, на свадьбе которой Алина с Владом познакомилась, не была в курсе их отношений. – Я его сначала заставлю мне предложение сделать, а потом уже всем расскажу! – планировала умная Бобрикова. Сейчас уже, конечно, смешно об этом и вспоминать – зачем он ей тогда так нужен-то был, этот тупой Волков, который даже не понимал, какого сокровища в её лице лишается! Правда, даже через два года он почему-то не забылся. – А всё потому, что это он! Он во всём виноват! – шипела Алина, которой чем дальше, тем больше почему-то становилось неуютно жить – разладились отношения с родителями и старшей сестрой, стали холоднее относиться окружающие, словно сторонясь её, никто не ценил, не стремился ухаживать, исполняя все капризы и прихоти «сокровища», а ещё появилась бессонница, когда ночью ей всё слышался тоскливый, изводящий волчий вой. – А вот не упирался бы, – злилась на Влада Алина, – был бы со мной, уже поженились бы! Сам во всём виноват, но я-то почему должна страдать, а? Что ж мне так плохо-то, а? Холодно вот тут… – она прижимала руку к солнечному сплетению и зябко ёжилась, решая пропить витаминки или к врачу сходить. Врач ничего странного у Алины не обнаружил, витаминки выписал, но они как-то не помогли. Макса она приметила с полгода назад – он перевёлся к ним за несколько месяцев до этого, и как-то сразу воспряла – захотелось заполучить вместо Волкова этот «приз», но парень не обращал на Алину вообще никакого внимания, а потом так и вовсе начал бегать за Светкой! И тогда Алина достала из тайника тот самый нож. С того дня она стала любоваться им всё чаще и чаще, словно эта холодная сталь как-то успокаивала, уменьшала ощущение льда в солнечном сплетении, укрепляя решимость: – Ей – волчью шкуру – нечего за моим парнем увиваться, а ему – если надо – приворот покрепче! В этот-то раз я не промахнусь! Алина, хищно прищурившись, рассматривала старинный нож, а на дереве около её окна сидел чёрный ворон, пристально наблюдавший за её движениями. – Это я воврремя пррилетел, можно сказать, пррравильно! – констатировал Крамеш, дождавшись, когда деваха спрячет нож за шкафом и куда-то отправится. Он влетел в приоткрытую форточку, ударился об пол, поднялся с него уже в людском виде, уверенно подошёл к шкафу, достал свёрток, развернул, кивнул сам себе, а потом, не касаясь ножа, запаковал всё назад, спрятал в карман ветровки, вновь принял истинный вид и стартовал прочь – у него ещё было задание. Собственно, у Крамеша выпал удачный день – к вечеру он сидел у окна квартиры Волковых, беззастенчиво наблюдая и подслушивая разговоры семейства: – Все живы, здорровы, правда, тоскливые и словно мешком пррибитые, но это и понятно. Вон, бабушка его ушла в комнату и там плачет потихоньку… Да и мать с отцом очень невеселы, прямо скажем. Но, главное, что они дождались, а дальше-то им куда ррадостнее жить будет! А вот змеюке-Алине, полагаю, наоборрот!