Глава 42. Уговор

Не плакать было совершенно невозможно, поэтому в квартире Волковых слёз не было только на закалённом жизнью кактусе, обладающем, как видно, стоическим характером. – Два года! Где же ты был, родной? – Он же тебе сказал, что ничего не помнит! – Да, но где же так можно было исхудать! И волосы как отросли, и борода. – Да какая разница, сбреет, пострижётся – это неважно! Да что ж ты так рыдаешь-то? Ведь уже всё хорошо! – А сам? Ты же сам слёзы вытираешь! – Не выдумывай, это просто, просто… В глаз что-то попало… В оба. Сам Волков обнимал то маму, то бабушку, то отца, то всех сразу, правда, сил у него было ещё немного, так что через какое-то время он понял, что просто отключается. – Замучили ребёнка! – активизировалась бабуля, которая последние два года как-то и не жила… так, потихонечку теплилось в ней что-то живое, как слабенький огонёк в угасающей лампадке, но, видимо, только этот огонёчек надежды и дал дожить до возвращения внука. Зато сейчас откуда что взялось – словно лет двадцать с плеч скинула! Разогналась так, что и внука в ванную отправила, и полотенце его любимое нашла в дальнем шкафу – специально его прятала, чтобы дочь не расстраивать, и зятя прикрыла, пока он торопливо вытирал глаза, а потом дочку на кухню шуганула – как так-то? Сын вернулся – счастье, а они тут атмосферу солят, а кто ребёнка кормить будет? Крамеш беззастенчиво заглядывал в окна, и… мог бы – улыбался б во весь клюв! – Забавные какие! А хоррошо всё-таки, что я его нашёл! Прропал бы волчок. Бескрайнов ощущал какое-то странное чувство гордости вперемешку с радостью, словно этот самый тощий доходяга, вернувшийся из ванной уже бритым, резко помолодевшим, с волосами, стянутыми в хвост – самому-то ровно не подстричь, был ему… кем-то. Не совсем чужим и посторонним. – Как там Сокол сказал? Кррестник? Ну да… он бы без меня умер уже, наверрное, или умирал бы – ему недолго оставалось. Крамеш немного собой погордился, а потом подобрался поближе – послушать, что будет Волков рассказывать – нет, само собой, выдать тайны обитателей гостиницы и норушного дома он никак не мог, но надо же было понимать, как человек себя поведёт. – Ведёт прравильно! – одобрил Крамеш после вала вопросов, который обрушился на Влада: – Совсем-совсем ничего не помнишь? – Помню, как выехал в лес на машине… Кстати, машина-то моя где? – Нашли на стоянке как раз в районе того леса, где тебя и обнаружили. Никаких следов там не было – вдоль и поперёк исследовали, а потом нам передали – она же на отца оформлена. – А я на ней и не ездил – поставили в гараж, я только ТО проводил, – отец снова обнаружил что-то в глазу… в обоих, так что энергично провёл рукавом по лицу. – Хорошо! – выдохнул Влад – машину он купил сам – за свои деньги, просто в тот момент был вал работы и не было времени на оформление, вот и попросил родителя этим заняться. – Спасибо, пап! – Так дальше-то что? – тронула мама исхудавшую руку Влада. – Кожа да кости… – А дальше я из машины вышел – очень устал, хотел пройтись, и последнее, что помню – как перелезал через поваленное дерево, поскользнулся, и земля мне навстречу летит. – Ударился, видимо, и получил амнезию! – заключил отец. – Непонятно только, как с машиной-то получилось? – Вот чего не знаю, пап, того не знаю. Я себя осознавал в лесу, а что дальше было – вообще не помню! Да, Владу было интересно, что будет делать Алина, если озвучить настоящую версию, пусть даже в облегчённом варианте – ехали «на помощь к знакомой», потом Алина вышла, скрылась