Глава 102. Игра вдолгую

Соколовский пребывал в очень грозном настроении, впрочем, увидев на пороге Татьяну, постарался смягчить выражение лица. – Танечка, добрый вечер! Проходите, садитесь! – Добрый вечер! – Таня ощущала себя как человек, стоящий рядом с очень злобным тигром, которому конкретно она не по вкусу, посему может чувствовать себя в безопасности, а вот остальные… – Я хотел вас поблагодарить! – начал Сокол. – Вы избавили меня от большой проблемы! Таня удивилась – ничего такого антипроблемного она вроде не делала. Разве что воронов выручила, но с учётом того, что им и не яд попал, это тоже как бы… ничего особенного. Соколовский покосился на свою доверенную помощницу, а потом разложил перед ней две бумаги: одна – официальное письмо, написанное каллиграфическим почерком, а вторая – клочок, затёртый почти до дыр, с такими же аккуратными буквами. – Читайте! – велел Филипп Иванович. В первом письме его официально и весьма витиевато и многословно извещали о том, что вороний род Вещекрылых не будет выкупать Кравера и Кирната, которых Соколовский удерживает в плену, и не будет выплачивать за них виру, что раз он пленил двух воронов их рода, то он отвечает за их жизни, а род снимает с себя ответственность за них. – А теперь вот это! – Сокол кивнул на жалкий клочок. В нём содержалось очень жёсткое послание, в котором автор оного, не стесняясь в выражения, обливал Кравера и Кирната грязью за то, что они не смогли достигнуть успеха. Дальше расписывалось, какие они жалкие и ничтожные птицы, которым не место в славном и легендарном роду Вещекрылых, что они сами во всём виноваты, поэтому будут самостоятельно отрабатывать виру. Отдельной припиской было дано распоряжение не подлетать близко к дому их приёмных родителей, так как те не желают видеть таких сыновей-позорников, и вообще, лучше бы они скончались и не приносили потом такой срам в гнездо – их приёмные родители так и сказали всем соседям. В самом конце письмеца был приказ уничтожить эту записку. – Ужасно! – Тане даже держать в руках писульку было неприятно. – Ужасно? Эх, Танечка, вы не поняли самого ужасного! – с горечью сказал Соколовский. – Да и я не сразу понял! Я прилично разозлился, прочтя первое послание, и попросту отбросил его – оно было составлено откровенно хамским языком. Хорошо, что не уничтожил! – Да, как-то странно так обращаться к тому, перед кем они провинились. – Именно. А ещё вот какая странность – в записке, адресованной воронам-исполнителям, много чего сказано по поводу того, что им не место в роду, родители предпочтут, чтобы они умерли, но в письме, которое адресовано мне, ничего о том, что вороны изгоняются из рода, нет! Напротив, мне чуть ли не инструкции даются о том, что я несу ответственность за их жизни! – Подозрительно… – протянула Таня, предчувствуя какую-то мерзость. – Ещё бы! И приказ уничтожить письмецо – тоже. Оно было запечатано и адресовано «в лапы Краверу и Кирнату», вот я и не стал вскрывать… Очень глупо, кстати! – самокритично поведал Сокол. – Почему же глупо? – Да потому, что я чуть не попался в ловушку! – с досадой на себя объяснил Соколовский. – Смотрите, что Вещекрылы делают – они пишут мне, полностью признавая обоих воронов своими и официально перевешивая на меня ответственность за их содержание. Кстати, могли бы этого и не делать – жизнь тех, кто находится в плену, и так на совести их пленителей. – А Краверу и Кирнату они пишут так, словно от них отказались? – несмело предположила Таня. – Именно так! Правда, формулировки изгнания из рода нет! Есть оскорбления и жестокость – этого полно, хоть ложкой черпай! – Получается, что их провоцировали на… – Да, провоцировали. Я уверен, что если бы не сработало это послание, то было бы что-то ещё… Сто процентов! И оно будет! – Но зачем? – По врановому закону они могли бы потребовать у меня за погибших в неволе Кравера и Кирната жизни ещё кого-то из воронов… или ворониц. – Карину? – ахнула Таня. – Точно! Да, мне бы демонстративно выплатили бы виру под флагом того, что их вороны погибли и не могут выполнить свой долг, а затем потребовали бы Карину. Возможно, Карину с доплатой. – Ужасно! Но… но вы же не ворон! Вы же могли бы и не подчиниться! – Мог бы. А