Глава 55. Почти отпуск

Отпуск – такое дивное, чудесное, замечательное слово… Мечта просто! – Да-да, только вот до этой мечты ещё дожить надо! – думала Таня, принимая очередного клиента. – Последний рабочий день, и что-то сегодня все как сговорились – исключительно сложно-нервные! – И почему у меня с утра такие косяком идут, а? – устало удивлялась Татьяна, уже успевшая «насладиться» общением с весьма скандальной особой, требовавшей срочно вылечить её кота – он же не ест новый супер-дорогой корм, а значит, точно-преточно болен; убедить владелицу черепахи, с пеной у рта доказывающую право животинки на свободу перемещения по квартире, в том, что её черепаха очередной раз простыла именно из-за этого; уговорить хозяина таксы, в пятый раз пострадавшей в драке, всё-таки надевать поводок… – Хотя вот про таксу я не уверена, что он меня услышал – очень уж упёртый у неё хозяин! – размышляла Таня. – Честное слово, кажется, я дозрела до того, чтобы кого-то из морочников попросить воздействовать на этого человека – ну невыносимо же! – решила она, глядя в спину таксовладельца. Впрочем, шум, раздавшийся в коридоре клиники, заставил Таню встрепенуться – очень уж громко там скандалили: – И небось опять ко мне… – обречённо догадалась она. И точно! Дверь распахнулась, и на пороге появилась та самая громкая особа, голос которой Таня и слышала. В руках женщина держала бессильно повисшую лохматую худую собаку, по которой сразу было понятно, что она в возрасте. – Девушка! Я собаку спасла! – заявила клиентка. – Посмотрите! Нет, вы только гляньте, до чего несчастную псюшечку довели! Я, как только её увидела, сразу же поняла – так это оставлять нельзя! Надо спасать животинку! – А что с ней случилось? – удивилась Таня. – Как что? Вы только гляньте, гляньте! Глаза в таком состоянии… худая – рёбра наперечёт, а потом – она же плохо слышит! И шерсть ужасная, и зубов нет почти! – Да, она пожилая, но… где вы её взяли? В ответ на этот вопрос клиентка выдала эмоциональнейший рассказ о том, как она спасла бедняжечку из ближайшего парка. – Я уже кинула инфу в группу спасения, вы не волнуйтесь! На неё уже начали собирать деньги! Мы сможем оплатить лечение псюни! – восклицала клиентка. – Это же невероятно, как можно собачку так запускать… Таня, видя, что клиентка увлечена собственными эмоциями, сама подняла на смотровой стол собаку, подслеповато водящую головой из стороны в сторону, привычно поднесла к её носу руку, позволяя себя обнюхать, запустила вторую в густую шерсть на шее и вытянула цепочку с адресником. – Привет, Нюша, – пробормотала она, прекрасно зная, что говорить что-то громко этой собаке нет никакого смысла – она глухая уже вот как полтора года. Правда, голос повысить всё же пришлось – женщина, которая привела собаку, нипочём не останавливалась, рассказывая о живодёрах, которые так ужасно содержат несчастное животное, что довели её аж до такого состояния! – Но ничего-ничего! Она уже в хороших руках! Я ей уже и куратора нашла! – Извините, что вас перебиваю! – громко сказала Таня. – А вы видели, что у неё ошейник есть, а на нём адресник? – И что? – У собаки есть хозяин! – Вы что? Девушка! Да разве же можно отдавать псюню обратно людям, которые её уже один раз потеряли? Нормальный, хороший, ответственный хозяин никогда не потеряет свою собаку! А у этой бедненькой вообще хозы сaдюги! – возмутилась клиентка. – Они же её просто доконают! Вы что, хотите гибели животного? У нас тут куча людей за неё переживает, а вы… Я вообще считаю, что, если человек допустил, чтобы собака у него убежала, то он её недостоин! Нельзя такому животное доверять! – А я знаю эту собаку и её хозяйку. И могу вас заверить, что о собаке заботятся! – Так… я поняла! Вы – на стороне живодёров! Отдайте мне собаку, и я пойду в другую клинику! А вы… вы сильно пожалеете о том, что так себя повели! Я записываю наш разговор и выложу его в нашу группу! – Собака не ваша, владелец мне известен, если я вам её отдам, это будет пособничество