Глава 84. Приказ и его последствия

Настолько разъярённым Таня Крамеша ещё не видела, правда, сначала она и не его узрела, а отлетающую от мощного пинка дверь, грохнувшую об стену, и уже потом взъерошенного Бескрайнова, ещё более бледного чем обычно. – Володя? – Таня отпрянула бы, но, во-первых, откуда-то точно знала, что этого делать категорически нельзя, а во-вторых, за её спиной была вешалка и Терентий, который уже и скомковался в глубине полочки да хвостом прикрылся – спрятался окончательно. Крамеш, видимо, не ожидал увидеть Татьяну, потому что затормозил так резко, что его слегка занесло и приложило об стену. – Таня… – он заморгал, потряс головой, прикрыл глаза и начал тереть виски. – Ты что? Голова болит? – Нет, прросто… прросто надо немного оборрроты сбррросить… – Немного? Да от тебя даже Сшайр слинял! – подал голос комок рыжего меха с полки. – От тебя ж искрило! – А ты вообще молчи! – рыкнул в его сторону Крамеш, не открывая глаз. – Небось, уже доложил Тане, да? Смешно вам всем? – Конечно, долож… в смысле, поделился новостями! – признался Терентий, понимая, что никакой опасности ему не грозит – морочник при Тане становится абсолютно безопасен. – Понятно, – тоскливо вздохнул Крамеш, опуская руки и прислоняясь головой к стене – видимо, ему тоже захотелось постучать этой частью тела о что-то твёрдое. – Володь… ну хочешь я пойду к Филиппу Ивановичу и попрошу его, чтобы он тебя не посылал? – Татьяне Крамеша было откровенно жалко. – Нет, не надо… – Бескрайнов прекрасно понимал, что этот приказ Сокол не отменит нипочём. – Только… можно тебя попрросить? – Конечно! – Когда я завтрра буду под иллюзией, не смотрри на меня, пожалуйста! – Не буду! – торопливо пообещала Татьяна. – Честное слово не буду! – Тогда ладно, – он наконец-то открыл глаза, и первое, что узрел – Терентия, сползающего на Танино плечо и пристально, не отрываясь, наблюдающего за ним. – А ты чего уставился? – Как чего? Пытаюсь запомнить твои мужественные черты, чтобы вспоминать их, когда на твоём месте возникнет этакая готичная девчонка… – Кот! Ну… кот, погоди! – прошипел Крамеш. – Да-да… где-то мы все это уже слышали! – кивнул вредный Терентий. – А вот интересно, в каком облачении ты будешь выполнять задание? Декольте – это понятно, пояс, который притворяется коротенькой юбкой – тоже, но каблучки-то должны быть непременно! А при них и походка другая! Придётся тебе, Крамеш, в туфлях-то потренироваться… И когда тебе одежду привезут? Прямо жду не дождусь примерки! – Терентий, ХВАТИТ! – скомандовала Таня, решительно снимая котосвинтуса с плеча. – Эээй, не надо меня на пол! Он же злой, как голодный крокодил! Вот поймает котика… – Терентий крепко прижался к Таниным ногам. – А ты его не доводи! – Вот именно! Не доводи меня! – согласился Крамеш. – И никакой примеррки не будет! Пойду я в своей норрмальной одежде, а остальное будет только иллюзией. – Нууу, я так не играю! – Терентий немного расслабился, и тут же Бескрайнов нырнул вниз и резким движением сцапал вредного кота. – Зато я ТАК играю! – хищно прищурился он. – Вот сейчас как заморрочу тебя, чтобы ты побррился налысо, а потом пошёл и на задних лапах канкан сплясал перред Басиной! Будешь знать! Терентий сделал единственное, что можно было в этой ситуации – плотно зажмурил глаза и сделал вид, что он – просто рыжий толстый коврик. Крамеш пару раз встряхнул его, а потом немного повыбивал из «коврика» пыль – ибо нечего! – Вали, парразит ррыжий! Но только попробуй мне ещё что-то такое высказать! Я ж специально врремя потррачу – закажу канкановский костюм твоих габарритов для дивного выступления перред почтенной публикой! – серьёзно напутствовал уползающего по коридору кота Бескрайнов. – Володь… Очень расстроился? – Таня уже успела пристроить на место сумку и переодеть обувь. – Да. И не ожидал такого… – неожиданно для самого себя честно признался Крамеш. – Это так… необходимо? – Если честно, то да! – Бескрайнов, тяжело вздохнул. – Поймать ту твaррь нужно обязательно, прросто я бы не хотел