в лесу, начала кричать, он побежал, а дальше ничего не помнит, но, пораскинув умом, Волков, пока ехал домой, сообразил, что: – Да ничего не будет! Алина запросто скажет, что я её в лес повёз, она отошла от машины, да хоть в кустики, а когда вернулась, ни меня, ни машины уже на месте не было – и решила она, что я ей так за ссору отомстил – бросил в лесу, да и пошла себе по дороге к дачным участкам. Что я пропал, она не знала – я же не афишировал, что она ко мне приходит, родители вообще не в курсе были – с такими «Алинами» родных не знакомят. Вот и получается, что девушка типа ни при чём, знать ничего не знает, ведать ничего не ведает, и ни в чём не виновата! Так зачем мне вообще говорить что-то про Алину? Чем меньше она про меня знает, тем лучше! На том он и стоял! Даже от радости можно устать, так что глубокой ночью вся семья Волковых наконец-то уснула, а Влад вышел на балкон – почему-то он мечтал об этом все эти два года. – Хорошо-то как! – невольно выдохнул он. – Счастье-то какое, что они все живы-здоровы и я с ними! – каждый день он думал о родителях и бабуле, каждый день переживая о том, что они изводятся от неизвестности, от беды. – Я уж даже не мечтал! – А вот и напрррасно! – произнёс сбоку знакомый голос. Влад отшатнулся, а потом рассмеялся: – Ты тут? Рад тебя видеть! – так странно было, что та невероятная действительность, которая с ним приключилась совсем недавно, была реальной и никуда не делась – вот же, сидит рядом на ветке дерева говорящий ворон. – Соскучился? – ехидно осведомился Крамеш. – Ты ж учти – тебя ещё в полиции опррашивать будут! – Само собой – дело-то завели, – кивнул Волков. – Не волнуйся, я справлюсь. – Да я и не волнуюсь… С чего бы, – Бескрайнов пошуршал перьями, складывая крылья поудобнее. – Кстати, мой номерр у тебя есть – ты с моего телефона матерри звонил. – Да, точно! Спасибо, что напомнил! – обрадовался Волков, который внезапно понял, что нипочём не хотел бы потерять то, что перед ним открылось – удивительный дом, воронов, которые могут становиться людьми, знаменитого актёра, который, кажется, не совсем, а точнее, не только актёр! – А потом, я же ещё счёт за спасение оплатить должен! – подобрался он, прикидывая, сколько у него может быть денег, а потом решив, что в любом случае – заработает. И ничего, что за два года «выпал из обоймы», а его место давно занял другой сотрудник – один раз у него получилось выйти на приличный уровень, и ещё раз сможет – сколько всего может человек, который обнаруживает, что он жив, здоров, вернулся к своим родным, а ещё – что он в своём теле, облике, в своей жизни – да горы свернуть может! – Ого, – усмехнулся Крамеш. – Ты ещё и про долг не забыл? – Конечно, нет! Я же погиб бы без вас! – Волков смотрел серьёзно. – Это точно, – ворон перепрыгнул на балконный поручень. – А рраз так, запомни – если тебя Соколовский о чём-то попрросит, не отказывайся – не все долги деньгами отдаются! Понял? – Понял, – явно не понял, но согласился с Крамешем Волков. – Всё, что смогу – сделаю. Что не смогу – буду стараться сделать по максимуму! – Уговорр! – кивнул Крамеш. – Ладно, полетел я, да и ты… чего ты тут застыл – спать иди! – проворчал он, – Стоит как… страус на прригоррочке! Волков рассмеялся, глядя вслед улетающему ворону: – Страус на пригорочке… Хорошего тебе полёта. Только вот я ж не только Соколовскому-то должен, но и тебе! А ты про этот долг молчишь… ну, ничего, глядишь, и я тебе в чём-то да пригожусь! *** Иван читал сценарий для второй части