Глава 54. Рыба мечты…

Хорошая жена, прожив с мужем с молодости и до пенсии, уж всяко-разно про мужа много чего понимает, а если она наблюдательна, то особенно хорошо знает, чем он может доставать некоторых окружающих до самых печёнок, причём ничуть об этом не подозревая! Вот Антонина Александровна была женой хорошей, наблюдательной, а ещё отлично умеющей делегировать обязанности так, чтобы об этом никто кроме неё и не догадывался! Вот, например, она позволила дочери себя уволочь в дом, а Виктору – отправиться с Алексеем Игоревичем рыбку смотреть… Думаете, просто так? Да ни в коем случае! Антонина шла за дочкой, которая с упоением играла роль экскурсовода, послушно крутила головой то направо, то налево, и точно знала, что её муж ДОВОДИТ хозяина дома… ровным счётом ничего такого не делая! И была абсолютно права! Ну какой же хозяин поместья, обожающий производить впечатление на гостей, спокойно переживёт общение с человеком, который, в ответ на демонстрацию великолепнейших рыбных прудов с осетрами, форелью и карпами, содержательно скажет: – Угум! Нет, Виктор Александрович понимал ещё, когда это «угум» было произнесено на первый пруд – с карпами, но потом-то они отправились на пруд с форелью… – И снова «угум»? – Виктор как-то даже притормозил от возмущения. – Да он хоть понимает, как это сложно? Одно поддержание нужной температуры чего стоит! – думал он. На громадный водоём с осетрами Виктор возлагал самые радужные надежды – все его гости непременно восторгались, даже невыносимо вредный сосед Михаил Иванович, который обожал рыбачить, но терпеть не мог Гульбищева, и то не выдержал – начал восхищаться! – Угум! – кивнул будущий тесть, осмотрев водную гладь и выслушав рассказ Виктора о том, какие усилия были приложены, каких размеров рыбищи здесь обитают и как их можно ловить. – И это всё, что вы можете сказать? – не выдержал Гульбищев. – Ээээ… это хорошо! – расщедрился Алексей Игоревич, который, право же, не видел ничего удивительного в том, что тут водятся вооот такие осетры – если вбухать много-много денег, то даже кита можно вырастить! Это скупое «хорошо» заткнуло ротовое отверстие Виктора, словно ленивое и непропечённое тесто, и что же ему оставалось? Правильно – тихо звереть и дичать прямо на глазах! Он шёл рядом с нахальным мужиком, который вёл себя так, будто всё вокруг для него привычно и обыкновенно, и ощущал себя оскорблённым, словно все его рыбы выглядывали из воды и посмеивались над хозяином. К моменту возвращения в дом Виктор озлился на будущего тестя окончательно и бесповоротно! – Идёт так, словно каждый день такое видит! Словно у него самого лучше! Живёт в нищей квартире, получает нищую пенсию, ничего из себя не представляет, а изображает этакую невозмутимость! – думал Гульбищев, поглядывая на гостя. – Да что он вообще себе позволяет?! Что он мне тут демонстрирует? Что я для него ровня? Самое интересное во всём этом было то, что сам Алексей Игоревич абсолютно ничего не изображал, не демонстрировал и ничего такого не считал – просто всё детство и юность проводил каникулы у своих бабушки и деда в Астрахани, где рыбы было превеликое множество. А главное-то – громкая демонстрация эмоций была вовсе не в его характере. Да, рыбка – это хорошо, правда, дороговато обходится, если считать её себестоимость, но тут уж как хозяин-барин хочет. И если этот самый тип считает, что оно ему нужно, то кто такой Алексей Игоревич, чтобы его разубеждать? Он сам любил рыбалку традиционную – когда только встаёт солнце, когда от реки или озера поднимаются арки тумана, когда вокруг тихо и спокойно. Именно поэтому он и отказался от щедрого предложения Гульбищева порыбачить и наловить осетров. – И что это будет? Бегает Виктор вокруг, руками размахивает, эта