Глава 11. Реконструкция памяти

Соколовский пожал плечами – он прекрасно понимал, что решать этот вопрос придётся именно ему – авантюрист Итафф непременно вляпается в беду, а Уртян, не получив известий от друга, поедет его искать и сгинет сам. – Вот уж не для того я нашёл одарённого травника, чтобы так его потерять! – думал он. Правда, в присутствии плачущей Муринки долго предаваться размышлениям было сложно… – Я поговорю с Итаффом, – неохотно пообещал Сокол. Неохота проистекала от того, что вообще-то отчасти он лиса понимал – сам до женитьбы чудил только так. – Но сманивать моего травника я ему всё равно не позволю! – подытожил Сокол свои размышления, прерванные Муринкиным рёвом. Вызвать рыжего на разговор было несложно – тот после ужина вышел в коридор, чтобы размяться, а потом невольно обратил внимание на приоткрытую дверь кабинета хозяина гостиницы – и как можно было пройти мимо? А уж если любопытный нос сунулся в дверь, там и всего лиса ждите! – А! Уважаемый Итаффин! – окликнул его хозяин гостиницы. – Входите! – Да я просто мимо проходил… – притормозил было Итафф. – Так не проходите мимо, проходите сюда! – усмехнулся Сокол. – Мы с вами совсем немного пообщались, а я бы хотел поподробнее побеседовать. Как вы себя чувствуете? – На удивление неплохо! – признал Итафф, входя в кабинет. – Спасибо. – Пожалуйста, – кивнул Сокол. – Вы, насколько я понимаю, давние друзья с Уртяном. – Да, с детства. – Это хорошо, когда есть такие друзья, – многозначительно изрёк Соколовский. – И одновременно плохо. – И чем же плохо? – удивился Итафф. – Терять таких друзей невыносимо больно. А уж когда эта потеря происходит по вашей вине, так её и вовсе сложно пережить. Итафф резко поднял голову и уставился на человека за письменным столом. – Тян не мог вам сказать… – А он и не говорил. – Тогда вы что… подслушивали? – Я? Да за кого вы меня принимаете? Просто… это необычный дом. Те, кто сюда попадает и приживается, становятся дороги этому дому и его обитателям, таких тут защищают, только и всего. Итаффин не очень понял, о чём речь, но тут же оскалился: – Прознали про то, что я нашёл, и хотите себе кусок оттяпать? – Зачем мне? – А что? Вам не нужны деньги? – То, что мне нужно, я и так заработаю, а вот вы ничего оттуда не возьмёте, только отдадите и свою жизнь, и жизнь Уртяна. – Да вам-то откуда знать? – Оттуда! Я знаю, кто живёт в той пещере, знаю, почему они позволяют забрать один слиток, знаю даже, что второй раз вы оттуда не выйдете! – И как же вы можете это знать? Вы же там не были. – Это называется опыт… и у меня его поболе, чем у вас! Кстати, вы тоже можете сообразить, кто там живёт, если пороетесь в своей памяти! Ну же, вспоминайте! Соколовский одним махом поднялся из кресла, прошёл мимо Итаффа, вроде как дверь закрыть, чуть задел его плечо, а потом негромко велел: – Вспоминай всё! Мельчайшие свои впечатления, запахи, звуки, мысленно вернись туда и говори вслух о том, что видишь, слышишь, обоняешь! – приказал он. Итафф словно провалился сквозь время и пространство, оказавшись около той самой пещеры. Он отчётливо слышал, как похрустывают под лапами кости, как негромко журчит ручей в пещере, чуял запах тайги за спиной. – Я шёл осторожно, крался, понимаете? – говорил Итафф, снова видя перед собой чёрный зев пещеры. – Вошёл внутрь, был готов тут же выскочить, если меня что-то встревожит. – А почему ты так опасливо двигался? – спросил Филипп Иванович. – Кости… они выглядели странно, как-то неправильно! А! Вспомнил! Они были слишком хрупкие – я же шёл лисом, весил немного, а под лапами они всё равно похрустывали. – Может, были совсем старыми? – без особого любопытства поинтересовался Соколовский. – Нет… какие-то были вполне свежие – я же по запаху могу отличить. И даже свежие были выбеленными, словно лежат там давным-давно, – удивлённо припоминал Итафф. – Хорошо, дальше! Вот ты постоял при входе, а потом? – Пошёл дальше, продвинулся не так уж и далеко, а потом заметил блеск в глубине пещеры. – Куда дул ветер? – Ветер? – Да, есть такие пещерные ветры, – кивнул Сокол, сказав чистейшую правду – такие ветры действительно существуют и меняют своё направление в зависимости от сезона – летом они дуют из пещер, а зимой – наоборот. Итафф призадумался, а потом пожал плечами: – Он дул мне в морду, то есть из пещеры! – И чем же он пах? – Пах? – недоуменно переспросил лис. – Да-да! Меня