игры, и перед его глазами вспыхивали… Нет, вовсе не картинки «с места событий», а строки кода – ну такая особенность воображения, что поделать. – Так, а вот тут можно будет круто сделать! – бормотал он, аж пальцы постукивали по воображаемой клавиатуре! Впрочем, он уже и настоящую «клаву» к себе подтянул – чего просто так сидеть-то? – Ивааан! – дверь номера с грохотом распахнулась, и в неё ввалился Итафф. – Там эта… белка! – Ага! – пробормотал Ваня, запустив пальцы в шевелюру – видимо, для прямого массажа головного мозга. – Там белка! Беги скорее! – Итафф с особенностями программистов пока не сталкивался, но заподозрил, что тут что-то не так! – Ага, – согласился Иван, не отрываясь от сценария, и тут ощутил, что распечатки выдраны из его руки, а сам он развёрнут прямо в кресле к выходу и выпнут по направлению к двери мощным пинком. – Чего? Что случилось-то? – возмутился Иван, заподозрив что-то неладное – в самом деле, ну что за ерунда, а? – Я ж тебе кричу-кричу – там белка сбежала и теперь у них склока с Гудини! – Итафф на своих ошибках учился быстро, так что, пока говорил, он допинал кресло вместе с Иваном из номера и вытряхнул сидящего прямо в коридор. – Так сказать, срочная доставка к месту событий! – выдохнул он. – Хм… – отреагировал Иван на писк, вопли и яростную ругань Крамеша: – Да я-то тут при чём? Гррызлы сумасшедшие! Перро только так выдрррали! Я ж прросто мимо прролетал! – Долетался, значит, – почти беззвучно констатировал Сшайр, подобрав поближе хвост и флегматично наблюдая за стремительными наскоками рыжей фурии на чёрно-бело-рыжий ураганчик, крутящийся в центре коридора. – Тут бесполётное пространство – бои без правил! – Слушайте, а что случилось-то? – Иван, раз уж оказался в центре событий, решил хотя бы выяснить, что происходит. – Да Гудини выяснил, что в одной из комнат лежат горы орехов, – начала объяснять Шушана. – Отправился на разведку – он же у нас всепролазный. Короче, пробрался он в комнату белки, а та уже все орехи в стенные дупла распихала, осталась буквально горсточка, которая никуда не влезла и лежала в уголочке, впрочем, сама белка уже тоже не влезла – всё же орехами забито. Она спала в сложенных мешках – нору там сделала – её и не видно было. Гудини ту горсточку орехов, около которых влез, сразу в себя и впылесосил, а потом, видимо, принюхался и узрел сокровища, да только высоковато – не залезть. Ну и сообразил, взял разбежался и пнул стенку. А там последние к выходу орехи уложены были так, что на них лучше не дышать. Они, конечно, выпали на радость Гудини. – И тут проснулась белка… – продолжил Иван, обладавший логическим складом ума. – Конечно. Нет, она и раньше бы проснулась, но Таня ей успокоительное даёт – белка пересчитывает орехи, нервничает, чахнет над ними, как Кащей, только ему-то можно – что ему сделается, если он бессмертный, а вот у белки настроение портится… – Короче, она проснулась и обнаружила, что у неё тырят ядра кедров… в смысле фундука? – предположил Иван. – К счастью, до кедровых орешков Гудини не добрался, иначе она бы его одним возмущением в блин раскатала бы, – вздохнула Шушана, покосившись на гусей – они с любопытством наблюдали за сварой, не делая никаких попыток вмешаться. – А чего это гуси не реагируют? – поинтересовался любознательный Иван. – Так Гудочек – сотрудник, а белка – постоялец и пациент. Им неохота потом с хозяином разбираться, вот. Пока до смертоубийства не дошло, они просто наблюдают, – пояснила Шушана. – И Таня, как назло, в гости к маме