бедная рыба, небось, от него на противоположный берег мечтает выпрыгнуть! Нет уж, спасибо! Я лучше за судачком съезжу! Сам поймал, сам владею. А тут вылови и потом думай, что этому типу что-то должен, – рассуждал про себя Алексей Игоревич, даже и не подозревая, что чрезвычайно злит «этого типа». Ирина, выйдя встречать жениха и отца, ничего не поняла – Виктор идёт злой, как… как нильский крокодил, которому от души оттоптали хвост, да ещё и по морде дали! – Витенька, что-то случилось? – заторопилась она. – Гррр, – выдав это исчерпывающее объяснение, Гульбищев прошагал мимо и скрылся за тяжеленной дубовой дверью кабинета. – Пап… что произошло? Вы поссорились? – Ирина знала своего отца, поэтому, когда он пожал плечами и ответил: – Ничего не произошло. Ссорились? Нет. Мы просто рыбу смотрели. Она тут же отцу поверила, решив, что Витю расстроило что-то в районе рыбных прудов. – Но… но гости-то тут при чём? – она проводила папу в комнату, отведённую родителям, а сама отправилась к кабинету Виктора: – Витенька, можно? – Заходи, – послышалось из-за двери. – Милый, что-то случилось? Что-то не так с прудами? – обеспокоенно спросила она у жениха. – С прудами? Нет! С твоим отцом! – А что с ним такое? – Ты представь себе! Я ему показываю дорогущие пруды с ценной рыбой, а он, он… Виктор, опасно покраснев и злобно сверкая глазами, поведал о возмутительной реакции Алексея Игоревича. – Чего ты смеёшься? – рявкнул он на Ирину. – Любимый, просто мой папа очень спокойный. Он никогда бурно не восторгается, очень сдержанный по натуре, понимаешь? Виктор неохотно позволил себя успокоить, решив выйти к гостям и пригласить их на обед – в конце-то концов, он – хозяин дома, да и вообще несоизмеримо выше их всех вместе взятых! По его приказу загудел гонг, и Вика, сидящая с бабушкой и дедом, подскочила на ноги: – Ой, я чуть не забыла – Виктор ещё утром велел мне проводить вас в столовую, когда придёт время обеда. – Ах, вот что означает этот шум… ну, пошли, раз велел! – охотно разулыбалась Антонина Александровна. Виктор, взяв себя в руки, осматривал безукоризненно накрытый обеденный стол, а услышав шаги гостей, обернулся к двери: – Надеюсь, Ируся показала вам дом, – обратился он к будущей тёще. – Да, я посмотрела, – кивнула Антонина. – Очень впечатляет, и особенно – объём необходимой тут уборки! Да! Я хотела спросить, а эта штука, – она кивнула на гонг, – у вас используется по заветам академика Павлова? Вы же помните, да? Великий был учёный, правда, на собаках опыты ставил... – Рад, что ты, Викушка, наконец-то без твоих обычных выкрутасов выполнила моё указание, – начал было говорить Виктор, уверенный, что он услышал комплимент, а потом до него дошло, что именно сказала невозможная тётка! – Что? Что вы сказали? – он уставился на Антонину тяжёлым взглядом, от которого его подчинённые опускали глаза и втягивали шеи в плечи. – Я говорю, что это очень продуманно – вызывать у гостей прилив желудочного сока ещё до еды. Ну вы же знаете об условных рефлексах, да? – мило улыбалась ему Антонина. Со стороны племянника Сашки донёсся сдавленный смешок, двоюродная сестра Виктора замерла, словно увидела призрак, а Виктор внезапно понял, что не знает, как на это реагировать – если он разорётся – будет выглядеть как дурак, промолчит – тем более… Его спас дворецкий… Нет, конечно, официально его должность именовалась как-то иначе – что-то вроде «менеджер по управлению хозяйством», но Гульбищеву нравилось называть его дворецким. – Прикажете подавать обед? – негромко спросил менеджеродворецкий у хозяина дома. – Да, подавайте! – буркнул Виктор, усаживаясь за стол. – Поразительно! Какая сервировка, какая обстановка! – опять «включилась» Антонина. – О! Какой запах! – Это консоме