они в ответ запросто могли бы поднять воронью родовую знать на нарушителя. Да, физически они меня, конечно, не устранили бы, но крови попортили б знатно. И продолжаться это могло бы доооолго – пока я не отдам Карину. Таня потрясённо смотрела на письма, разложенные перед ней. – Они… они что, совсем бессердечные? – Да как вам сказать… периодически у врановых такое бывает – высокий интеллект и полнейшее отсутствие сочувствия к кому бы то ни было. Теперь вы понимаете, почему я не люблю воронов? – хмыкнул Соколовский, добавив: – Вот как встречаюсь с таким очередной раз, так прямо сразу терпеть не могу! Таня как-то затравлено покосилась на него и обняла свои плечи, словно ей стало очень холодно. – И что теперь? – Как что? Раз уж они затеяли такую игру, что ж… Поиграем! – хохотнул Соколовский. – Только уже по моим правилам! – А Кравер и Кирнат? – Будут тут жить. Вообще-то им виру ещё платить и платить… – Но их родня? – Они непременно объявятся! У них же нет информации о том, сделали братья что-то с собой или нет, так что они ещё сколько-то подождут, а потом прибудут за новостями. И мне, право же, чрезвычайно интересно будет их принять! – Жалко братьев, – вздохнула Таня. – Если бы не ваша жалость, их бы уже не было… – Да нет, там же не яд был, а сода. Ею, конечно, тоже можно много вреда натворить, но… – Вы не понимаете, когда «яд» не подействовал, они, уже морально дозрев, что-то другое натворили бы. Вы же им не только промывание желудков сделали, но и содержимое голов прилично прояснили. Я могу, конечно, отправить к ним Крамеша или попросить Крылану, но, сдаётся мне, что пока это не нужно. – Похоже, у вас ещё двое воронов прибавляется, из тех, которых вы терпеть не можете, – слабо улыбнулась Таня. – Да оно вообще-то понятно, – вздохнул Сокол, закинув руки за голову и сцепив пальцы на затылке. – Вороны очень привязываются друг к другу, к семье, к роду, и если по какой-то причине остаются одиночками, то или погибают, или подсознательно ищут, к кому бы… приворониться. – А тут вы… – А тут я, – согласился Соколовский. – И вы, кстати! Тут Филипп призадумался, лицо его прояснилось, и он продолжил: – Это ж из-за вас у меня и Вран появился, и Крамеш, да и Крылана! И, если честно, то без вас и Карины здесь не было бы. И эти двое вранобаранов тут бы не появились. – Хм… это ещё «какая вы молодец» или уже «а кто тут во всём виноват»? – уточнила Таня. – И то, и то! – рассмеялся Соколовский. – Надо же мне хотя бы самому себе объяснить, каким это образом я оказался по колено в воронах, а? – Ну поняяятно, – тоном человека, который так и знал, потянула Татьяна. – Всё будет зависеть от вашего настроения – если оно хорошее, то: «ладно уж, вороны – это не так и плохо», а если не очень, то: «А где эта Татьяна, из-за которой у меня тут воронья слободка?» – Точно! – весело кивнуло ей начальство. – Именно так! – Ага, но раз у вас пока хорошее настроение, то можно этой несчастной парочке хоть какое-то послабление будет? Тяжко им, – тут же воспользовалась Таня настроем Сокола. – Верёвки вы из меня вьёте! – картинно покачал головой Соколовский. – Хорошо. Как только будут заканчивать работу, они могут поступать в ваше распоряжение – что хотите, то и послабляйте, только из гостиницы чтобы ни лапой, ни крылом! И посторонним не показывать и никого к ним не подпускать – сами понимаете, им могут и через кого-то из постояльцев передать отравы… – Поняла, – кивнула Татьяна, которая только что пала жертвой многоходовки Сокола, с самого начала надеющегося на то, что Таня ими и займётся – очень уж хорошие результаты получаются. – Правда, пока не знаю, что с ними делать… – А вы поговорите с ними, авось что-то в голову и придёт, опять же и с Иваном можете посоветоваться! Сшайра я предупрежу, – настроение у Филиппа Ивановича ещё больше улучшилось. – Хорошо, поговорю! – пообещала Таня, – покосившись на стол с письмами. – Страшно представить, что было бы, если б вы не догадались! – Карину я бы всё равно не отдал, – пожал плечами Соколовский. – Но вот теперь мне очень интересно, и кто же там у Вещекрылых такой хитроумный? Да, кстати, вы обратили внимание, что родители у них приёмные? – Да, обратила… – Вот и хорошо – тоже интересная