делать это под такой… иллюзией. – Хотел в гриме? – издалека поинтересовался Терентий, который тут же исчез в Таниной комнате – инстинкт самосохранения – котиковское всё! – Сгинь, мерррзкая моррда! – напутствовал его Крамеш. Он действительно не ожидал подобного приказа, и в первый момент вообще решил, что ему послышалось, даже переспросил, в надежде получить совсем другие инструкции, но нет… Сокол сказал именно это: – На охоту в качестве приманки пойдёшь под иллюзией! Уртян накинет на тебя образ молоденькой, очень привлекательной девушки в интригующем наряде. Видимо, у Крамеша сделалось какое-то такое выражение лица, что Соколовский закашлялся, а потом добавил: – Володя, гада надо поймать обязательно! Представь, если он выследит, к примеру, Татьяну? Если бы убивать можно было силой мысли и на расстоянии, то грабитель с наклонностями насильника уже валялся бы хладным телом и не отсвечивал. Сокол же, узрев перед собой воплощение ярости и гнева с горящими глазами, вставшими дыбом волосами и сжатыми кулаками, вздохнул: – Ты же сам понимаешь, что это необходимо сделать! – Так зачем наживка? Я его пррросто найду, пррикончу, и всё! – А если тот, кого ты «просто прикончишь», это не он? Если просто какой-то парень, который захотел познакомиться с девушкой. Может быть, даже слишком приставучий, но вовсе не тот мерзавец? И потом… здесь есть ещё одна загвоздка, с которой справиться можешь только ты! Крамеш выслушал про рысь, призадумался, а потом тяжело вздохнул – высказать хозяину всё, что он об этом думал, Бескрайнов никак не мог, зато предвкушал реакцию окружающих, и так ему нехорошо стало… Впрочем, это «нехорошо» медленно, но верно исчезало от Таниной реакции – она не стала смеяться, любопытничать или подшучивать над ним. Да, пожалуй, это и впрямь могло бы показаться забавным, если бы под иллюзией шёл Вран или, к примеру, тот же Уртян, но самого себя представлять на этом месте не хотелось категорически! – Если бы ещё она поиздевалась, было бы совсем плохо! – думал Крамеш, пока Таня крутилась на кухне, накрывая стол для уже готового ужина. Вообще-то это собиралась сделать Тина, но она разумно не появлялась рядом с опасным объектом, пока он не поел и не успокоился – у лис инстинкт самосохранения тоже хорошо развит! – Знаешь, я тебя очень уважаю! – сказала Татьяна, когда Бескрайнов закончил ужинать. – ЧТО? – Конечно, это очень неприятно, но… если ты это сделаешь, мерзавец не сможет больше никого ни напугать, ни ограбить, ни… – Да, я его найду и остановлю в любом случае! – мрачно пообещал Крамеш, глядя в пустую тарелку. – А то, что ты ради этого делаешь настолько неприятную для себя вещь… знаешь, это заслуживает самого настоящего уважения! – Правда? – Крамешу ничего подобного никогда не говорили, и, пожалуй, он бы заподозрил, что над ним посмеиваются, если бы произнёс это кто-то другой, но Татьяна точно не стала бы так делать! – Конечно, правда! И не обращай внимания ни на что… Ты делаешь очень важную вещь, которую кроме тебя никто не может выполнить, и так ли уж важно, в каком виде? Немудрено, что после этого Крамеш сделал вид, что попросту в упор не видит невольно расплывающейся улыбки на физиономии Итаффа, посланного обществом на разведку, ни сдавленного фырканья Врана, который не забыл реакцию Бескрайнова на себя в фате, ни Карины, которая то и дело прикусывала нижнюю губу, чтобы та не растягивалась в улыбке, ни Тины, которая подозрительно часто выскакивала из кухни, и возвращалась, явно нахохотавшись вволю. – Не вижу, не замечаю, чихаю с подлётной высоты! – думал Крамеш, приняв исключительно независимо-высокомерный вид. Когда все наконец-то ушли из кухни, Крамеш нырнул на пол, а потом, вернув себе истинный вид, затоптался у дивана. – Посидишь со мной? – Таня была рада, что у Ивана сегодня допоздна занятия со студентами на вечерних парах, так что она могла, ничего ему не объясняя, уделить внимание ворону, который явно в этом очень нуждался. – Спррашиваешь! – довольно кивнул Крамеш, подлетая на диванчик и