Глава 56. Здравое распоряжение окружающими

– Спрос рождает предложение! – пробормотал Соколовский, ожидая появления Геннадия. – Спрос есть, причём неожиданный! А предложить мы можем только Генчика… А что? Вид представительный, рост соответствующий, выглядит внушительно… внушающе! Короче, вполне может подойти! Геннадий, с трудом превозмогая остаточные явления от боли в мышцах, поднимался на второй этаж, рядом беззвучно и плавно перемещался Сшайр, делая вид, что он просто так тут ползёт. – Господин, – склонился Геннадий, войдя в кабинет Соколовского. – Достаточно просто имени-отчества, – отреагировал Филипп. – Пока ты не в форме, Илья занят, а я в отъезде на съёмках, ты поступаешь в распоряжение Анны – невесты Неместова. Геннадий изумлённо воззрился на Сокола. – Будешь её ассистентом – она стоматолог наших особых пациентов, у неё огромный поток клиентов, а ты можешь ей помочь с заполнением карточек на них и с физическим воздействием. – Физическим? – осмелился переспросить Геннадий. – Да, у неё есть несколько клиентов, которые слишком уж опасаются стоматологических манипуляций, так что Анна уже несколько раз от кресла отлетала… Силищи-то, сам понимаешь, там более чем достаточно. Нет, они, само собой, потом извиняются, но факт остаётся фактом – удержать их на месте некому. Твоя работа – сдерживание таких буйноватых типов в кресле, когда они позволяют природе брать верх над разумом. Наш стоматолог пострадать не должен ни при каком раскладе! Понял? – Понял! – неизвестно чего ожидал Геннадий, но то, что он должен был делать, ему было явно под силу – школу-то он закончил отлично, так что разобраться с заполнением данных на пациентов ему явно труда не составит, а придержать буйного зубоболящего на кресле он и подавно может. – А я приеду – будешь дальше смотреть по болотам, когда у Ильи возникнет возможность тебя сопровождать и Анне ты будешь не нужен. Сокол усмехнулся, глядя на явно обрадованного Генчика – ему, оказывается, даже такие немудрящие планы на будущее оказались в радость. Ещё бы – принц оказался не принцем, не членом семьи, не сыном, не внуком, не братом… никем. Даже свободу и возможность принятия решений он утратил, вот и пребывал в полнейшем унынии, а тут – как-никак какое-то занятие, да ещё с планами на будущее. – Сшайр, за Геннадия отвечаешь! – велел Сокол, когда Генчик ушёл. – И так… присматривай. Выходить на улицу ему нельзя. – Может сбежать? – удивился полоз. – Нет, бежать ему некуда, а вот украсть могут… Глядя на изумлённый вид Сшайра, Соколовский снизошёл до объяснений: – Он сильно приглянулся одной особе, которая пыталась его заполучить у семьи. Особа головой скорбная настолько, что Герман в железном ошейнике и на цепи предпочёл несколько суток стоять в болоте, только бы не попасть к ней в мужья. – И она не отвяжется? – удивился полоз. – Зная, что ему не нужна? – Полагаю, что не отвяжется. Она поняла, что сможет его полностью контролировать и вообще сделать с ним что угодно. Сшайра заметно передёрнуло, да так, что аж до хвоста дошло… – Да, это крайне неприятная особа. Если будет попытка выкрасть, можешь действовать жёстко, но без яда. – Понял, – с точки зрения Сшайра всё было однозначно понятно – Геннадий-Герман является собственностью Сокола, а раз так, разбазаривать его нельзя! – Вот и хорошо! Вран, да где тебя носило? – c досадой уточнил Сокол у Чернокрылова, который с глуповатой и счастливой улыбкой показался в дверях кабинета. – Небось, до сих пор с Таней общался? – Ага, – кивнул довольный Вран, который в очередной раз выяснил, что названая сестра за него волнуется и будет его ждать домой! – Понятно всё с вами… Вороны! – с выражением высказался Филипп Иванович, который совсем недавно видел такого же Крамеша и тоже после общения с Татьяной. – Ладно, иди к машине, я сейчас приду! Он уже почти дошёл до двери, а потом затормозил и как-то призадумался – внезапно царапнуло сознание, словно ледяным острым коготком провели по уязвимому месту на шее, там, где бьётся рудяная жила. Примечание автора: руда – это кровь (устаревшее), а рудяная жила – крупный кровеносный сосуд, артерия или вена. – Так… и что бы это значило? – он мысленно перебрал свои планы, пытаясь учуять, где именно может ожидать его опасность, но ничего не ощутил. – Померещилось? Ещё шаг к двери, а потом резкий разворот на месте: – Нет уж! У меня есть и ради кого жить, и ради чего – тоже! Подстрахуюсь! – Сокол решительно достал два крошечных пузырька с прозрачной водой, различающихся только цветом пробок, и бережно уложил их в небольшой футляр, запер сейф и только после этого вышел из кабинета. Удобно усевшись на заднем сидении роскошной машины, Соколовский воззрился на две черноволосые головы своих