интересует именно запах. Понимаю, что ты к тому моменту уже заметил блеск золота, что, благодаря человеческой жизни, прекрасно понимал, что это такое и какие возможности даёт… Даже допускаю, что запах был очень слабым, но ты не мог его не чуять! – Было что-то… действительно слабое такое… – вспоминал лис. – Ладно, давай по порядку. Вот ты вошёл в пещеру, дальше! – Я подошёл к ручью, поискал, где можно его удобнее перейти, пришлось шлёпать по воде, а потом я добрался до мешков, несколько ближайших к выходу были вспороты или разорваны, золото лежало вокруг в беспорядке, я обернулся в человека… – Стоп! До этого ты ничего не почуял? Тебе в морду дул ветер, уже не отвлекал ручей… – Погодите-ка… был какой-то слабый запах. Знакомый такой. А! Знаю! Змеи так пахнут, – произнёс Итаффин. – Не понял… Так там что, змеи живут? – Там не просто змеи, а здоровенные чёрные полозы. Я имею в виду, здоровенные для человека! Их там издавна встречали местные. Легенд о таких полозах в тамошних местах хватало, – лениво рассказывал Соколовский. – Они отличаются двумя особенностями – умеют управлять водой и крайне не любят людей! На тебя – лиса, они, наверное, и охотиться не стали бы – мелковат. Разве что совсем голодные... А вот на тебя – человека, почему же нет? – Но ведь на меня никто не охотился! – Да что ты? Если бы тебя смыло водой вглубь пещеры, ты оттуда не выбрался бы уже никогда. – Но почему они позволили уйти? Да ещё с золотом? – Потому что ты всё равно вернёшься за ним, да ещё кого-то с собой приведёшь! Так делали и до тебя, и после будут делать. Им несложно подождать. Еды там хватает, а люди – это так, десерт. Филипп сказал это так обыденно, что лиса невольно пробрала дрожь – он словно наяву увидел, как из тёмной воды разлившегося ручья выныривает чёрная змеиная голова и устремляется к нему. – Бррр… – встряхнулся он. – Спасибо, что сказали! Я буду осторожнее… – Осторожнее? А это как? – Придумаю, как их отвлечь… – Хорошо, давай, представляй! Вот приехал ты туда сейчас! Дальше… Итафф, будучи под действием легчайшего морока, раз за разом проходил в пещеру, брал золото, а потом или был смыт неудержимым потоком воды, или выбирался из взбесившегося ручья, но только затем, чтобы услышать за спиной шорох и треск костей, которые крошились под тяжеленным, но неудержимо стремительным змеиным телом. Он вновь и вновь пытался бежать, но вода выплёскивалась за ним из пещеры, помогая хищникам, куда более опытным, чем он сам. – Ну что? Выбрался? – полюбопытствовал Соколовский. – Нет? Это было ожидаемо. А теперь представь, что туда же идёт Уртян, который так и не дождался от тебя вестей… Заведённое мороком воображение послушно показало Итаффу, как его лучший друг опасливо крадётся к чёрному зеву пещеры, как входит внутрь. Нет, его не интересует маслянистый блеск золота – он тоскливо обнюхивает кости, осторожно всматриваясь в темноту… – Тян, беги! Беги дурак! – надрывается беззвучным криком Итаффин, но он не может дозваться до друга, который упорно идёт навстречу своей погибели, потому что пытается спасти его. Вот чернобурый лис переходит ручей, обходит мешки, опасливо двигаясь дальше, а потом резко прибывает вода, и чёрный мех исчезает в ней, безнадёжно унесённый вглубь пещеры. – Нет! – Итафф дышал так, словно был там реально, словно собственными глазами только что увидел гибель друга. – Не надо, не ходи, Тян! Глупый Тянка… – Он не глупый, – ровным тоном отозвался Соколовский. – Он умный, но верный. И ты это знаешь. А теперь знаешь и то, что шансов у тебя нет, а значит, нет и у него! Итаффу потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он не в пещере, что тут нет ни змей, ни золота, что он жив-здоров, что Тян не входил в тёмную воду себе на погибель… Ещё какое-то время Итафф потратил на то, чтобы понять, что именно с ним произошло: – Ты… вы что-то сделали со мной, да? Тян говорил, что вы не простой человек. – Я? Я просто дал тебе самому, заметь, САМОМУ вспомнить свой предыдущий визит в ту пещеру. Остальное сделал ты сам. Итафф хотел было рявкнуть, что ему не надо ничьё вмешательство, что он и сам знает, как быть и что делать, да много чего хотел, только вот человек за столом вовсе не смотрел на него, а тявкать просто так было как-то нелепо. – Знаешь, легко рисковать, когда ты свободен от… от всего. Когда у тебя нет тех, кто умрёт от тоски, потому что ты глупо попался и