по-французски… – тактично просветил дворецкий. – То есть просто бульон, – широко улыбнулась ему гостья. – Это КОНСОМЕ! – процедил Гульбищев, делая попытку порвать ручной работы салфетку из белоснежного льна. – Витюша, разве вы не в курсе, что это одно и то же? – усмехнулась Антонина. – А это? – c живым интересом кивнула расшалившаяся гостья на блюдо, стоящее перед ней. – Это? Канапе… – понизив голос, просветил «тёмную» гостью дворецкий. – То есть крошечные бутерброды, – улыбнулась ему Антонина. – Да что вы глупости говорите? – рыкнул Гульбищев, которого оскорбляло намеренное упрощение названий его блюд. – Почему глупости? «Канапе» по-французски переводится как «крошечный», а по сути, это и есть бутерброды. А «консоме» в переводе «вываренный» – это просто бульон, который долго варится из нескольких видов мяса и процеживается. Что вас так возмутило? – Можно подумать, вы во французском разбираетесь! – скорчил пренебрежительную рожу Виктор, не обращая внимание на знаки, которые ему подавала Ирина. – Вообще-то да. Я подрабатывала переводами с французского. Один раз даже кулинарную книгу переводила, – рассмеялась Антонина, а потом перевела взгляд на дворецкого: – Так, а это что? – она указала на блюдо с мясом. – Эээ, теперь уже и не знаю, как сказать, – растерялся тот, а потом, решившись, ответил: – Просто мясо под майонезом. – ЧТО? – тихо, но как-то так, что задрожали подвески на хрустальной люстре, переспросил хозяин дома. – Ты сказал «майонез»? – Эээ, в смысле, элитная говядина под особым французским соусом, – тут же поправился его дворецкий. – А чем это вам майонез не нравится? – удивилась Антонина. – Мазик? Да это же вредно и… пошло как-то! Вот уж не думала, что мама Ирины любит такие продукты! – ляпнула молчавшая до сих пор кузина Виктора, и он спешно пожалел о том, что вообще пустил её на порог своего дома! – Майонез – изобретение французского повара Армана Жана дю Плесси де Ришелье, и это весьма полезный продукт, хотя и несложный – там в составе всего лишь яйца, растительное масло, горчица, уксус, соль и очень небольшое количество сахара. Что именно в нём такого вредного? И что пошлого в кухне знаменитого кардинала Ришелье? – Того самого? – удивилась кузина хозяина. – Да, именно того самого! – усмехнулась Антонина. – Так что мазиком этот соус можно называть, только если его наплюхать в тазик и есть оттуда, – она никогда не спускала мелкие пакости, ибо потом из них вырастают крупные гадости. Виктор, сидя во главе роскошно накрытого стола, низведённого до обычного – с бульоном, бутербродами и мясом под майонезом, мечтал, во-первых, вышвырнуть из дома дуру-сестру, а во-вторых, прицельным пинком за ней – вот эту гнусную бабу с её муженьком! Зато Вика была в восторге – она никогда не видела свою бабушку «в полёте» и теперь изо всех сил старалась ничего не пропустить! Обед заканчивали десертом, во время которого дворецкий отчаянно опасался нового вопроса дотошной гостьи, и… наконец-то услышал его: – Не подскажете, что это за десерт? – Чизкейк со взбитыми сливками и ягодами! – Да-да, и всё это из продуктов от моих коров! И даже ягоды мои! Мой повар прекрасно делает этот десерт! – расслабился было Виктор, но, как выяснилось через пару секунд, это он сделал очень даже зря! – Ммм… чудесно, просто чудесно! И по вкусу точно, как сырники с хорошей сметаной и ягодами – у нас на даче клубника даже покрупнее будет! – лучезарно улыбнулась Антонина. – Ой, а что это вы так расстроились? – Я? Что я расстроился? – Виктор швырнул на стол десертную вилку, которая тоскливо проехалась по скатерти и звякнула о вазу с цветами. – Да вы… вы оба только приехали, а уже всё раскритиковали! Вы вааще кто такие? Да как вы смеете? Припёрлись какие-то, и давай мне тут… – Что