Глава 11. Свет в темноте

Никита, глядя на закрытую дверь его комнаты, никак не мог не думать о том, что, очень может быть, Аня, как следует обдумав всё, что он написал, действительно решит с ним не связываться! А тут ещё гад-Андрей вспомнился! – Друг детства, чтоб его! – страдал Неместов, который этого самого типа не переваривал абсолютно! Да, откровенно ревновал – уж он-то, как мужик, правильно считывал и слишком пристальные для друга взгляды, и старательно проявляемое внимание, и жесты: – Постоянно пытается прикоснуться, лапы свои распускает! Нет, вроде как всё в рамках приличия – под локоть поддержать, приобнять при встрече, а потом тут же отпустить, по плечу похлопать… и постоянно напоминать, что он же друг! Да-да, видал я таких друзей, когда ходил в музей! В Ане Никита был полностью уверен, видел, как она аккуратно отстраняется от лишнего контакта, шутливо срезает лишние «дружеские поползновения», а как-то и вовсе их разговор услышал. Нет, подслушивать он и не собирался, но припарковал машину аккурат около густых кустов сирени, которые загораживали его автомобиль от друзей детства, один из которых активно мылился перейти в иную категорию: – Ань, вот зачем он тебе, а? Да, я сглупил… думал, что выберу удобный момент и признаюсь, что уже давно тебя воспринимаю не как друга, а как любимую девушку. Дозрел, можно сказать, а у тебя уже этот появился! Но я же лучше! Я знаю тебя с раннего детства! Я смогу дать тебе больше! Я… У Никиты тогда аж звук пропал, только и мог, что сжимать руль и ожидать, что ответит его Аня. – Во-первых, он мне затем, что я его люблю! Во-вторых, мне очень жаль, но я-то тебя воспринимаю именно как друга. В-третьих, он не «этот», а Никита! А в-четвёртых, Андрей, если бы я по возможностям выбирала, то вышла бы замуж за кого-нибудь из крутых пациентов. У них-то возможностей ещё больше, чем у тебя. А по поводу того, что ты меня знаешь… Я же тоже тебя знаю ровно столько же, но не считаю, что это даёт мне право лезть в твою личную жизнь! Понимаешь? – Эээ… то есть, это от ворот поворот? – Дай-ка подумать? При учёте того, что у меня есть любимый мужчина, который мне сделал предложение и я его приняла… да, безусловно! Классический отказ! Даже, я бы сказала, категорический! Андрей, видимо, этого не ожидал, очень старался как-то Аню переубедить, но впустую, и тогда сказал: – Ладно… я понимаю. Хорошо! Ты выбрала! Решила! Но, если у вас что-то пойдёт не так, то знай, что я рядом! Только позвони – и я за тобой сразу приеду. И да… наверное, это неблагородно, но я ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ, что у вас всё разладится и ты меня позовёшь! Единственной причиной, по которой Никита не вышел и не объяснил этому «другудетства», что к чужим невестам с такими предложениями лезть неприлично, было то, что он не хотел Аню смущать, зато теперь воспоминания об этом разговоре мучили Неместова чрезвычайно. – Я сам её оттолкнул! Сам! Вот что ты тут будешь делать, а? Но всё равно так нужно было поступить! – думал Никита, вышагивая по спинке дивана то в одну сторону, то в другую. – Утро вечера мудренее, да? – c надеждой уточнил он у себя, а потом с досадой вздохнул: – Да кто это придумал? Непонятно, сколько он так прошагал по несчастному дивану, но усталость взяла своё, так что он спрыгнул со спинки вниз, уселся около левого подлокотника и всё думал о том, что утром Аня может быть ему совсем чужой, даже не вспомнит про него: – Подумает, решит, что ей это всё не по плечу, скажет Соколовскому, а тот позовёт Крамеша, и… Думать об этом было совершенно невыносимо, так, что он аж глаза прикрыл, а потом ощутил, что и открыть-то их сил нет, да так и уснул… *** Некоторое время пришлось постоять на пороге, привыкая к темноте. Нет, конечно, можно было бы включить свет, но Аня не хотела Никиту резко будить. – Так, вот окно, вон там стол, рядом диван, – через минуту Аня уже неплохо различала предметы, находящиеся в комнате, и думала: – Главное – понять, где Никита. Трудно искать чёрного ворона в темноте… – она уж было собралась подсветить себе экраном смартфона, но тут у стены на спинке дивана вспыхнул маленький огонёк, освещающий серьёзную мордочку норуши. Она держала в лапе миниатюрный фонарик, а второй лапой махала вниз, указывая на сгусток темноты в противоположном углу дивана. Аня улыбнулась и покивала, а норушь выключила фонарик и беззвучно исчезла за спинкой