краже, – ответила Таня. – Да эти ваши владельцы довели животное – она же истощена! У неё и глаза больные, вы что, катаракту не видите? А операцию никто и не подумал сделать… И уши надо лечить, и суставы, и шерсть плохая! И зубов нет! – выступала клиентка, явно играя на запись диктофона. – Мы уже деньги собираем… И куратор её ждёт. – Нюше девятнадцать лет! – не выдержав, рявкнула Таня. – Она худая из-за возрастного обмена веществ, и ослепла от возраста, а наркоз ей давать и операцию делать нельзя – сердце слабое. Слух у неё пропал уже полтора года назад – и это тоже возрастное! Суставы больные, да. И она получает щадящую терапию, потому что более сильные препараты окончательно грохнут ей кишечник – её обследуют каждые полгода. А зубы ей удаляли в нашей же клинике, потому что оставлять их уже было опасно! И никакие ваши деньги не купят ей новое сердце, глаза, слух и суставы! И никакой ваш куратор не заменит дом и хозяев, которые, небось, уже прочесали весь парк. – А почему же, если её так любят, она без поводка ходит? – Да потому что она так гуляет – без поводка. Она старенькая, убежать не может, в поводке путается – не видит его. А рулетка её смущает – тянет немного, она не понимает, что это такое, так что просто стоит на месте. – И где же тогда эти её хозяева? Вы же всё врёте! Таня быстро набрала номер телефона, указанный на небольшом металлическом кругляше, и, когда ей ответили, уточнила: – Добрый день! Мы нашли вашу Нюшу… – Ой, счастье какое! Я вас умоляю, вы только её не отпускайте, она старенькая, слепая, не слышит… – Не переживайте, я всё знаю – это Татьяна из ветеринарной клиники. – Танечка, умоляю вас, погладьте её, успокойте! Я сильно ногу подвернула в парке, упала, кричала ей в след, кричала, а она же меня не слышит, как шла вперёд, так и идёт. А я встать не смогла… Сейчас за ней сын прибежит – он с друзьями весь парк уже обшарил! – Нельзя отдавать собаку таким безответственным людям! – выступила клиентка. – Я не отдам! – А какое право вы имеете распоряжаться чужим животным? – вздохнула Татьяна. – Причём животным, которое любят, о котором заботятся! Она только радоваться могла, вспоминая знакомых волонтёров, которые реально помогали животным в беде, реально тратили свои силы, время, деньги, по-настоящему спасая, а не занимаясь подобными «показательными выступлениями». Примечание автора: безгранично уважаю людей, помогающих животным, но сама видела и таких, как эта дама – куча фоток «бедняжечки-псюшечки», заявление о том, что «я её спасла», и… отказ даже попытаться поискать хозяев, мол, раз потеряли, недостойны быть владельцами. – Да как же о ней заботятся, когда собака в таком состоянии? Да лучше бы я её вам не приносила, обратились бы к знакомым ветам, и они бы её спасли, помогли! – Укололи бы ей сыворотку молодости? – довольно ехидно подсказала Таня. – Я это так не оставлю! Я сейчас к вашему начальству пойду! Я пожалуюсь! Я вас на весь интернет ославлю! Вы лишаете собаку шансов нормально дожить! Я… Клиентка, осознав, что возвращать собаку ей не собираются, выскочила в коридор, где и продолжила голосить, а Татьяна почесала за ухом Нюшу. – Можно подумать, что мало на свете тех, кто действительно нуждается в помощи, чтобы устраивать такое представление вокруг очень пожилой собаки, которую всю жизнь любили… Лучше бы порадовалась, что собака хозяйская! Да, понятно, сейчас она выглядит не очень-то, но старость – дело такое, особо никого не красит. Так какой смысл потратить кучу денег, накормить её множеством препаратов, от которых ей будет только хуже, а в довершение – сделать операцию на глазах, которую она точно не переживёт, и всё это для чего? Чувствовать себя героиней? Мол, спасла собаку от ужасной участи? А голова для чего? И потом, что это за выступления – раз собака убежала, нельзя её возвращать хозяевам? Таня прекрасно знала, что даже у супер-ответственных людей собака может пропасть – может вывернуться из ошейника, испугаться петарды или