Глава 108. Какая жизнь, такой и смысл

Нет-нет, Крантар, разумеется, был в лютейшем шоке, конечно, ему было больно, он был до крайности унижен, но все эти ощущения позволили ему сбросить режим «спрашивают-отвечай», который ему включила Крылана. Именно поэтому он, чуть подпрыгнув, ударился об пол и вскочил на ноги уже в людском виде. – Стоять! Ты! – он ткнул пальцем в сына. – Будешь казнён за попытку захватить власть! Вы оба – будете казнены за помощь в этом! – заорал он племянникам. – А вы все… мой рррод объявляет вам войну! – Хм… а говорил, что шахматист, – усмехнулся Соколовский. – Надо же, он ещё не понял, что проиграл вчистую! – Я не пррроиграл! – Проиграл-проиграл – шах, мат и шахматная доска сверху… – пожал плечами Филипп Иванович. – И новое место работы! – Какой ещё ррработы? – разъярённо завопил Крантар. – Гусятник убирать, конечно. Чем вы слушали-то? Убирать вместо племянников. Право же, в этом есть даже некоторая эпичная нотка. – Да я тебя сейчас… – доведённый до крайности Крантар метнулся к Соколовскому, собираясь уничтожить мерзавца, но внезапно перед ним возник среднего роста бледный и черноволосый тип, все переговоры стоявший за спиной Филиппа – ворон неведомой Вещекрылу родовой принадлежности, и уставился прямо в глаза нападавшему. Ветролов и его подданные замерли, наблюдая, как гневный румянец, выступивший было на щеках Крантара, уступает место бледности, как бессильно опускаются руки и повисают вдоль тела, едва-едва прикрытого жалкими клочками одежды, как ворон, только что жаждавший гибели врага, послушно склоняется перед ним и молча выходит за дверь. Сын Крантара даже голову не повернул, смотрел только перед собой, лишь губы дрогнули, словно прощаясь с вороном, который, будучи его отцом, не пожалел ни своей пары, ни своих детей, никого из их рода. А ведь род был вручён ему предками вовсе не для удовлетворения его честолюбивых амбиций о владении родовой силой, а для защиты и помощи – именно в этом миссия главы. – Полагаю, что никто из присутствующих не будет возражать против того, что ворон Крантар, потерявший род, останется у меня… навсегда? – мягко уточнил Соколовский. – Нет-нет, мы только за! – заверил его Ветролов, горячо поддержанный своими подданными. – Я… я не буду возрражать! – первый раз посмотрел Соколу прямо в глаза сын Крантара. – Он… он виновен перред вами. Но… я должен буду ррассказать матерри о том, что прроизошло. И она может вас побеспокоить… Она очень прривязана к отцу. – Неужели ей не хватит ррассказа о том, как он хотел с ней поступить? – удивился кто-то из делегации Ветролова. – Я не знаю. Не могу судить за неё, – опустил глаза новый глава рода. – Вот и правильно! – неожиданно поддержал его слова Соколовский. – Конечно, ты не можешь судить и решать за неё. Если захочет, пусть прилетает, я разрешу ей повидаться с Крантаром. Киарна при этом тихонько усмехнулась – она уже решила, куда именно полетит после этого визита. – Благодаррю… – кивнул новый глава Вещекрылых, а потом перевёл взгляд на Кирранда Ветролова. – Я бы хотел спррросить, когда вы сможете выплатить вирру за моих брратьев? – Видно задатки пррекррасного главы ррода, – довольно кивнул Кирранд. – Своего не упустит! Да вот сейчас и выплачу. Уважаемый Филипп Иванович, куда и сколько перечислить? Соколовский словно ожидал этот вопрос – взял со стола лист бумаги с номером счёта, написал на нём сумму и вручил Ветролову. – Кирранд, вы со своими воронами можете расположиться в соседнем номере – там спокойно сделаете перевод, да и слегка передохнёте перед обедом. Надеюсь, вы все не откажете мне в чести разделить со мной трапезу, – пригласил Соколовский весьма польщённое общество. – Да, да, конечно! – заторопилась на выход делегация, прихватив в собой Киарну и Крылану. – Вы можете занять следующий номер за Киррандом, – сказал Сокол новому главе Вещекрылых, слегка растерявшемуся от новых обстоятельств. – Вас я также приглашаю на обед. – Я… я ррад, спасибо! А брратья? – он тревожно оглянулся на Кравера и Кирната. – Они переоденутся и присоединятся к вам, – спокойно объяснил Соколовский. – Кравер, Кирнат, спускайтесь вниз, примете душ, приведёте себя в порядок и переоденетесь. Не в