дивана. – Вот спасибо мышеньке-норушеньке! Это она, наверное, испугалась, что я растеряюсь, да ещё, чего доброго, на Никиту усядусь! – подумала Аня. Нервный смешок удалось подавить и беззвучно прокрасться к дивану, усаживаясь так, чтобы не задеть неловко откинутое крыло жениха. – С ума сойти! «Крыло жениха», – подумала Аня, осматривая чёрные перья. – Кому сказать… да ведь и не скажешь! Хотя… Таня, наверное, поймёт! Непонятно, как она попала в эту компанию, но она-то человек… кажется. Или тоже в кого-то превращается? А, без разницы! Краем сознания Аня понимала, что её такое спокойное, лёгкое и непринуждённое восприятие всего окружающего – невероятного и немыслимого – это последствия шока. Если бы не это, пугалась бы она всего только так. – По крайней мере, поначалу! – рассудительно поправила свои выводы Анна. – Сейчас-то уже бояться поздновато, так скажем! Ворон заворочался, пытаясь устроиться поудобнее, зашуршал перьями, что-то проскрипел во сне, и Аня решилась – протянула руку, коснулась крыла и погладила его. – Никита… Ворон резко поднял голову и уставился на неё. – Я прочла твоё письмо! Чёрная птица рядом, кажется, и дышать перестала, ожидая, что же ему скажет невеста. – Я прочла и подумала, как ты и просил. Я знаю, что всё будет непросто, но… понимаешь, какое дело… я не хочу без тебя! Да, мы теперь много чего не сможем делать так, как привыкли, так, как нам было удобно, только это всё равно гораздо лучше, чем если тебя рядом не будет! Аня гладила упругие жестковатые перья ворона, который всё силился ей что-то сказать, но получалось только карканье: – Не расстраивайся! Мы потихоньку приноровимся общаться даже в таком виде… А! Ты, наверное, хочешь узнать, как я тут оказалась? Да? Ворон кивнул. Он вообще-то очень много чего хотел сказать невесте, но это ему тоже было интересно. – А я пошла и попросила норушь Шушану. Просто объяснила ей, что подумала, но без тебя не смогу, вот она и открыла мне дверь! Шушана потихонечку улыбалась в усы, уходя по норушному коридору прочь от комнаты уже счастливого ворона и его невесты, и размышляла о том, что люди бывают безгранично разные! – Вот только вчера я слышала, как одна особа в первом подъезде болтала с подругой и рассказывала ей, что собирается отжать квартиру у мужа, потому что он уволился с работы. Видите ли, его новое место не такое высокооплачиваемое, как хотела бы эта хапуга. И неважно, что у неё муж почти загнулся на прежней работе, неважно, что практически всё время в командировках, да и платят на новой совсем немало, но та выдра все мужнины заработки уже мысленно потратила на несколько лет вперёд! Хорошо хоть не смогла кредит взять на свой жoпи… а, нет, это называется шопинг! Шушана потёрла лапки, вспоминая, как верещала неразумная особа, разыскивая свой паспорт, который был надёжно спрятан в междустенье. – Ибо нефиг! – подытожила норушь. – И вот на фоне этой вопящей и проглотистой выпи тут у нас такая Анечка появляется! Ну приятно же! Никите тоже было невероятно приятно – он словно в облаках парил, понимая, что его выбрали, – даже такого! Даже со всеми его проблемами и сложностями, невероятными обстоятельствами, которые непонятно когда закончатся, да и закончатся ли… – И всё равно Аня со мной! – он так и уснул, привалившись боком к её бедру, и уже не слышал, как она, вспомнив некоторые истории, слышанные ею в детстве, да и потом прочитанные, потихонечку сползла на пол, оказавшись вровень с головой ворона, и поцеловала его. Но увы, увы, ничего не произошло! – Наверное, потому что его не испытать хотели, а прикончить! – внезапно поняла Аня, припомнив, что ей совсем недавно рассказали норушь и Татьяна. – Зачем той старухе… как там её Шушана назвала? Ягишна? Да! Точно! Так вот, зачем ягишне что-то усложнять, если она хотела, чтобы Никиты просто не было? Интересно только, а это-то ей зачем? В смысле, зачем так кардинально? Она поразмышляла на эту тему, но ничего толкового в голову не приходило, рядом тихо спал ворон, вот и она снова забралась на диван, устроилась там поудобнее, да и уснула, решив, что утро и день им с Никитой теперь надо проживать активно, так что ночью лучше отдохнуть! *** Соколовский был в своём кабинете, когда к нему пришла Шушана и доложила о том, что Анна свой выбор сделала и теперь находится с женихом. – Вот же везучий он какой! – обрадовался Филипп. – Мало того, что не съели, мало того, что к нам попал, так