Глава 83. Как в сказке

Сияющий Неместов оплатил счёт, выставленный ему Соколовским, загрузил в машину их с Аней вещи, а потом зашёл в номер, где в какой-то задумчивости стояла его невеста. – Ты что-то потеряла? – удивился он. – Знаешь… жалко. – Что именно? – Жалко уходить. Я так счастлива, что ты теперь круглосуточно выглядишь как человек, мне даже представить страшно, каково тебе пришлось все эти месяцы, но мы здесь нашли столько удивительного! – Это точно! – согласился Никита. – Только, знаешь, так домой хочется! – Да! Конечно! Поехали! – Аня прекрасно понимала, что её жених столько перетерпел с того весеннего вечера, когда на него были наброшены ночные крылья, столько пережил, что испытывать сожаление о расставании с тем местом, которое было связано с тяжкими переживаниями, сейчас вряд ли может. А вот она испытывала – Аня вообще не любила прощаться. Никита решительно забрал две сумки, которые стояли у её ног, и отправился относить их в машину, а Анна, оглянувшись последний раз на номер, где столько всего было, но всё закончилось замечательно, как… как в сказке, шагнула к порогу. – Ты не печалься, – послышался голосок Шушаны из-за распахнутой двери. – Ты же у нас работаешь, так что всегда сможешь приходить, как только соскучишься! – Правда? – Ну конечно, правда! Танечка сейчас на работе – у неё срочный пациент, так меня прислала тебе это передать. – Ой, спасибо огромное! Я… я так не хотела бы с вами со всеми расставаться! – обрадовалась Аня. – Так и мы не любим, когда хорошие люди с нами расстаются! – кивнула Шушана. – Короче говоря, завтра в обед мы тебя ждём на чаепитие! – Я обязательно буду! – невесёлые «прощальные» размышления как рукой сняло, Аня ещё раз поблагодарила хозяйку норушного дома и заторопилась за женихом. – Ну, всё! – выдохнул Никита, уезжая подальше от гостиницы. Он вёл машину в зануднейшей московской пробке, которая всё длилась и длилась, как хвост печального удава, потом машинально покосился на часы, которые показывали без пяти семь, вздрогнул, а затем рассмеялся, опомнившись: – Это первая пробка в моей жизни, которой я искренне радуюсь! Представляешь, Ань! Еду себе за рулём и не боюсь семи часов вечера! Аня чуть потянулась к нему, пригладила взъерошившиеся волосы, чуть ли не дыбом вставшие от лицезрения часов, а потом сказала: – Я с тобой готова ехать в любой пробке, вообще где угодно, но… за одним исключением. – Это за каким же? – удивился Никита. – Давай мы НЕ поедем на тот участок, который купили для дома? Давай вообще его продадим и забудем о том месте?! – А я как раз хотел у тебя спросить, не будешь ли ты против его продажи? Мне тут написали соседи справа, они предлагают очень нехилую сумму за то, чтобы мы им эту землю продали! – Я только за! – обрадовалась Аня, мысленно пожелав всего хорошего покупателям – они подоспели очень вовремя. *** Таня задумчиво рассматривала обаятельнейшего английского бульдога, облачённого в тёмно-голубую мужскую рубаху с закатанными рукавами и полами, подвязанными на животе в узел. Бульдог ей застенчиво улыбался, вилял задней частью тела, строил глазки и всячески подлизывался. Примечание автора: самолично наблюдала английского бульдога в рубахе хозяина по причине наличия швов (дурачок упал с лестницы и поранился), которые заживали гораздо медленнее, чем бульдог их снимал. – Да! Он опять скусывал швы на лапе! – жаловалась его хозяйка. – Я когда увидела, думала, что схожу с ума… Я не знаю, как он снимает защитный воротник, но он это делает постоянно, хоть камеру ставь! Я так умучилась с ним, что утащила у мужа рубаху и натянула на эту бессовестную тушку! На морде «бессовестной тушки» неудержимо расползалась явственная улыбка – аж брыли растянулись. – И ему не стыдно! – констатировала хозяйка. – Само собой. Бульки – одна из самых упёртых пород, – кивнула Таня. – А в рубашке он не трогает шов? – Нет. Рубашка хозяина – это святое – её рвать нельзя. А поднять рукав повыше он не может. – Так и оставьте его в рубашке – сейчас уже не жарко. На обработку будете снимать, а потом опять надевать. Или… муж будет против? – Да он ему весь гардероб отдаст, лишь бы этот упрямый баран себе не вредил! А ещё – будет очень рад, что его не будут сносить с ног