Глава 70. Поездка на тридцать сребреников

Герман смотрел во все глаза на светлую, аккуратно уложенную шевелюру – даже от перетаскивания в машину его тела у кузена ни один волосок из причёски не выбился, смотрел и не узнавал – словно какой-то чужак захватил его брата, его друга. Единственного, кому он в детстве доверял по-настоящему. – Чего ты так на меня уставился? – возмутился Фридрих. – Неужели же ты думал, что я поддержу твоё возмутительное поведение? – Думал, что, по крайней мере, предавать не будешь, – негромко ответил Герман. – Да я и не предаю, а пытаюсь сделать так, чтобы всем было хорошо – восстанавливаю порядок. – И кладёшь в карман свои тридцать сребреников, – добавил Герман. – Слушай, это вообще-то не очень важно, да, приятная добавка, но не более! – отмахнулся Фрид. – Если бы ты вёл себя как положено, то, конечно, я не стал бы этого делать! – Ты хоть понимаешь, на что ты меня обрекаешь? – Геннадий не стал бы с ним говорить, но от осознания этого предательства ему стало плохо, так плохо, что, кажется, сердце разорвётся, вот он и пытался хоть немного выбраться из этого состояния, пусть даже таким образом. – Ой, вот только трагедий не надо… Ну возьмёт тебя Марианна в мужья, да и дело с концом! – Её отец запретил ей выходить за меня замуж. Тем более что родители от меня отреклись. – Дааа? – удивился Фридрих. – Интересно, и зачем же ты ей тогда понадобился? – Может, ты бы сначала выяснил? – без особой надежды предложил Геннадий. – Я уверен, что всё и так благополучно разъяснится! – уверенно ответил ему кузен. – Марианна – фроляйн из хорошей семьи, прилично воспитанная… Наверняка её намерению получить тебя есть разумное объяснение. – Есть, конечно – со мной же можно сделать что угодно! – жёстко усмехнулся Герман. – Ни с одним другим она так не сможет – кто же ещё будет в её полной власти. – Не преувеличивай, – было очевидно, что Фридриху глубоко безразлична дальнейшая судьба двоюродного брата. – Ничего такого с тобой не случится! В любом случае, лучше уж быть слугой у Марианны, чем у того возмутительного выскочки-Соколовского. – Кстати, а ты понимаешь, что только что украл у него имущество? – Что? Какое имущество? Я слышал, что ты ему денег должен, но Марианна сама с этим долгом разберётся, не сомневаюсь. – Ты отстал от жизни! – уверенно сказал Геннадий. – Я пошёл на службу к Соколовскому под клятву! – Что? – изумился Фридрих. – Ты? Ты пал так низко? – Не ниже тебя, предатель! – процедил Геннадий. – Ну уж нет! Я-то думал, что просто восстановлю порядок, а теперь понимаю, что делаю абсолютно необходимую для нашего рода арбайтен – ты… ты же позор для всех нас! – Каким образом? От меня отреклись! – Да, но даже слух о том, что ты стал рабом, невозможно испортит нашу репутацию! Ты даже хуже, чем я думал! Ты не просто попрал наши традиции своей строптивостью и непокорностью, ты… ты стал грязным пятном на нашей фамилии! – Не понимаю, как мои дела теперь вас касаются! – скривился Геннадий. – Однако за похищение этого «грязного пятна» ты будешь нести ответственность перед Соколовским! – Во-первых, никто не знает, что тебя увёз именно я, а во-вторых, это уже будут проблемы Марианны, – усмехнулся Фридрих. – Короче, мне безразлично что там будет делать этот… актёришка! Я так и не понял, с чего это вокруг него всякие дурацкие слухи! Ладно, если бы он был… ну, чернокнижником, я бы мог осознать отношение к нему, но он же не имеет никаких таких сил. Просто пшик, пустое место! Да, у него есть финансовое чутьё, но мы от него не зависим, а раз так, то мне безразлично, что там твой хозяин предпримет! – Правда, Фридди? – нехорошо ухмыльнулся Геннадий. – Ну как скажешь, только потом не жалуйся на судьбу! – Герман, да ты не переживай, моя судьба всегда была, есть и будет гораздо удачнее твоей! – добродушно рассмеялся Фридрих. – Я точно знаю правила и следую им, а ты – ты пожинаешь плоды своего отвратительного поведения! Так и в детстве было… Ты всегда выбивался из правил! И не проси меня повернуть назад – я точно знаю, что всё делаю верно! Герман стиснул зубы, а потом набрал в грудь воздух: – Да будь ты… – роковое слово уже почти выговорилось, но он сдержался, припомнив старое правило о проклятьях, которые всегда возвращаются. Геннадий коротко вздохнул, а потом сказал: – Запомни, Фридрих, теперь не от меня отрекаются, а я отрекаюсь от тебя! Забудь, что ты был моим братом, забудь о том, что мы когда-то дружили! Я не обернусь, если ты меня позовёшь и