уехала. – Да, она мне говорила. Я поэтому и решил, пока её нет, в сценарии покопаться, – сказал Иван, проследив взглядом за стремительным броском белки в подлого грабителя. – Ну надо же! Скорость-то какая! – Она быстрая, хотя Гудочек-то ей практически не уступает вообще-то! – Так что, может, пусть ещё подерутся? – предложил Иван. – А что? Им, похоже, нравится! Бой быков отдыхает! – Им-то безусловно нравится, а как будет рада Таня, которая придёт и выяснит, что тут надо лапу обратно собирать и Гудини чего-нибудь зашивать… – резонно возразила Шушана. – Н-да, это будет тот ещё сюрприз! – вздохнул Иван. – Ладно, как будем растягивать? – спросил он, не замечая взглядов, полных уважения – Сшайр, Крамеш и Итаффин невольно переглянулись. – Я могу сделать так, чтобы Гудини всосался в пол – он попадёт в одну из своих нор в подвале, а вот как быть с белкой… Она же в возмущении! – А есть что-то, что может её уговорить возмущаться поменьше? – Иван любил обстоятельный, так сказать, системный подход к проблеме. – Есть изюм, есть сушёные яблоки, сверчки и мучник – это червячки такие, – отрапортовала Шушана. – Таня говорит, что белки насекомых едят с удовольствием. А! Ещё есть варёные яйца без соли, их тоже можно. Моя Таня собиралась её угостить яйцом! – дополнила она. – Ясно. Тогда я всё это соберу на поднос и пойду угощать. – Смелый человек, – пробормотал Итафф, глядя на рычащую белку, которая, выставив здоровенные резцы, кидалась на верещащего Гудини. – Дрругих не дерржим, – констатировал Крамеш. – Зачем Тане тррус? Нетрус Иван щедро разложил на выданном Шушаной подносе упомянутые лакомства, порадовавшись, что и сверчки, и мучник были из холодильника, то есть не рвались срочно расползтись или распрыгаться в разные стороны, а потом отважно отправился на растаскивание идеологически-ореховых противников. – Вань, я убираю в пол Гудини, отвлекай белку – если она вцепится в Гудочка и провалится с ним, мы кого-нибудь не досчитаемся… – скомандовала Шушана. – А вот где же это НАША НЕОПИСУЕМАЯ КРАСАВИЦА-БЕЛОЧКА? – спросил Иван специальным «преподавательским» тоном, от которого Итафф поперхнулся и закашлялся, а Крамеш и Сшайр, снова переглянувшись, синхронно постучали пострадавшего коллегу по спине. Гуси непроизвольно уважительно гагакнули – впечатлились, однако. На потолке нервно вздрогнула люстра, а дерущиеся отлетели друг от друга и воззрились на Ивана. – Ах, вот она! – радостно продолжил он. – А я-то вас ищу-ищу! Так хотел угостить ДЕЛИКАТЕСАМИ! Гудини машинально принюхался и тут же ощутил, что проваливается вниз. Заверещал он уже у перекрытий первого этажа, но это было неопасно – пол за ним давно закрылся, отрезав белке возможность кинуться за обидчиком. Впрочем, обнаружив, что подлая вражина исчезла, белка подозрительно обвела взглядом присутствующих, явно пытаясь понять, а не участвовали ли они в антибеличьем заговоре с тем странным хомяком? – Нет-нет, – разуверил её Иван. – Тут все благонадёжны и орехи не любят! А я вот стою тут и думаю, любят ли белочки вкусных червячков и хрустящих сверчков? А отварные яйца? А изюм на десерт? Белка затормозила в прыжке, сфокусировалась на Иване и подносе в его руках, принюхалась, а потом ринулась к нему. – Ёлки-палки, я б смылся! – выдохнул Итафф, увидев, как эта фурия взбирается по штанине Ивана к нему на руки и падает на поднос, распластавшись по деликатесам. – Я б чисто машинально дал дёру – у меня инстинкт самосохранения уже прямо в голос визжит, что пора того… самоэвакуироваться!