привычно усаживаясь рядом с Таней. Они и не говорили ни о чём важном – так, просто болтали – да-да, обычно мрачноватый и молчаливый Бескрайнов со своим стандартным видом «не подходи близко – клюну» вполне мог и посплетничать, благо видел и замечал многое. Потом он и вовсе примолк, прикрыл глаза и просто сидел около Татьяны, ощущая, что куда-то уходят и раздражение, и нырнувший на самое дно сознания гнев, и ощущение, что он попал в неприятности – какое-то такое удивительное свойство было у Тани, что рядом с ней пропадала неловкость, развеивалась безнадёжность, разваливалась на мелкие куски тоска. И правда, что им всем делать с вами рядом, когда у вас есть такой человек – ваш человек! Он даже задремал, в конце концов совершенно расслабившись... Соколовский, которому страсть как было любопытно, успокоился его морочник или нет, а может, так и крушит что-то в отдалении, как бы невзначай поинтересовался у Шушаны: – А как там наш будущий агент под прикрытием? Норушь повернулась в сторону Таниной кухни, оценила обстановку и, выяснив, что её любимице это никак не повредит, махнула лапкой на ближайшую стену, которая показала сидящих в кухне собеседников. – Ну понятно, Таня его угомонила на счёт раз! – довольно констатировал Соколовский. – Вот же повезло мне с ней! – Не вам, а нам! – строго поправила его Шушана. – Да-да, разумеется! Именно это я и хотел сказать! – согласился Филипп Иванович. – Теперь, глядишь, и Уртяну можно безопасно возвращаться, и его даже не расклюют на… сколько там Крамеш сулил? – Сто восемьдесят семь клочков! – доложила Шушана. – Но я уверена, что вы и так это прекрасно помнили! Такая мирная и дружественная обстановка продлилась ровно до прибытия на следующий день травника, который только что на цыпочках не крался по вестибюлю гостиницы, подозревая, что Крамеш до него сейчас каааак доберётся... Стоило тяжеленной гостиничной двери за ним закрыться, как он принял истинный вид, резонно полагая, что мех проклевать сложнее, чем лёгкую одежду. – Что ты там так вползаешь? – голос Бескрайнова заставил Уртяна припасть к полу и горько пожалеть, что пусть вестибюль красивый и мраморный, но вот спрятаться-то тут негде абсолютно! – Крамеш, – понимая, что пауза затягивается и хоть что-то отвечать нужно, произнёс Уртян, – ты это… встречать меня вылетел? – Конечно! А ты как думал? – зловеще отозвался Бескрайнов. – Эээ, да я как бы и не думал об этом, я ж и сам бы дошёл! – Дошёл-то дошёл, но не туда… А мне надо тебя проводить к Соколовскому, так что заканчивай пузом пол протирать и пошли уже! – Ааа, так Филипп Иванович уже приехал! – обрадовался Уртян. – И ничего я не протирал, просто лапы затекли в машине! – Конечно-конечно! Я так и понял, – с явной насмешкой произнёс Крамеш. Уртян на всякий случай держался от Бескрайнова чуть дальше обычного, но, как это ни странно, тот не делал никаких попыток достать лиса. Представ пред светлые очи работодателя, Уртян тихонько выдохнул и явно расслабился – перед Соколом Крамеш точно ничего делать не станет, это и ежу понятно, а уж тем более умному лисовину! Правда, расслабленность тут же исчезла, когда Сокол приказал навести иллюзию, с которой Крамеш пойдёт в лесопарк. – Ээээ… – Уртян уставился на здоровенное зеркало, которое красовалось в кабинете Соколовского, и как-то запечалился. – А может, не здесь? – Да давай уже, делай! – с досадой поморщился Крамеш. – Не тррону я тебя! – Точно? – Стопрроцентно! – Крамеш прикрыл глаза, а через пару мгновений открыл их, услышав, как Филипп сказал: – В принципе, более-менее годится, но надо чуть более привлекательный и вызывающий вид. Дева сейчас похожа на измождённого гота – а это на любителя. Да, вот так! И ещё чуть фигуристее – что она у тебя такая тощая получается? Крамеш не сразу осознал, что речь о нём – как-то это «она» у него в сознании к нему не клеилось, зато он уловил что-то странное справа, где висело зеркало, покосился туда и… сильно пожалел, что пообещал Уртяна не трогать! В зеркале отчётливо отражалась черноволосая