сопровождающих, размышляя, кому бы из них доверить сейчас доверить драгоценную воду. – Понадобится – не понадобится, кто ж знает, но ошибиться с этим нельзя! – думал он, когда машина неспешно выезжала из подворотни. *** Татьяна потихоньку наблюдала за Иваном, который в глубочайшей задумчивости стоял перед дверью в норушный дом. – Там – центр Москвы, тут… леса, – бормотал он, ероша волосы на затылке. – Офигеть можно! – Можно, но не нужно, – поучительным тоном заявила появившаяся из угла комнаты Шушана. – А ещё лучше отойти от двери, потому как там Тина идёт с едой! – Вот же чудачка! Я ведь ей сказала, что и сама могу! – подскочила Татьяна. – У тебя отпуск, а у Тины – расстройство – все разъехались, и на кого ей готовить? Она так не может, переживает, а когда лисица переживает, это очень, знаешь ли, волнительно для окружающих! – Это да… – согласилась Таня, которая с лисами была знакома уже неплохо и видела их в разных видах и состояниях. – Вот и не провоцируй лисаньку! – велела норушь. – Тем более что с ней ещё и Карина идёт – с десертом. А её нервировать – это уж совсем жестоко. Она же сразу впадает в депрессию и не выпадает оттуда долго! Так что не возражай – у тебя отпуск, вот и отдыхай! *** Отпуск, до которого ты доползла – это уже счастье! Отпуск, до которого ты доползла, и проводишь его в чудеснейшем месте, в приятной компании и с полным сервисом – это счастье в кубе! Именно такое явление и ощутила на себе Татьяна к вечеру первого дня. Нет, она было попыталась уточнить, а не надо ли убраться в тереме, но выяснилось, что аккуратистка Карина там уже всё вымыла, да, если что, можно было бы и прислуга принести и велеть всё убрать. На ровных грядах лекарственных трав и овощей, не поместившихся в домашнюю норушную теплицу, тоже царил образцовый порядок. Тина приволокла кучу вкуснейшей еды, так что Татьяна оказалась в уникальной ситуации – ей ничего, ничегошеньки не надо было делать! – Ты выглядишь какой-то… слегка растерянной, – Иван проявил несвойственную ему наблюдательность и даже высказал вслух её результат. – Есть такое, – призналась Таня. – Понимаешь, я всё время должна была что-то делать: работать, или убирать, или готовить, или ещё чем-то нужным заниматься. Нет, конечно, я и отдыхала – мы с Шушаной и Басей очень даже душевно по ночам чай пьём, но так, чтобы мне вообще ничего не надо было делать… это прямо-таки удивительно. – Удивительно приятно? – Да, пожалуй! – Таня пока не очень приноровилась к этому ощущению, но потом отправилась в гамак, прихватив взятый из дома детектив, и, через пару часов бездумного покачивания в гамаке и наблюдения за облаками, поняла, что вот оно – счастье в кубе! Детектив так и остался открытым на первой странице – герои подождут, а вот это распахнутое над тобой небо, к которому подкрадывается вечерний покой, яблони, легонько перешёптывающиеся у неё над головой, лёгкий ветерок, приносящий из леса запахи хвои, влажного мха, и уханье бдительных караульных филинов – всё это надо было ощутить срочно – иначе потеряешь что-то драгоценное! Иван, хоть ему и хотелось пообщаться, настроение Татьяны уловил, устроился на крыльце со сценарием второй части игры и читал, время от времени поднимая голову и рассматривая еловые лапы у забора и сосновые «облачные» ветви чуть выше. Почему-то именно сейчас ему казалось, что описываемые в сценарии истории совсем близко, рядом, руку протяни – и они вот тут, ждут за воротами, в лесу, на озере. Ощущение было каким-то странно-знакомым, и он, призадумавшись, понял – это же из детства, когда он слушал рассказы деда или начинал новую книжную или киношную историю, ныряя с головой в приключения, шагая с героями по лесным дорогам, сидя у костра, слушая волчий вой… – Погодите-ка! А вот волк-то реально воет! – опомнился Иван, подскакивая со ступенек крыльца. – Ваня, не волнуйся, это наш, – расслабленно отозвалась Татьяна из гамака. – Наш кто? – Волк наш. Легколап. Он у меня лечился. – Ааа… так он ручной? – Как тебе сказать… Со мной – да. Мне Вран переводил, что он меня уважает и даже чуть побаивается почему-то. Но ты не волнуйся – он на людей не нападает в принципе. А сейчас это он поздоровался. Видишь, у забора на сосне ворон сидит. – Вижу, это тоже наш? – Да. Это приятель волка. Если честно, то это я виновата в том, что он тут появился – его хозяйка-гот завела ещё птенцом, но потом переросла свою «готичность», а куда аксессуар девать? Вороны – они крайне неудобные птицы для домашнего содержания. Короче, его принесли к нам в клинику и бросили. – А ты подобрала? – Ну да… Куда же ему деваться-то? Вот он у нас и сдружился с волком – так они сейчас вместе и живут. Ворон нас увидел, прилетел поприветствовать, а Легколап голосом