именно? – живенько подхватила Антонина, не обращая внимания на выползающих по стеночке из столовой кузину и племянника Гульбищева. – Не пали ниц? Не облобызали ступени вашего обиталища? Вы нас вообще зачем пригласили? Продемонстрировать бохххатства? Ну хорошо, тут всё дорогое, даже очень дорогое! Но почему я-то должна в обморок от восторга падать? Это ваша прихоть – завести себе такую дорогущую игрушку, а нам что с того? – Чтоо? Игрушку? – Конечно! Вы же просто играетесь в этакого помещика позапрошлого века: со слугами, с зимним садом, конным выездом, собственными угодьями… Ну и пожалуйста – заработали вы на это денег, почему же и не потратить их так, как вам хочется, но ждать из-за этого поклонения от окружающих – это перебор! Антонина прекрасно знала, что именно больше всего зацепит Виктора в этой тираде – её фраза «заработали денег» сработала на все сто пятьдесят процентов – в следующий момент Виктор начал орать так, что позвякивала не только люстра, но и посуда в руках дворецкого. – Хм… я вам, уважаемый Виктор Александрович, не хамила ни разу, ничем вас не оскорбила, – очень холодно вклинилась Антонина в эти громовые вопли. – А вы позволяете себе так, с позволения сказать, орать на гостей, да мало того, на родителей вашей невесты… Интересно-интересно! – Да ты… ведьма старая! – рыкнул уязвлённый абсолютной справедливостью этого замечания Виктор. – А знаешь, Ирочка… я, конечно, не полезу в твою личную жизнь, но в свете всего происходящего не уверена, что Вике полезно тут оставаться… – озабоченно покачала головой Антонина Александровна. – Это вот всё, – она широким взмахом руки обрисовала красного Виктора, вопящего что-то невнятное, – произошло из-за того, что мы с отцом его не похвалили так, как он хотел. Не знаю, как ты, но мне кажется, что Вика может задеть твоего жениха гораздо больше… – Да пороть её надо, эту вашу Вику! – взвыл Виктор. – Что? Кого это пороть? Ты что? – ахнула Ирина, и Виктор осёкся. – Вот, видишь… уже и до порки договорились. А представь, если он будет настаивать на обучении Вики верховой езде? – И буду! – Виктор, но она боится лошадей! – попыталась объяснить Ирина. – Да фигня это! Я сам с этим разберусь! Даже не волнуйся об этом! – Нет уж! Со своей дочерью я разберусь сама! – Ирина разом вспомнила Семёна и плачущую Таню, решив, что достаточно натворила ошибок – вторую дочь она точно не позволит изводить! Когда Ирина с Викой и родителями вышли из столовой, Виктор тяжело опустился на стул – он пытался понять, как же так получилось-то, что он высказал всё это вслух? – Вот дурак, поторопился! – думал он. – Ладно, главное, чтобы её родители смотались, а дальше я разберусь. Ну, куплю этой Вике что-нибудь… побрякушку или гаджет. И Ире надо что-нибудь, а то вон как рассердилась. Да что я сказал-то не так? Когда он вышел из дома, то обнаружил, что Вика радостно переносит свои вещи в машину бабушки и деда. – Куда это ты собралась? – возмутился Виктор. – Она едет домой! – холодно сказала Ирина. – Но ты-то остаёшься… Я просто не могу без тебя, – зашептал Виктор, утянув Ирину в кабинет. – Да, я был неправ, я вспылил. Я буду работать над собой… Ируся, только не уезжай, – он просто не мог отпустить Ирину – получилось бы, что он опять проиграл первой жене – она-то живёт с мужем, а он никак не может устроить свою жизнь! – Хорошо… я пока останусь, – Ирине до слёз хотелось, чтобы рядом был мужчина, на которого можно положиться, а не тащить всё на свете самой – есть же такое у родителей, почему у неё никак не получается? – А Вика будет дома с моими родителями. Виктор разумно проглотил фразу с описанием маршрута, куда именно могут ехать её родители с её дочуркой, раз они все такие... неблагодарные, решив, что главное-то остаётся у него!