фейерверка, может банально порваться карабин, да-да, стальной, но и такое бывает! А сколько проблем с псами «сильного пола»… Да, понятно, что надо позаботиться о питомце – надёжные адресники, прикреплённые на дублирующих ошейниках-цепочках, чипирование, клейма – всё это именно меры подстраховки, но вот так заявлять о том, что найденную собаку нельзя возвращать хозяевам… – Сильно перебор! – думала Таня, вручая Нюшу примчавшемуся сыну хозяйки – двадцатилетнему студенту, который почти всю свою жизнь провёл рядом с хвостатой подругой. – Счастье какое, что её нашли! – радовался он. – Да, вы меня не убедили! Только отвратительные хозяева теряют своих собак, и вы только что обрекли несчастную псюшечку на страшную жизнь! – услышала Таня, когда проводила безостановочно виляющую хвостом Нюшу и её младшего владельца – пусть у старушки не было слуха, пусть она ничего не видела, но уж по запаху-то точно узнала своего любимца. – И эта ваша Татьяна сильно пожалеет, что такое допустила! – Тань, а что тут прроисходит? – голос Крамеша заставил Таню обернуться. Крамеш пришёл в клинику, чтобы занести заведующему какой-то документ, переданный Соколовским, и тут обнаружил, что кто-то что-то вопит про его Таню. – Да видишь ли… нехороший я человек, редиска. Собаку отдала хозяевам, а не этой даме. Понимаешь, она так рвётся «псюшечку» спасти, так рвётся, но не знает, что у врачей и спасателей всех видов есть один общий принцип – не навреди! Татьяну ждал следующий клиент, так что ей пришлось возвращаться к работе, а Бескрайнов внимательно выслушал скандальные заявления громкой особы, и потом, когда она вышла из клиники, последовал за ней. – Вот я сейчас нашим все записи отправлю! Только на улицу выйду – тут как-то слабо сеть ловится… – бормотала разъярённая «спасательница». – Я устрою и этой клинике, и этой Татьяне! Они у меня попляшут! Отдать псюню таким хозам! – Девушка, а девушка… – окликнули её со спины. – Что? – она обернулась и уставилась в неприятно-тёмные глаза. – Да так… ничего, – усмехнулся Крамеш. – Идите себе по своим делам. Главное, сами не терряйте свою собаку и никому ничего лишнего не отпррравляйте! И помните, главное – не наврреди! Пальцы недавней посетительницы клиники задвигались словно сами по себе, удаляя файлы с записями разговоров, а потом быстро набрали сообщение в группу о том, что найденная собака оказалась хозяйской, только очень-преочень старенькой. Хозяева нашлись, они благонадёжны и заботливы, а собранные деньги она или вернёт жертвователям или, по их разрешению потратит на кого-то другого из опекаемых животных. А дальше… дальше у дамы начался натуральный кошмар – стоило ей только выйти гулять со своей овчаркой, как она панически вцепилась в её ошейник, потому что собственными глазами увидела, что у поводка карабин с трещиной! – Моя сейчас рванётся, и всё… – похолодела она. Дальше ей померещилось, что сбоку кто-то пускает петарду, а ещё дальше – словно резко затормозила машина и от этого шума её собака дёргается так, что пальцы едва-едва удерживают ошейник. Прогулка была испорчена напрочь, собака пребывала в недоумении, а категоричная и весьма уверенная в себе особа потеряла непрошибаемую убеждённость в собственной правоте, и, когда в следующий раз обнаружила потерянную собаку, уже не кинулась эвакуировать её подальше от злодеев-хозяев, искать финансирование, куратора и в результате упихивать её в приют, а просто позвонила по номеру, указанному на ошейнике. – Не навреди… – бормотала она, ожидая взволнованных и счастливых людей, которые ехали за своим потерянным сокровищем. – И где же я это слышала-то? *** Таня, закончив невозможно длинный и «громкий» день, собиралась в терем, мурлыкая про себя что-то мелодичное и приятное, Крамеш трамбовал в багажник машины многочисленные чемоданы Соколовского, Вран подносил новые, а сам Филипп с удовольствием демонстрировал опешившему Ивану первые результаты продаж игры после выхода рекламы. – Ничего себе… – выдыхал изумлённый