рабочих же комбинезонах вам домой возвращаться! Танечка, в смотровой лежат пакеты с костюмами для воронов, отдайте их Сшайру. Разделив таким образом воронов, Соколовский дал распоряжение Тине накрывать на стол, а сам, подмигнув Шушане, которая открыла ему небольшую дверку в стене, стремительно вышел из опустевшего кабинета прямиком в подвал. Братья как раз вышли из душа, облачились в новые чёрные костюмы и чёрные же рубахи – всё по последней вороновой моде, и теперь довольно оглядывали друг друга, как рядом возник Филипп. – Хххозяин? – растерялся Кирнат, испугавшись, что что-то сорвалось или Соколовский передумал. – А я вам больше не хозяин – вас уже выкупили, – объяснил им Сокол, словно машинально отряхивая от невидимых пылинок рукава новых костюмов воронов. – Вы теперь абсолютно свободны… от лишнего! Вороны вразнобой покивали, недоуменно переглядываясь – они так и не поняли, что с этого момента ничего ненужное, лишнее о жизни и быте необычной гостиницы и её обитателей рассказать, написать или как-то ещё поведать посторонним не смогут, хотя помнить будут всё. – Вот и славно, – думал Соколовский, вернувшись в кабинет. – Могу сам с собой поспорить и у себя же выиграть – Ветролов в ближайшее время найдёт причину для беседы с воронками на тему пребывания их в моём доме… Что поделать – ворон! – усмехнулся Филипп. – Не люблю воронов, – добавил он вслух, наблюдая, как Гудини хозяйственно собирает перья с его ковра. Карбыш с хозяином был абсолютно согласен – он тоже воронов не любил, но это ничуть не касалось их перьев, и тем более мягчайшего пуха. *** После обеда и отбытия воронов Соколовский отправился в подвал, где посреди гусятника неподвижно стоял Крантар, а вокруг него в глубокой задумчивости шлёпали гуси. – Слушай меня! – окликнул его Финист, на миг касаясь его плеча. Судя по всему, «слушай» было произнесено не в прямом смысле, потому что вслух ничего сказано не было, но, видимо, информацию ворон всё-таки воспринял, потому что шустро схватил лопату и ринулся старательно чистить пол. – Ну вот, – кивнул сам себе Сокол. – На этот раз у меня появился постоянный уборщик! У этого менять что-то в сознании не выйдет, да и не переживёт он этих изменений – слишком сроднился со своей шахматной расчётливостью и жестокостью ко всем окружающим. Разве что с женой он ещё пообщается – он ей задолжал правду, а потом пусть хоть так, уборщиком, пользу приносит, всё не зря небо коптить… *** Жена Крантара действительно прилетела через три дня, причём не одна, а в сопровождении Киарны, которая вызвалась помочь несчастной благополучно добраться в Москву и вернуть её обратно – кто знает, в каком состоянии она будет после общения с мужем… Соколовский, верный своему слову, приказал привести Крантара в кабинет, с явным сочувствием покосился на вороницу, которая сильно волновалась, а когда увидела мужа, вскочила на ноги и уставилась на него. – Что пррипёррлась? – единственная оставленная Соколом лазейка разума Крантара срабатывала именно на супругу. – Что? Позлоррадничать? – Кррантарр… я… я хотела спрросить, ты действительно хотел от меня избавиться? – Да! Кому ты нужна-то? Скучная, бесполезная, пыльная метёлка перрьев! – Я поняла… – вороница привычно утёрла слёзы, не зная, что Киарна за её спиной, прищурясь, рассматривает маникюр, старательно сдерживаясь, чтобы пока не вмешиваться. – Хоррошо! Прро себя я услышала, а наши дети? Ты на самом деле собиррался избавиться от наших ворронят? – А они кому нужны? – презрительно плюнул ей под ноги Крантар. – Твоё отрродье ещё бесполезнее тебя! – Ты хотел погубить всех пятеррых… – пробормотала вороница, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. – Моих ворронят… – Ты даже тупее, чем я думал! Я бы без сожаления скоррмил вас ррыбам! – Видимо, любое терпение имеет свои пределы, – констатировал Соколовский, хладнокровно наблюдая за нападением кротчайшей и терпеливейшей вороницы рода Вещекрылых на собственного, но уже бывшего супруга, потому что по законам вороновых родов при покушении на жизнь своей пары или своих воронят вороны уже не считаются мужем и женой. И это вообще-то весьма логично – если ты напал на тех, кого должен защищать даже ценой своей