окликнул. Сейчас я им угощение выдам – не зря же приходили. Татьяна с лёгким сожалением выбралась из гамака – очень уж там было хорошо, прошла в терем, вытащила из холодильника мясо, специально приготовленное для местных обитателей, и отправилась к калитке. Иван тут же оставил на крыльце сценарий и пошёл с ней – как бросить одну девушку, которая идёт на встречу с лесным волком? – Вань, ты не волнуйся, я уже много раз с ними общалась, – улыбнулась Татьяна. – Честно, они не опасные. – Да я просто у калитки постою. Я ж не помешаю? – упорно шагал рядом Иван, подыскивая взглядом какую-нибудь дубинку. – Нет, не помешаешь, тем более что Легколапу тебя хорошо бы и показать – он же должен знать, что ты свой. Легколап охотно потрусил к Татьяне, принял угощение, смерил взглядом новичка, с некоторым сомнением восприняв Танины уверения про «своего», но в конце концов явно сдался и канул в кустах, прихватив еду. Ворон, который рассматривал новенького в упор, устроившись рядом на еловой ветке и склоняя голову то в одну сторону, то в другую, последовал за приятелем. Иван выдохнул и тут же уставился на что-то здоровенное, тёмное, надвигающееся из леса. – Таня! Назад! – он рванулся к Татьяне, пытаясь схватить её за руку, откинуть к калитке, но она заторопилась, шагнула навстречу этому непонятному и решительно приказала: – Избуня, стоять, тут все свои! А потом оглянулась на Ивана и извиняюще улыбнулась: – Вань, ты только не удивляйся… но это тоже местная обитательница – Избунечка… – Эээ? – Иван явственно завис, борясь с разноплановыми желаниями – отчаянно хотелось сцапать Татьяну, затолкать в калитку, закрыть и забаррикадировать её, а потом, прихватив девушку, скрыться в доме. А второе желание явственно противоречило первому и очевидно проистекало от того самого Ваньки – мальчишки с горящими глазами, уткнувшегося в приключенческий фильм или книгу, или с замиранием сердца слушающего рассказы деда про удивительный туман! – Ванечка, – Татьяна, кажется, поняла, что происходит с Иваном, потому что мягко взяла его за руку, – это изба на курьих ногах, она неопасна. Её Филипп Иванович сюда привёз… Избуня, сидеть! Здоровенные курьи ноги, выпутавшиеся из густых зарослей, потоптались у придорожной канавки и, повинуясь приказу Тани, опустили избу в указанную позу. – Обалдеть! – выдохнул Иван. – Она настоящая! Ставень на одном из окон довольно громко хлопнул, явно в знак согласия. Татьяна едва-едва удержалась от смеха – у Ивана горели от любопытства глаза, а волосы взъерошились сами по себе: – Видимо, от волнения встали дыбом! – хихикнула про себя Таня. – И она тебя слушается? – сдавленным от переживаний голосом спросил Иван. – Ей Филипп Иванович приказал, вот она и слушается. Она вообще умница, – уверенно ответила Татьяна. – Я к озеру иду, а она иногда со мной топает – видимо, скучает по компании. – Эээ, а в ней что? Никто не живёт? – Нет, к счастью, никто не живёт. Филипп Иванович сказал, что её обитательница ушла в исконные земли, а Избуню оставила тут. – Вот жизнь-то странная! – с досадой сказал Иван. – Даже дома на курногах, и те бросают! Ещё раз хлопнувший ставень подтвердил его высказывание. – Ладно, давайте познакомимся, раз уж встретились! – Татьяна решила, что Иван реагирует исключительно удачно и такой случай упускать нельзя – может, он и от шока так всё воспринял, но это всё равно очень кстати! – Познакомимся? – осторожно переспросил Иван. – Конечно! Избуня, это – Иван. Он – гость Филипп Ивановича, твоего хозяина. Гостей ты не трогаешь! Иван, это – Избуня, самая замечательная изба на курьих ногах в наших землях! – уверенно произнесла Татьяна. Не то чтоб она точно знала, что изба понимает такую форму знакомства, но ей категорически не хотелось гонок куроногого жилища за отпускным Ваней. Как выяснилось, манера общения была выбрана верно – изба повернулась к Ивану фасадными окнами, видимо, запоминая объект, а потом осторожно похлопала всеми ставнями. – Ну вот и познакомились! – бодро прокомментировала Татьяна. – Ладно, Избуня, мы с Иваном тут какое-то время побудем, так что ещё встретимся, а сейчас мы пошли в дом! Таня решительно увела за собой Ивана, который шагал практически на ощупь, оборачиваясь каждые пару секунд. – Сидит… невероятно! О! Встала! Изба… на курьих ногах! Я что? Сплю? – бормотал он, глядя, как Татьяна запирает калитку. Про прошлогоднее приключение с лешим Таня пока разумно решила умолчать, а вот на вопрос Ивана ответила: – Нет, точно не спишь. Просто… у нас вокруг такая реальность… интересная. – Да уж, интересная не то слово! Потрясающая! А самое потрясающее в ней то, что мы в ней живём! – выдохнул Иван, а потом, наверное, от пережитого потрясения, шагнул к Татьяне и крепко её обнял.