Иван. – Такими темпами я и квартиру себе смогу взять в ипотеку! – Сможете – сможете, – подтвердил довольный Соколовский, предвкушая и совсем другие результаты своей затеи, которые будут видны по ту сторону – в исконных землях. Он с удовольствием порекомендовал Ивану как следует отдохнуть. – Да я с радостью. Только ещё не понял, куда ехать, – немного растерялся Иван. Он не ожидал от знаменитого актёра настойчивого приглашения в его загородный дом под флагом того, что там он сможет и восстановиться, и поработать, разумеется, если ему захочется. Сам Иван собирался в отпуск поехать к знакомым на турбазу, но опасался, что с сетью там может быть не очень, а получив такое приглашение, решил им воспользоваться, а уж когда узнал, что там будет Татьяна, то и вовсе очень обрадовался. Одно никак не мог понять – почему на вопрос «куда ехать» ему никто не может дать нормальный ответ. Вот и пришлось непосредственно у хозяина дома уточнять. Правда, ответ заставил Иван слегка подзависнуть: – Да особенно никуда не надо ехать. Вы уже почти на месте! – В смысле? – А вот пойдёмте, я вам покажу, – Филипп, загадочно улыбаясь, встал из-за стола, прошёл в соседнюю комнату, пересёк её, подошёл к деревянной панели, коснулся рукой… – Ого… – невольно произнёс Иван, увидев, что панель видоизменилась, превращаясь в дверь. – Проходите, – пригласил Соколовский, открывая эту дверь. – Теперь вы можете это сделать. Иван решил потом уточнить по поводу «теперь вы можете», шагнул вперёд и застыл посреди комнаты с деревянными стенами и с окном, в котором был явственно виден сад, а за ним – забор и… – Лес! – изумлённо сказал Иван. – Это что? Какая-то иллюзия? Мы же в Москве. – В Москве мы были, когда стояли там, – Соколовский махнул рукой назад, в сторону полуоткрытой двери. – А сейчас мы с вами далеко от Москвы. И это, конечно, совсем не иллюзия, а вполне реальное пространственное перемещение – встенная дверь. – Да ладно… – Иван от изумления аж осип немного. – И что, вот так просто можно оказаться в лесу? – Если есть такая дверь – безусловно. Пойдёмте, я вам терем покажу! Соколовский, посмеиваясь, провёл Ивана по терему, вывел в сад, а потом, отпер калитку и вышел к лесу. – Там есть приличных размеров озеро – Татьяна знает, где, так что можно и туда сходить. Иван, а Иван! – окликнул он программиста, который глубоко задумался о чём-то, щупая прохладную еловую лапку. – А? – Это действительно реальность, – мягко сказал актёр. – Да, непривычная вам, но что ж поделать, если она существует? – Что поделать? – переспросил Иван. – Наверное, жить в ней? – предположил он. – Хороший план! – одобрил Филипп. – Мне нравится! Когда они вернулись назад, выяснилось, что Татьяна уже «приехала в отпуск», то есть перебралась в терем и сейчас крутится в саду – яблони поливает. – Танечка, – Соколовский покосился на изумлённого Ивана, который помотал головой, наблюдая, как яблони вполне осмысленно тянут ветки навстречу Таниной руке. – Я поехал, отдыхайте на здоровье! – Спасибо, Филипп Иванович! Хорошей вам дороги! – Иван, держитесь! – негромко сказал Соколовский. – Яблони тут тоже интересные – вам не кажется, они действительно реагируют на Татьяну. – Я это… держусь, – кивнул Иван. – И последнее – встенная дверь видна не всем, а только тем, кому я её показал. Поэтому пригласить сюда кого-то, да вот хоть вашего брата, не получится. – Да я и не думал… Я только за вещами и за компом схожу и вообще отсюда не выйду до окончания отпуска! – решительно заявил Иван, едва не споткнувшись на ступеньках крыльца – загляделся на Татьяну. Соколовский решил, что главное – вовремя удалиться, поэтому элегантно махнул рукой Тане и убрался обратно в кабинет, где его уже ждал Вран. – Всё готово, можем ехать. Я только с Таней попрощаюсь… – Давай, только по-быстрому – одно крыло тут, другое там! – скомандовал Сокол. – А то без тебя уеду! Сам он давал последние инструкции Сшайру и Геннадию, причём последнему нашлось совсем неожиданное применение.