история. Может, они вам об этом и расскажут, – почему-то Сокол был железно уверен в том, что очень скоро вороны-уборщики наперебой с Таней этим секретом поделятся. Татьяна вышла из кабинета руководства в глубокой задумчивости и в коридоре практически налетела на Ивана. – Таня! – обрадовался он. – А я тебя хожу и ищу! Он сразу обратил внимание на озадаченный вид Татьяны, покосился на кабинет Соколовского и уточнил: – Что-то случилось? – Да как бы тебе сказать… наверное, да. У нас тут проблема образовалась – не знаю, что делать с воронами. – Это с которыми? – удивился Иван. – С уборочными… Пойдём, я тебе расскажу, что тут у нас было, а ты мне что-нибудь умное посоветуешь! Они поужинали и сидели на чердаке, который стараниями норушей всё больше напоминал замечательный зимний сад, каким-то удивительным образом переходящий в добротный огородик, весьма бодрый, несмотря на осень. – Задачка… – вздохнул Иван. – Тань, а ты уверена, что тебе это нужно? – Вот в том-то и дело, что уверена, – кивнула Татьяна. – Иногда такое чувство бывает… странное! Да, можно мимо пройти, вроде дело и не твоё, а внутри прямо скребётся, – она положила руку на солнечное сплетение и продолжила: – Вот прямо тут что-то такое командует: «Вернись и действуй». И ощущение, что если этого не сделать, то… то словно от себя отказываешься. Теряешь что-то важное. Она не знала, как лучше объяснить, но Ивану и этих слов хватило. Ему и меньше было бы достаточно – просто слова «нужно». Вот нужно ей, и всё! Люди-то все разные – кому-то для счастья деньги нужны – кучами, кому-то тачка крутая, другому – карьера такая, чтобы аж закачаешься, а ещё кому-то – покомандовать, причём можно и близкими, абы кто-то слушался и повиновался. Его отцу вот спорт необходим – он без спорта света белого не видит, а сам Иван сто лет к турнику не подойдёт, и хорошо ему. Зато, когда получается написать верный код, который работает и делает то, что должен, что задумывалось, он прямо летать готов от радости – можно вместе с креслом и компом. – А Таня хочет этих воронов в порядок привести – и что тут непонятного? Нужно ей, значит, будет приводить! – размышлял Иван. Он составил в смартфоне список вопросов, ответы на которые ему понадобятся, переслал этот список Татьяне – не на бумаге же чирикать. А потом, обозначив таким образом фронт работ, напрочь забыл про всех воронов в мире – в конце-то концов, может он пообщаться с девушкой, в которую влюблён? Если бы Таню в этот момент видел Дмитрий, то он бы явно осознал, что ему рядом с ней делать нечего, но он бывшую жену, сидящую в шезлонге рядом с темноволосым худощавым типом, разумеется, не видел, зато был уверен, что она о нём думает. Думает-думает, и ещё как! Иначе-то и быть не может! Он же пришёл, объяснил, что заинтересован, сказал, что изменился, а главное-то – действительно изменился! Теперь он реально готов быть хорошим мужем. Даже ребёнка можно завести! – Или двух? – размышлял Дима. – Нет, а что? Уже можно! Я крепко стою на ногах. Кредитов нет, недвижимость есть, машина хорошая есть, работа приличная – есть! Таня… Таня будет! Его матушка, которая была отнюдь не так уверена в последнем пункте Диминого перечня, добыла из кладовой переноску, как следует проверила крепления, уложила на дно мягчайший матрасик и сообщила своему коту: – А мы с тобой, мой драгоценный, поедем проводить разведку боем! Кот явно был уверен, что в разведку ему не надо, а в переноску особенно, поэтому он разумно попытался смыться и кануть в пространстве наподольше и подальше от хозяйских планов и проклятой переноски. Увы, увы… следующим утром Антонина Сергеевна, как человек науки, чудесно вычислила, где скрывается её меховое сокровище, как человек, часто и подолгу общающийся со студентами, искусно добыла кота из его укрытия, а как опытная и умелая родительница Димы, пресекла всевозможные попытки кота испариться из переноски. – Нет уж, тебе как раз пора проверить уши – что-то ты ими трясёшь часто. А мне – проверить степень здравомыслия и удачливости моего сыночка ненаглядного! Хорошо, что у меня с утра пар нет, а у Танечки есть приём – я проверила! – этим она лишила кота самых последних крох надежды и отправилась на приём к бывшей невестке.