ещё и невеста любит! Да не просто так, а по-настоящему! Он даже разулыбался, вспоминая свою супругу и планируя в ближайшее время слетать домой, но очень скоро его расслабленное состояние как рукой смахнули, а точнее, крылом! Крамеш влетел в форточку, ударился об пол, встал и хмуро доложил: – Ягишна собирается смотаться! – О как… а с чего ты это взял? – Да она сегодня прриём вела… – Какой ещё приём? – Страждущих и жаждущих! – фыркнул Крамеш. – Очень многие люди напррочь забыли, что от ведьм ничего хоррошего ждать нельзя! Им чуда хочется, вот они и ищут того, кто им это пррредоставит. – Да, и иногда, на свою беду, даже находят таких «специалисток»! – кивнул Филипп. – Правда, о том, что платить-то им придётся отнюдь не только деньгами, такие люди не в курсе. – Вот и эти… клиентки ягишны… ничего подобного не сообрражают! Прриходили с обычными нуждами – кому деньги прривлечь, кому погадать, а по большей части – мужчин заполучить! – Приворот? – нахмурился Сокол, который это дело не любил особенно – сам на себе испробовал, каково это! – Да, но непрравильный. Прриворротного настоящего у неё нет – я же знаю, как оно выглядит. Прродаёт какую-то фигню заговоррённую. Я даже за одной дурррочкой прроследил. Она прриходила за срредством, чтобы муж поспокойнее стал. – А то что? Муж какой-то нервный? – живо заинтересовался Соколовский. – Кррайне! Я так понял, что она мужика этим типа прриворротным опоила, он на ней женился, а потом начал кулаки о жёнушку чесать. – Само собой… от ягишниных средств никогда добра не будет, – лениво кивнул Соколовский. – Не для того эти составы делаются! Так что? Передала карга «успокоительное» буйному мужику? – Перредала. Жена мужу в чай эту штуку подлила, так он и застыл с выпученными глазами. Не говорит, ничего не делает, просто сидит и смотрит в стену. Жена и так, и этак, а он её словно вообще не замечает. – А с чего ты решил, что ягишна смотаться хочет? – Соколовский прикинул, чем снимать такой эффект, и сам себе кивнул – мужику-то он поможет, а вот «заказчице» – нет, не сможет. Этой по своим счетам платить самой придётся. – Так подслушал! Она эту дуррочку отпустила с зельем, а потом начала боррмотать – сама с собой говоррить. Я у тррубы устрроился и слушал. – И чего бормотала? – Ррадовалась, что изба наконец-то прроснулась, была довольна, что от соседа избавилась, потому что его теперь на свете нет, на его участке теперь строители не появляются – она решила, что архитектор и Аня были прредставителями стрроителей. – Интересно, а чего она тогда его прогоняла? Уговаривала уйти? – Так она же его не ожидала, не знала, один он пришёл или в компании, так что, видимо, пока они разговаривали, пронюхивала территорию, уяснила, что на её земле никого, кроме Никиты нет, вот и начала действовать. – А какая связь между её сматыванием и соседним участком? – Да очень простая – именно за землёй Никиты расположен лесной массив, куда ягишна собралась вместе с избой смыться! Так что ей надо было, чтобы там никого не было, пока изба будет прротаптывать тропу в молодой порросли – там всё очень сильно загущено! Я бы даже сказал, запущено! – Ах, вот оно что… – Сокол прищурился, соображая, что кому-то серому, пушистому и важному придётся поторопиться – отлавливать в лесах ягишну с избой – это то ещё удовольствие! – То есть наш гость попал как кур в ощип, явившись со своим предложением? И даже если бы не стал настаивать, его участь была бы решена? – Да, точно! Она ррадовалась, что так удачно с ним покончила, что даже косточек никто не отыщет – воррона-то лисы давно сoжррaли. А пока наследники пррибудут, её на этой земле давно не будет, и след прростынет! – А с клиентками что? – Я так понял, что она осторожничала, сдерживалась, старалась в полную силу не расходиться – так травани всерьёз, куда придут-то? – Понятное дело, куда! К ней и придут! – Вот именно! А так – ищи-свищи – ни бабки, ни её избы на месте нет, ни не отыскать! Соколовский хмыкнул – он прекрасно помнил, что его личная тётушка тоже устроила много чего на прощание в местности, в которой из-за уснувшей избы обитала несколько десятилетий. – Понятно, решила напоследок оторваться, душеньку, так сказать, потешить! – Точно! – кивнул Крамеш. – Отлично! Мы ей даже поможем. А то, что такое… кто-то тешится, а нас не позвали! – Сокол прекрасно понимал, что это ему будет очень полезно: авторитет – штука такая! Его нарабатывать надо!