Глава 16. Голубка

На Танин стук кто-то всхлипнул, а потом несмело ответил дрожащим голосом: – Входииите. Татьяна толкнула дверь и вошла в номер, с ходу обнаружив его обитательницу – на полу у дивана сидела очень красивая светловолосая девушка и плакала – слезами заливалась. Впрочем, на её внешности это никак не отражалось. – Невероятно красивая! – машинально подумала Таня. – Не то что я! Если уж я плачу, то физиономия сразу в пятнах, глаза опухают до щёлочек, нос краснеет, короче, жуть! А у неё глаза – словно летнее небо после дождя, и на лице ни тебе пятнистости, ни распухшего пятачка. Красавица, как ни посмотри! Только очень несчастная. Девушка смотрела на Таню расширившимися то ли от ужаса, то ли от изумления ярко-ярко голубыми глазами и машинально подтягивала к себе ноги – словно опасалась, что её ударят, Татьяне этот жест сразу напомнил о том, зачем она тут! – Доброе утро! – Таня присела около девушки. – Не бойтесь, пожалуйста! Больше ничего страшного не будет! Её глаза и глазищи голубки оказались практически на одном уровне, и недавняя пленница напряжённо всматривалась в Танино лицо, а потом протянула руку и коснулась Таниной ладони. – Вы… вы говорите правду? А где? Где ведьма? – Чистую правду! – заверила её Татьяна. – Ведьма? Если честно, точно сказать вам не могу, знаю, что её загнали в исконные земли. – Так её больше здесь нет? – обрадовалась девушка. – Нет! Честное слово, нет! – Какое счастье! – девушка попыталась встать, но получалось не очень, так что Таня ей помогла подняться и сесть на диван, а так как собеседница не отпускала её руки, пришлось устроиться рядом. Буквально через пару минут в дверь снова постучали, только-только переставшая плакать девушка дёрнулась и попыталась спрятаться за Таниным плечом, а когда дверь отворилась и в номер шагнул Соколовский, пискнула от ужаса: – Мужчина! – Эээ, Филипп Иванович, наша гостья очень боится, – Таня обняла вздрагивающие плечи девушки и погладила её по спине. – Не волнуйтесь, Филипп Иванович не опасен. Напротив – он вас спас! Это он смог прогнать ведьму и достать вас из сундука! – Светлана Александровна! – Соколовский дверь за собой закрыл, но подходить к дивану не спешил – видал он уже такой ужас, застывший в глазах, словно лёд, сковавший озёра. – У меня весточка от ваших родителей! Они вас искали, обратились и ко мне – у меня в собственности, кроме этой гостиницы, ещё и детективное агентство. К счастью, мне удалось вас найти! – он, пользуясь тем, что гостья на него не смотрит, подмигнул Татьяне, намекая, что всю историю спасённой деве пока рассказывать не стоит. Впрочем, бедной Светлане хватило и этих слов: – Мама и папа знают, где я? Они с вами разговаривали? – Знают-знают! Собирались уже вылетать за вами, но… – Но что? – вздрогнула Светлана. – Но решили вначале понять, как случилось так, что вас смогли похитить? Нет смысла вас везти домой, не обнаружив, что именно позволило вас выкрасть. Или кто именно… Вы помните что-то? Хотя, я, кажется, начал не с той стороны! Позвольте представиться. Я – Филипп Иванович Соколовский! – Я вас узнала, – склонила голову Светлана, – и хотела спросить… – Пожалуйста… что вы хотели узнать? – Я должна выйти за вас замуж? Татьяна, которая на протяжении всего этого разговора изо всех сил изображала предмет меблировки, аж поперхнулась и закашлялась, а Финист от души рассмеялся: – Нет! Нет, бедное вы дитя! За меня замуж точно не нужно! – Правда? – облегчённо выдохнула Светлана. – Чистейшая! Могу поклясться! – Нет, не надо, вы так говорите, что я понимаю – это правда. А за кого-то из ваших родственников или знакомых тоже не нужно? – Ни один из моих родных или знакомых не посмеет претендовать на вашу руку и сердце! – с максимально возможной серьёзностью ответил Филипп. – И я свободна улететь отсюда? – В любой момент. Единственная просьба – поговорить сначала с вашими родителями. – Тогда… тогда хорошо! Очень хорошо! – Света прислонилась виском к плечу Татьяны и спросила у неё: – Это… это же я вас видела тогда ночью? Мне было ужасно плохо, я думала, что уже всё… а потом со мной что-то делали и я начала дышать, а потом стало ещё лучше! Это же вы были, да? Голуби хорошо помнят лица людей, но у меня тогда в глазах было темно, только голос помню. – Это она! – улыбнулся Соколовский. – Танечка у меня работает ветеринарным врачом. Она отличный врач, вот и сумела вас вытащить. – Если бы вы её не достали из того жyткого сундука, который вас едва не yбил, то ничего бы у меня не вышло, – вздохнула Татьяна. – А, кстати! Я так и не понял, зачем ягишна вас в сундук-то запихала? Вы же там действительно и прожить-то долго не могли бы, – уточнил Соколовский. – Она меня привязала в избе – накинула петлю на шею и на ногу. Я не могла принять свой облик, иначе бы петля меня придушила бы, – дрожащим голосом начала рассказывать Светлана. – А потом ей кто-то разбил окно. Ведьма испугалась, что я как-то сумею вырваться и улететь, вот и пихнула в сундук. А завтра, ой, то есть уже сегодня вечером, за мной должен был приехать тот, кому она меня хотела продать в жёны. – О, как интересно! – Соколовский