будешь молить о помощи! У меня теперь нет ни одного родича, никто из вас никогда больше не может рассчитывать на меня! – Это смешно! – расхохотался Фрид, – И кто же там что-то такое декламирует? Бывший принц, который из-за своего норова стал уродом, которого в цирке показывать надо. А в настоящем – жалкий раб, которого везут на продажу как скотину! Да мне и разговаривать-то с тобой зазорно. Я же, в отличие от тебя, настоящий принц и уже давно не земноводное! Я тебя сейчас отвезу, получу свои деньги и улечу в Китай! Геннадий не стал отвечать – он был доволен результатом разговора – от злости перестало болеть в груди, а голова заработала правильно – расчётливо и холодно. – Да, скорее всего, никто не узнает, что он меня увёз… разве что та девушка расскажет о том, что ей вручили записку. Письмо не было запечатано, значит, она могла прочесть содержимое. Но… но кто потом найдёт Фридриха в Китае? Да никто… А самое плохое, что Сокол уехал и приедет через несколько дней, а тогда я уже… меня уже может и не быть! Машина съехала с шоссе, повернула налево, потом ещё раз, и через какое-то время въехала в широко распахнутые ворота у особняка Марианны. – Вот и приехали! – констатировал Фридрих, покосившись в заднее зеркало и откровенно ухмыляясь. Если у Геннадия и были какие-то идеи сбежать от мерзкой бабы, то ничего у него не вышло – машина, не останавливаясь, заехала в открытые ворота гаража, и они закрылись за автомобилем, лишая пленника последней надежды вырваться на свободу. Два ворона, которые тоже очень рассчитывали на то, что машина остановится перед гаражом и у них появится возможность отбить Геннадия, разочарованно покружились рядом, а потом начали заглядывать в окна дома. *** Марианна с торжествующим выражением на лице смотрела на Геннадия, лежащего перед ней на полу с закрытыми глазами. – Пришлось вырубить – начал скандалить и вырываться, – пояснил ситуацию Фридрих, ткнув кузена носком кроссовка. Вообще-то дело было не только в этом – Фрид не хотел, чтобы кузен сказал Марианне, что он дал клятву служения Соколовскому – это явно дало бы заказчице возможность снизить стоимость его услуг. – Вот и правильно, – довольно кивнула хозяйка дома. – Я выполнил ваше условие? – Да. – Тогда жду от вас того же… – Фридрих выжидающе уставился на Марианну. – Ах, да… оплата! – она усмехнулась и подала Фриду свёрток. – Наличные, как и договаривались. – Где я могу пересчитать? – Фридрих подтянул поближе спортивную сумку, в которой был портативный счётчик банкнот с проверкой купюр. – Здесь можете, – Марианне уже надоел этот тип, она капризно дёрнула плечом, намекая на то, что ему надо бы поскорее очистить территорию, но Фридрих точно знал – деньги любят счёт, а вот поспешности они точно не любят! – Да скорее же! – прошипела хозяйка дома через несколько минут. – Деньги сняты в банке, никто вас не обманывает! – Я понимаю, но должен проверить, – бесстрастно отозвался Фрид. – А что это вы так нервничаете? – Скоро должен приехать мой фатер, а он не знает о том, что я купила Германа, – процедила Марианна. – Так в чём же проблема? Давайте я его стукну об стену, и вы его спрячете? – тут же предложил Фрид. – Да! Давайте! – Сто евро. – Что? Какие ещё сто евро? – Как какие? Сто евро за услугу! Вы же и сами можете это сделать, но его поднимать-то как? – Это из-за вас он лежит! – рассердилась Марианна. – Вот вы его и поднимайте! Бесплатно! – Эээ, нет! Мы не договаривались, в каком именно положении я должен его вам доставить! А раз вам потребовалась другая его конфигурация, то платите! В конце-то концов, мне лично он в лежащем на полу состоянии никак не мешает, а вот вам – да! Марианна аж зубами заскрипела, но достала из кошелька купюру и швырнула её в руки Фридриха. – Давайте скорее! – Да-да, сейчас я деньги досчитаю и проверю… – Фридрих положил в счётчик последнюю пачку купюр, внимательно проследил за цифрой, показавшейся на панельке прибора, довольно кивнул, методично перетянул выплюнутые приборчиком деньги банковской резинкой и спрятал в сумку – к тем, которые уже там лежали. Так же аккуратно и старательно он убрал и сто евро, и счётчик купюр, застегнул сумку, перекинул через плечо, а потом поднял бесчувственного Геннадия, подволок его к стене и с силой толкнул об неё. – Ну наконец-то! – жадные пухлые ручки Марианны отшвырнули шнур, которым были связаны руки пленника, и сцапали лягушку, упавшую на пол. – Всё! Теперь-то я получила то, что хотела! – Рад за вас! Так я