этим… граммофоном на экскаваторе – защитным воротником на бульдоге. Таня посмотрела вслед модному бульдогу и его хозяйке, удивляясь, на какие только ухищрения не идут собачники, кошатники и прочие владельцы живности, когда надо переупрямить своих бесценных «баранов», и тут ей позвонила мама… – Таня! – голос Ирины не оставлял никаких сомнений в том, что случилось что-то ужжжжасное! – Мам? Что-то случилось? – встревожилась Татьяна, торопливо собираясь выходить – бульдог со своей хозяйкой были последними клиентами. – Да! Да, случилось! И какое счастье, что тут нет Вики! Он… Таня, он абсолютный хам! Он последнее время так со мной разговаривает, словно… словно я его прислуга! Срывается постоянно! А сегодня вообще что-то несусветное было – он устроил такой скандал, так орал… – Виктор? – без особого удивления спросила Таня. – Да, конечно! Я же не оставила работу, хотя это и очень неудобно – ездить-то отсюда дольше… Он приехал сегодня пораньше, а меня ещё нет. Он потребовал подавать ужин, а я, негодяйка такая, за столом отсутствую. Да вдобавок его сестрица настропалила, что я, мол, непонятно где мотаюсь, а она одна, бедняжечка, на хозяйстве, прямо-таки разрывается от множества дел! Ага, одна… во главе целой толпы персонала! Ну ладно, с этим-то я бы справилась, но он, стоило мне только приехать, почему-то стал кричать, что я его унижаю, что подозреваю… – Подозреваешь? – Да, подозреваю в том, что он не сможет дальше меня содержать… Но он же меня и не содержал… Он дарил подарки, конечно, но сам – я ни разу ничего не просила, да и не собиралась – я же не его эта… пиявка родственная! А он так разошёлся, орал, ногами на меня топал, чашкой кинул… – В тебя? – ахнула Таня. – В мою сторону! – мрачно заявила Ирина. – Я ему сказала, что пусть со своими приживалами себя ведёт как хочет, а со мной так нельзя! – А он? – спросила Татьяна, понимая, что маме позарез надо выговориться. – Опять сорвался в крик, а когда чуть успокоился, заявил, что у него не приживалы, а его настоящая семья, но раз я ему не доверяю, раз вся из себя такая самостоятельная, гордая и не ценю такого мужчину как он, то меня тут никто не держит! Такие как я на каждом углу толпами бегают и на всё готовы по первому свисту... – Ииии? – Что «и»? Неужели же ты думаешь, что я буду терпеть такое безобразие? Да, знаешь, я, конечно, мечтала о такой… хорошей, безмятежной жизни. Мечтала, чтобы меня просто любили. Но это что угодно, только не безмятежность и не любовь – это какое-то безобразие! Сейчас я собираю вещи, то есть почти уже всё сложила. Вот только отнесу ему украшения – они дорогие, а я не хочу, чтобы он ими меня потом попрекал. А если просто так их тут оставить, то они могут случайно прилипнуть к ручкам «его настоящей семьи». Я уже кое-что в подобном плане отследила, как раз хотела Вите сказать, а главное – показать, так что рисковать украшениями я не буду – отдам прямо ему! – Мам, может, потом отдашь? Он сейчас на взводе… – Мне его чего, бояться ещё? Много чести! – в мамином голосе послышались настолько бабушкино-боевые нотки, что Таня поняла – Виктору лучше голос не повышать… – Я чего звоню-то… я хотела тебя поблагодарить, что ты Вику не дала перевести в местную школу. – Я просто узнала, что у Виктора Александровича финансовые проблемы… – Да какие там у него финансовые проблемы… – Глобальные. – Да не может этого быть! Он же мне только на прошлой неделе бриллиантовый браслет подарил! Я вот как раз его в коробочку убираю, чтобы отнести этому болвану и отдать со всем прочим. – Он просто не привык экономить, – вздохнула Таня. – А бриллианты дарит, небось, потому что срывался на тебя. Вот и заглаживает вину. – Да, мы перед этим сильно поссорились. То есть он опять разошёлся… – протянула Ирина. – Погоди, а с чего ты взяла, что у него проблемы? Таня рассказала то, что говорила бабушке и деду, и Ирина примолкла. – Мам! Я хочу тебе сказать… Если ты собираешься с ним сейчас остаться потому, что некрасиво бросать человека в беде, то имей в виду – он этого точно не оценит. Ему сейчас позарез надо будет на кого-то срываться, и этим кем-то будешь ты! – Да я уж поняла… вот баран! Ну зачем было сейчас затеивать строительство новых конюшен? Зачем покупать дополнительную землю