жизни, то они тебе точно не нужны, а раз так, то и никаких обязательств по отношению к тебе они уже не имеют. – Н-да… всё-таки опыт – великая вещь. Стоило только Киарне присоединиться, и сразу насколько дело веселее пошло… – добавил Сокол ещё через полминуты, окидывая взглядом свой кабинет, в центре которого уже две вороницы, распахнув иссиня-чёрные крылья, клевали облезлого и ободранного ворона. Спасти свежеобретённого уборщика удалось только появлением Тани, которая, старательно не глядя на пострадавшего, пригласила ворониц на чай в столовую, добавив: – Киарна, вас ждёт ваша названая племянница. – Карриночка! Счастье какое! Пойдём, я познакомлю тебя с моей племянницей и твоей дальней рродственницей! Да бррось ты эту падаль! Танечка, а где нам можно помыть кррылья, в смысле рруки, а ещё пррипудррить клювы? – заторопилась она, утаскивая свою новую подругу от бывшего главы Вещекрылых, бывшего мужа, бывшего отца и даже бывшего шахматиста. – Вот я всегда говорил, что нельзя недооценивать женщин, причём любого рода-племени! – вздохнул Соколовский, глядя на бесформенную кучку на ковре. – Вставай, кости они тебе сломать не успели, так что иди, приводи себя в порядок и работай! Окончательно и бесповоротно «выключенный» Крантар исполнительно встал, поклонился Соколу и, заметно прихрамывая, удалился в гусятник – именно там теперь был смысл его жизни… – А вот какая жизнь, такой и смысл, – подытожил Финист, отпирая сейф и доставая подарки, приготовленные своим – что показательно, и украшения для жены, и игрушки для дочек, и дары для родителей хранились именно там – подарки для любимых всегда имели для Сокола совершенно особую ценность. *** Татьяна была за хозяйку на этом чаепитии – она искусно уводила разговор от Крантара, давая его бывшей жене перевести дух, аккуратно помогала Карине, которая ни в какую не хотела лететь в гости к названой тётушке на север, старательно развлекала Киарну, короче, была просто счастлива, когда чужие вороны покинули гостиницу, а вымотанная Карина приткнулась в кресле в её комнате и там уснула. – Фууух, ну и денёк… – Таня вышла на кухню, подтянула к себе плед, машинально поймав выпавшего из него сонного и тёплого Терентия, припомнив, что Бася сегодня собралась на крышу – любоваться полётом листвы, а Терёне категорически запретила за ней ходить, заявив, что: – Некоторые моменты жизни принадлежат лично мне! Лапы прочь от моих листьев! В кухню заглянул Соколовский, оценил посапывающего Терентия, уставшую Татьяну и сказал: – Танечка, вы были великолепны! – Спасибо, – кивнула Татьяна. – Чай хотите? – Нет, думаю, что с вас на сегодня уже хватит и чаёв с гостями, и начальства со всевозможными идеями и поручениями! И да! Хотел вам сказать, что я уезжаю в отпуск… Вы знаете, в какой… – Поняла. – Меня нет – уехал, где я, вы не знаете, вернусь через три недели, а до этого у меня отключён смартфон. Если очень будет приставать Вася, можете намекнуть, что я, кажется, упоминал что-то о медитациях в высокогорном Тибете, – усмехнулся Соколовский. – Почему-то сейчас очень модно медитировать в труднодоступных местах. Впрочем, в моей здешней профессиональной среде чем страннее, тем лучше. Ваша личная карта для расходов по гостинице у вас, денег там прилично, гости не планировались, но, если кто-то очень попросится, смотрите по личным симпатиям: не понравятся – гоните в шею! И хорошо вам отдохнуть! Татьяна посмотрела в смеющиеся глаза Сокола и услышала дополнение к предыдущей фразе: – Хорошо отдохнуть от меня! – Да ладно вам, Финист Иванович, – Таня практически никогда его не называла настоящим именем, – мы будем по вам скучать! В конце-то концов, у кого ещё есть такой невероятный начальник? Довольный Сокол, нагрузив машину свёртками и корзинами с золотыми яблоками нового урожая, уехал, и в гостинице стало тихо. Таня, укутав поуютнее Терентия, заглянула к себе – Карина так и спала в кресле, засунув клюв под крыло, Крамеш улетел по делам, Вран ещё был в институте, и его Донна Роза понуро махала листочками золотому листопаду на улице. Иван читал лекцию, и, судя по присланному им фото аудитории, студенты уже были близки к перегреву от плотного потока информации, а Илья, давно