погиб, гоняясь за пустотой. Когда нет тех, кто пойдёт тебя искать, понимая, что идёт на погибель, но всё равно пойдёт – иначе не сможет, – неохотно произнёс Соколовский – он вообще не любил такие разговоры, а сейчас так и вовсе всерьёз думал о том, что если этот лисий баран ничего не поймёт и всё-таки попрётся за золотом, то лично ему проще сделать так, чтобы Уртян забыл о том, что он с кем-то там дружил! Итафф, который с детства терпеть не мог любые нотации или попытки его образумить, внезапно понял, что этому человеку глубоко безразлично, что именно он выберет: – Ему есть дело только до Тяна – это он для него делает! – сообразил Итафф. Глупо же срываться и скандалить на того, кто спасает его лучшего друга, правда? – Мне… мне очень нужно много денег! – наконец-то сказал Итафф. – Всем нужно, – спокойно отреагировал Филипп Иванович. – Я… я вечно попадаюсь, а мама и сёстры… они без этих денег, если что, не справятся! – А не проще ли им будет жить, зная, что ты жив-здоров, что помогаешь им, а не страдать из-за денег, ради которых ты погиб? Тем более что, как мы уже выяснили, ты это золото всё равно не получишь! То есть твоя семья окажется и без тебя, и без средств, и без поддержки. – Погодите… но вы же человек! – внезапно встрепенулся Итаффин. – Безусловно, – согласился Соколовский. – А может… может, вы со мной поедете? Змея своего возьмёте – он тех чёрных мигом разгонит! – Да мне-то это зачем? – Как зачем? – Видишь ли, я своей жизнью просто так не рискую. – Но… – хитрец торопливо искал повод для того, чтобы убедить этого типа принять участие в экспедиции. Да, золото придётся разделить, конечно, но лучше уж так! И тут он сообразил: – Неужели же, раз вы человек, вам не жаль тех, кто погибает от змей? – Вообще-то, – усмехнулся Соколовский, – змеи в своём праве. Видимо, у Итаффа был такой поражённый вид, что Филипп счёл нужным пояснить: – На ИХ территорию впёрлись люди и приволокли свой несъедобный мусор. Людей было много, и они были вкусные. Ещё какие-то люди продолжают лезть на их территории. И пытаются спереть уже ИХ мусор… Людей много, и они опять были вкусные. В чём же неправы змеи? Если кто-то лезет в берлогу мишки – сам виноват, ибо нефиг. А полозы чем хуже? Там же, можно сказать, заградительная полоса из костей и черепов навалена, считайте прямо знак, просто-таки заградительный частокол: «Осторожно, съедят». Если кто-то не понимает таких намёков – что тут можно ещё сделать? – Но змеи же опасны! – Само собой, опасны, но я же не могу обложить всё человечество ваткой, чтобы оно не лезло в смертельные ловушки. – Да ведь вам самому и делать-то ничего не надо будет – пошлёте вашего этого… как там его… – Ты про Сшайра? А с чего бы мне попусту рисковать Сшайром? – удивился Соколовский. – Кроме того, для него подобное задание будет последним – он не водный змей, абсолютный чужак в тех местах, да и численный перевес будет не в его пользу. А я не посылаю на смерть тех, кто мне служит. Итафф ещё что-то пытался сказать, но Соколовский поднялся на ноги, давая понять, что разговор закончен: – Если тебе нужны деньги, я могу предложить работу у меня – скучать точно не будешь, да и заработаешь прилично. А если тебе обязательно нужно потерять свою жизнь – смотри не продешеви. Другой уже не купить. О моём предложении можешь подумать два дня. Итафф и возразить не успел, как обнаружил, что стоит в коридоре, глядя в закрытую дверь кабинета – его никто не уговаривал, не давал возможности гордо отказаться, не… короче, взяли и выставили как… как щенка какого-то! Он ожидаемо оскорбился, гордо отправился в свою комнату, где неожиданно и очень крепко уснул: – Готов, – отчитался Терентий, вернувшись на кухню. – Ну, а теперь моя очередь, – зевнула Басина. – Думаю, у него будет очень весёлая и затейливая ночка! Итафф с этим бы поспорил – такие кошмары ему не снились ещё никогда в жизни – змеи, золото, тайга, погибающий Тян, которого он никак не может спасти, потому что… его самого уже нет, всё это сплелось в такой тугой, душный и безнадёжный комок, что лис визжал во сне от ужаса. – Пусть лучше сейчас, чем в зубах у полоза, – разумно размышляла Басина, степенно вылизывая хвост рядом с верещащим лисом, который перебирал лапами, силясь спастись от кошмара. – Смешной и глупый лисёнок! – подытожила она. – От змеи можно убежать, от медведя, от волка. Даже от человека можно. А от меня – нет!