под левады и выпас? У него сосед просто мечтает выкупить угодья – и скотный двор, и пруды рыбные, и конюшни – сосед фанатик всего этого, но приобрёл дом, когда все свободные участки рядом с ним уже скупил Виктор. Может, если Витя продал бы лишнее, он и смог бы закрыть дыру, пока она не расползлась до размера пропасти. У него и так остался бы очень большой участок. – Мама, только не вздумай ему это сейчас говорить – он, по-моему, уверен, что всё равно справится, а терять игрушку, пусть даже такую деньгопоглощающую, он не хочет. – Игрушку… мне кажется, что я тоже оказалась такой игрушкой – просто похожа на его бывшую… – невесело вздохнула Ирина, которая вообще-то уже некоторое время это подозревала, но изо всех сил отмахивалась от таких мыслей – хотелось же верить в лучшее, а оказалось, что под ногами всё те же грабли, только в профиль. – Ладно, я пошла относить цацки, а потом поеду домой! – Позвони мне, когда закончишь разговор с Гульбищевым, – попросила Таня. Она как-то разнервничалась – видела Виктора в рассерженном состоянии, а какой же он тогда в гневе? – Хоть бы мама сумела оттуда уехать без потерь! – Татьяна даже домой не пошла – отправилась в скверик и ходила там по аллеям, ожидая звонка. Наконец-то смартфон пискнул, Татьяна моментально приняла вызов и услышала: – Всё! Еду домой! Хотела по-хорошему с ним поговорить, а он так разошёлся, услыхав, что я уезжаю, что пришлось швырнуть ему на стол все побрякушки, ключи от машины и дома и уехать! Я ему не девочка для битья! – Фууух, – выдохнула Таня, слушая взволнованный монолог матери о том, как «весело» жилось ей последние недели… Правда, последняя фраза заставила её взяться за лоб – жутко захотелось постучаться им о ближайшее дерево: – Я думаю, что должно же мне хоть когда-то повезти! – заявила Ирина. – Хоть где-то же есть НОРМАЛЬНЫЕ мужчины! – Ой, мам… – беззвучно вздохнула Таня, а вслух сказала: – А оно тебе ТОЧНО надо? – Тань, ну какая же ты странная всё-таки! Вот смотри, твои бабушка и дед всю жизнь душа в душу живут! Но почему у меня-то такого нет? Мне же тоже хочется, чтобы вот так же! Тут Татьяна поняла, что её дипломатические способности дали трещину и, похоже, собираются обвалиться, погребая под собой достигнутое за последнее время равновесие в отношениях с мамой – прямо рвалась на язык фраза: «Чему бы грабли не учили, а сердце верит в чудеса». Так что Таня аккуратно закруглила разговор и отправилась домой – устала как ездовая собака! Но первое, что она услышала, открыв дверь в квартиру, был такой шум, что как-то сразу захотелось вернуться в скверик и ещё с матушкой поболтать… – Где этот гад Урртян?! – вопил Крамеш. – Я его сейчас заклюю, я его поррву на сто восемьдесят семь клочков, и каждый заморрочу! На Таню с верхней полочки вешалки сполз Терентий, который там прикидывался меховой шапкой, и зашептал на ухо: – Сокол Крамешу велел завтра идти выслеживать одного типа, неизвестно какого пола, но известно откуда – родом из исконных земель. – Это очень опасно? – встревожилась Татьяна. – Нет, это упоительно забавно! – мурлыкнул Терентий. – Он должен идти под иллюзией… Изображать очень красивую, привлекательную и немного легкомысленную девушку. – А почему легкомысленную? – Таня настолько не могла себе представить Крамеша в подобном образе, что спросила первое, что в голову пришло. – Да потому что в том лесопарке орудует какой-то грабитель, который всё пытается отобрать у девушек не только кошелёк… Ну ты поняла… Об этом уже из каждого утюга сообщают. Так что в таких условиях надо быть весьма легкомысленной, чтобы топать в глухие уголки этого парка в короткой юбке, с этим… декольте и прочими привлекающими элементами. – А почему обязательно Крамешу надо идти? – Татьяна помотала головой, силясь представить Бескрайнова в описанном Терентием виде – получалось отвратительно плохо. – Так кому ещё-то? Там же, если что, надо будет и грабителя не упустить – нечего ему на свободе делать, и выходца из исконных земель остановить. Это только морочник может! Конечно, если никого не заморочит за такое издевательство! – кот довольно захихикал и полез с Таниных рук обратно на полку – прятаться от разъярённого Крамеша, судя по шуму, мчавшегося в их направлении.