забыв про покусанную щукой руку, выступал на соревнованиях. – Так что из людей я тут одна, – улыбнулась сама себе Татьяна, выходя в коридор гостиницы. – О, а что это Гудини делает? – удивилась она, узрев карбыша, с превеликим сожалением отшвыривающего от себя мелкие чёрные пёрышки. – А это он собрал остатки от сегодняшней беседы ворониц и нашего уборщика, но так как на уборщике уже мало что оставалось, то перья оказались слишком неаккуратно выдернуты – поломаны, ободраны. Короче, Гудини их сортирует, выбрасывает ненужное и страдает! – объяснила деловитая Шушана, показавшись на подоконнике окна, у которого остановилась Таня. – А страдает почему? – Так он же хомяк – для него что-то выбросить – это почти трагедия! Это… это как Сшайру из книги лист вырвать! – хихикнула Шушана. – И правда, отдаёт трагедией! – согласилась Таня. – А пошли посмотрим, что у нас где делается? – предложила Шушана, поманив её в ближайшую комнату. Взмах лапой на стенку – и напротив удобного дивана, где расположились Татьяна с норушью, показался Геннадий в безукоризненном костюме, который с физиономией бесстрастного кирпича увещевал очень нервного ворона, бестрепетно направляя его к стоматологическому креслу, где пациента ждала Аня. Дальше показалась особая комната Сшайра, где он явно практически целиком погрузился в том из собрания сочинений Агаты Кристи. В гусятнике махал лопатой уборщик, украшенный целой коллекцией синяков и ссадин, а гуси шумно обсуждали его, покачиваясь на воде бассейна. Следующий «кадр» показал Тишинора, строго отчитывающего Мурашика и Муринку за хулиганство – кто им разрешил делать опыты над морковью? Да-да, она не должна цвести мелкими розовыми розочками! Дальше Тишуна выгуливала Плющерь и Мышку. А ещё один взмах лапки Шушаны показал Уртяна, который доказывал Аури, что он бездарность – у него нипочём не получается какой-то сложнейший отвар. Лисье отчаяние было на корню погублено нежным прикосновением изящной рыжей мордочки к чёрному носу, страдальчески воздетому к потолку. – А теперь посмотрим, что у нас готовится на ужин! – Шушана и Таня переглянулись и согласно кивнули друг другу. Тина с горящими от азарта глазами расставляла на столе множество блюдечек с крохотными кусочками чего-то вкусного и в каждое добавляла новые специи, а потом следила за реакцией Итаффина, который всё это пробовал. После истошного чихания братца, отведавшего блюдо с острым перцем, она сделала пометку в особой книжечке, – Это не едим! Таф, да ты не отвлекайся, дальше давай! К Тане и Шушане прилетела присказочная сова, покрутилась и устроилась рядом на спинке дивана, а на стене уже показывался прислуг, стремительно убирающий кабинет Сокола. – Слушай, а как там наша Басина? – спохватилась Таня. – А мы к ней сейчас пойдём! – объяснила Шушана. – Она отвязалась от Терентия, а мы с тобой проверили всех остальных. И теперь пойдём… – На крышу? – Зачем на крышу? Она и не обязана говорить Терентию только правду и ничего кроме правды… – насмешливо пофыркала Шушана. – Мы просто решили, что у нас было много всего – мы устали и идём отдыхать! – А куда? – Да кое-куда… пошли, я покажу. Таня первый раз оказалась в особой «отдыхательной» комнате, оборудованной Шушаной специально для их тесного кружка – за окном этой комнаты летела золотая ясеневая метель, на мягком диване напротив окна возлежала довольная Басина, перед ней стоял низкий столик, полный разнообразных лакомств. – И где вы ходите? Я вас жду-жду! Чуть было не начала отдыхать без вас, но без своих самых-самых даже не так вкусно, так что присоединяйтесь, скоро дождь будут «показывать», – она махнула лапой на окно. – Тань, ты когда-нибудь смотрела так на дождь? – Нет. – И на снег небось так не смотрела? Эх ты, бедное ты человеческое создание! Ну, ничего-ничего, теперь-то я взяла твой досуг в свои лапы, и мы с Шушаночкой научим тебя ПРИЯТНО проводить время и правильно отдыхать! И они принялись отдыхать приятно и правильно, тем более что это так нужно после времени, полного приключений, дел, волнений и переживаний. А все остальные… Да они только выиграют, если в скором времени к ним вернутся отдохнувшие и довольные жизнью Басина, Шушана и Таня.Конец книги.