поехал? – довольно улыбнулся ей Фридрих. – Езжайте уже, только поскорее! Только не той дорогой, которой прибыли сюда, а поверните от ворот направо – там дорога короче, да и с отцом моим вы не встретитесь! – Спасибо за совет! – Фридрих всегда любил дороги покороче – это же прямая экономия бензина! Он, пребывая в чудесном настроении, добрался до гаража, выехал оттуда, от ворот повернул в указанную сторону, но уже где-то через полкилометра сильно пожалел о том, что послушался Марианну. – Это не дорога, а какие-то сплошные рытвины! – он ехал с черепашьей скоростью, ювелирно объезжая все ямы и канавы, освещаемые светом фар. В какой-то момент его машина оказалась притёртой к обочине, из-за ближайшей ёлки перед автомобилем вынырнул какой-то человек, явно желая перебежать дорогу, Фридрих возмущённо уставился на него, и… вместо того, чтобы нажать на клаксон, подгоняя нерадивого типа, утопил в пол педаль тормоза, выключил двигатель и вышел из машины. Крамеш не отказал себе в удовольствии направить человека к ближайшей сосне, об которую тот изрядно постучался всем организмом с разбегу. Нет, если бы Бескрайнов не спешил, то так просто Фрид и не отделался бы, но что поделать, приходилось сдерживать себя: – Всё рради дела! – вздохнул Крамеш, а потом обратился к нетвёрдо стоящему на ногах Фридриху: – Садись в машину, ты, пaрршивца кусок! Сумку с деньгами давай сюда, она тебе больше не понадобится, и жди тут! Понял? – Понял, – бесстрастно отозвался Фрид. – И моррду вытрри! Смотрреть прротивно! Вон, хоть в луже умойся! А уже потом садись в машину и сиди там! – Крамеш вернул себе истинный вид и полетел к Врану, оставленному у дома Марианны для слежки. Вран, вытягивая шею, сидел на дереве у крайнего слева окна, а когда рядом на ветку опустился Крамеш, Чернокрылов торопливо доложил: – Прриехал на ночь глядя отец этой кошмаррихи! Генки не вижу. Она куда-то выходила с ним, а веррнулась уже с пустыми рруками. – Небось или в холодильник запихала, или в акварриум какой-нибудь. Да могла и прросто в банку сунуть. – Могла, зарраза! – согласился Вран, наблюдая за родственной встречей. – Ну как, ты купила ту сумочку, которую хотела? – отец Марианны, отказав дочурке в желании приобрести ей Германа в качестве мужа, чувствовал себя виноватым, так что без малейших сомнений спонсировал дочурку для покупки дорогущей сумочки за несколько миллионов, а теперь по дороге домой заехал проведать кровиночку. – Да, пап! Вот она, смотри! – Марианна достала фирменный коричневый пакет с крупными буквами и синими ручками, а из него – сумочку. – Никогда не понимал, что за радость эти сумки, – проворчал её родитель. – Что ты, что твоя мать мне все уши о них прожужжали, а на деле – сумка как сумка – таких в любом магазине полно, и слова на них такие же написаны… – Ой, пап, как ты не понимаешь? Те – просто подделки, а это, – она нежно прижала к объёмному бюсту сумочку, – это оригинал! Ты же не захочешь, чтобы я ходила с дешёвкой? – Конечно, нет! Ладно… главное, что ты довольна. – Йа-йа! Очень-очень довольна! – глаза Марианны вспыхивали неподдельным восторгом вовсе не из-за сумочки, которая как раз и была подделкой, купленной в банальном магазине, и даже не из-за того, что благодаря этой нехитрой операции у неё на руках оказались очень приличные деньги. Нет-нет… её сердце грела поллитровая баночка, стоящая в её холодильнике для косметики, в которую была брошена ценная добыча! Отец, довольный тем, что дочурка утешилась и больше не злится из-за того злополучного жениха, побыл в особняке ещё какое-то время, а потом удалился, бросив прощальный взгляд на странную, очень ценную сумку, как видно, пошитую из драгоценных шкурок диких луивиттонов. Марианна вышла на крыльцо дома, изо всех сил сдерживалась, улыбалась, махала рукой на прощание, а потом, стоило отцу уехать, тигрицей бросилась было в дом, но, словно почуяв чужой взгляд, насторожилась, занервничала и нажала кнопку включения защитной системы, заблокировавшей все двери и окна. – Да чтоб её! – прошипел Крамеш. – Врран, телефон у тебя с собой? – В каррмане! – Хоть это хоррошо! Тогда отлети подальше от дома и позвони Урртяну – пусть он и Итафф едут сюда. А! Кстати, увидишь вишнёвую тачку на боковой дорроге – не удивляйся, там сидит тот парразит, которрый Генку сюда прривёз. – Прросто сидит? – Нет, отдыхает от рработы дятлом, – непонятно ответил Крамеш, срываясь с ветки и пускаясь в облёт дома – может, хоть где-то найдётся возможность проникнуть внутрь.