и черноглазая девушка, одетая в декольтированное платье с… да, пусть и не с «широким поясом», но с довольно короткой расклёшенной юбкой, причём вид у девицы был настолько потрясённый, что глаза казались раза в два больше нормального размера. – А что… неплохо! Крамеш, ты только так глаза не выпучивай – неэстетично как-то! – задумчиво протянул Уртян. – Я ещё и запах изменил – если там рысь, то учует, что тут что-то не то. – Да, я заметил, – довольно кивнул Соколовский. – Можно ещё что-то яркое добавить или светлое – чтобы лучше в темноте было видно. – Сделаем! – кивнул травник. – Только с выражением морды надо будет поработать – она выглядит, словно привидение увидела – сама кого хочешь испугается. – Не говорри обо мне так! – не выдержал Крамеш. – И вообще, сними это с меня! – Погоди… – велел Сокол. – А ну-ка, пройдись до двери! Крамеш послушно прошёл. – Н-дааа… Тян, иллюзию не снимаешь! Крамеш, сейчас будешь учиться ходить как девица, а не как ворон! Ты видел когда-нибудь девушку, которая ходит в развалку, как матрос? Нет? И я не видел. А вот если это увидит грабитель, то смоется сразу, я уж про рысь вообще молчу! – Нееет! Я в корридорр в таком виде не пойду! – девица замотала головой. Соколовский с трудом сдержал улыбку, которая упорно пыталась прорваться сквозь привычный покер-фейс, и позвал: – Шушаночка! Вы не могли бы открыть нам коридор и разместить там зеркальную поверхность – Крамеш будет тренироваться! До вечера Бескрайнов вышагивал в коридоре, то и дело косясь на своё омерзительное отражение, причём за это его ещё и начальство ругало: – Володя! Не делай такое лицо! Это роль, и тебе надо её отыграть. Чем лучше сыграешь, тем меньше придётся караулить грабителя. Сам понимаешь, это в твоих же интересах – можно за ночь изловить и его, и рысь, а можно месяц там прогуливаться… – Месяц? – перепугался Крамеш. – Не надо месяц! – Тогда старайся! Да не так страшно старайся – ты же сейчас даже зеркало смутил своим взглядом – оно аж зарябило! Бескрайнов, впечатлённый угрозой, добился более-менее правдоподобной походки и менее устрашающего выражения лица, потом поел, упросив добрую Шушану доставить еду прямо в коридор – невыносимо было выходить и есть со всеми, а снимать иллюзию Сокол запретил. К вечеру приманка было готова – Крамеш осторожно выглянул в коридор, облегчённо выдохнув – там никого не наблюдалось. – Да выходи ты уже! – скомандовал Соколовский. – Идёшь в гараж и садишься в машину! С тобой еду я, а ещё Уртян и Итафф. Тян будет поддерживать иллюзию, а мы с Тафом тебя подстрахуем. Хорошо бы, конечно, побольше спутников взять, например, Сшайра захватить, но он в людском виде весьма заметен, а в истинном – слишком яркий для наших условий. – А если и на него иллюзию? Ну, пусть он чёрным или бурым будет… – предложил Крамеш. – Тян не справится – я-то буду с крыльями, но ему и тебя надо будет поддерживать в нужном виде, и себя скрывать, и Итаффа – человек-то их не заметит, а вот рысь – запросто. Ещё и поохотиться может… К тому же, опасаюсь, что слишком много спутников брать в принципе нельзя – заметит или грабитель, или, что вероятнее – рысь. – Если надо будет выбирать, кого задерживать, что я должен буду сделать? Кого ловить? – Лучше рысь – грабителя мы всё равно засечём и отследим – он человек, так что никуда не денется, главное – его найти. А вот рысь мы уже можем и не обнаружить. – Понял! – исполнительно кивнул Крамеш. – Ладно, я пошёл в гараж. Бедняга понятия не имел, что за его путешествием до гаража с любопытством наблюдали, а кое-кто даже прокомментировал, но сделал это разумно – про себя: – Итак, она звалась Бескрайнов! – подумал Сшайр, облекая мысль в подобие стихотворной строки любимого поэта. – Очешуеть можно! Примечание автора к предыдущей главе: слово «очешуеть» – личное слово Сшайра. К людской интерпретации не имеющее ни малейшего отношения. Происходит от слова «чешуя», а не от чего-то другого, короче, не наговаривайте на змейку – это слово для Сшайра всего лишь аналог «ошалеть».