усмехнулся. – И кто же это такой предприимчивый? – Я его никогда не видела. Знаю только, что он с ведьмой договор подписал о том, что отдаст за меня какую-то вещь, которая у него есть и ей зачем-то очень нужна, а потом ещё будет перечислять ежегодными выплатами тридцать процентов того, что получит за пять лет брака со мной. – Понял! Так, с женихом всё ясно. А вот с тем, кто вас выманил из родительского дома, – не очень. Вы помните хоть что-нибудь? – Помню, конечно. Я поехала погулять с братом. Только это не может быть он! Мы с ним вместе росли, мы – лучшие друзья! – Брат родной? – Нет, двоюродный – сын маминого брата. – Хорошо, поехали вы с ним гулять, а дальше? – Мы в лес поехали – я люблю в лесу бывать. Он вспомнил, что машину не запер, пошёл назад, а я хотела посмотреть, нет ли сонников… ну, сон-травы. Я немного совсем прошла, а потом меня схватила ведьма. Я хотела улететь, но она накинула сетку, – Светлану начала бить нервная дрожь, и Таня снова обняла её плечи: – Всё, всё уже закончилось! – Ясно, – поскучнел Соколовский. – Нет-нет, ничего ясного! – заторопилась Света. – Это точно не Владик! – Да что вы так переживаете? – удивился Соколовский. – Просто вашим родителям надо будет выяснить, кто так умело следил за этим самым Владиком! – соврал он. – Ааа, да. Надо понять! – доверчивая Светлана от облегчения аж глаза прикрыла, поэтому и не увидела жёсткого выражения, появившегося на физиономии Соколовского. – Так, вам, Света, надо приходить в себя – поесть, выспаться, а главное – успокоиться! Я сейчас наберу ваших родителей, и вы поговорите, хорошо? А потом – есть и спать! – И в душ! – обрадовалась Светлана, тут же став ещё красивее. – Да хоть в бассейн! Можем устроить! Шушаночка! – окликнул Соколовский. Пока Светлана восторженно ахала, знакомясь с норушью, а потом разговаривала с родителями, Сокол вышел в коридор, позвонил в клинику и велел перенести Танино дежурство на другой день: – У меня тут экстренный случай – птица пострадала на съёмках, она выхаживает! А потом заглянул в номер к голубке и предупредил Татьяну, что сегодня она занимается только этой пациенткой. – Я вас отпросил с работы, так что не волнуйтесь об этом, – сказал он, отправляясь к себе в кабинет и вызывая Крамеша. – Ах жанииих сегодня пррибудет? – протянул Крамеш. – Уж я его встрречу! – Не ты, а вы – полетишь вдвоём с Враном. Он может быть с сюрпризами… Связался же как-то с ягишной. Хотя лучше будет, если ты сейчас полетишь, а Вран к вечеру приедет на машине – мало ли, перевозить что-нибудь придётся. – Понял! – кивнул Крамеш и поспешил собираться в полёт. *** В номере Неместова царило одновременно и ликование, и озабоченность – с одной стороны, Никита был откровенно счастлив тому, что его состояние временное, а с другой – расстраивался, что придётся жить такой странной жизнью ещё несколько месяцев. – Хорошо, что ты сейчас в отпуске, – говорил он Ане. – А потом будет труднее! – И ничего страшного! Чего ты унываешь? Это же счастье, что в сентябре ты сможешь жить нормально. Она преуспела в утешениях, и к началу рабочего дня Неместов решил, что плюсов в его положении всё-таки больше! – Подумаешь… меньше шести месяцев, и я ночью снова буду человеком! И спать можно будет нормально – нос, то есть клюв, перевешивать ничего не будет, и… и всё остальное будет как положено! Аня же, удостоверившись, что её жених по уши погрузился в работу, решила съездить домой – полить цветы, взять кое-что из одежды, запустить стиральную машину, погладить кое-что. Она в перерывах между видеоконференциями Никиты и его сотрудников сказала жениху, что поедет домой – надо разобраться с вещами, а потом приедет обратно, и надо же было такому случиться, что во дворе дома её встретил Андрей: – Аня! Куда ты пропала? Я уже несколько раз к тебе заходил, звонил, но соседка сказала, что ты последние дни не появлялась! – Уезжала, – Ане совсем не хотелось тратить время на друга детства, который оказался не очень-то другом. – С этим своим, да? – С женихом, ты имел в виду? – ехидно подсказала Анна. – Ань, ты выглядишь уставшей, – забеспокоился Андрей. – Слушай, давай в кафе посидим? Не хочешь в кафе – можно где скажешь! – Нигде не хочу, извини, я занята! – Аня не любила двусмысленных ситуаций, а с Андреем упорно получалась именно такая. – Ань, ну за что ты на меня сердишься? Я тебя люблю! Разве я в этом виноват? – обаятельно улыбался Андрей. – Да, я повёл себя как болван, раз тебя упустил, но я же могу всё исправить, дай мне только шанс! Он вообще-то давно понял, что Аня ему требуется отнюдь не просто как подруга детства, а в совсем ином качестве, но не считал нужным говорить ей об этом по очень простой причине – считал, что ему надо нагуляться. – Я что? Я пока молодой, имею на это полное право! А вот чуть погодя можно будет и жениться, – рассуждал он. Да, «нагулялся» он вдоволь, ни в чём себе не отказывал, но за Анькой на всякий случай присматривал, старательно отгоняя от неё возможных претендентов, разве что не мог контролировать её пациентов в клинике, и надо же такому случиться, чтобы именно среди них и оказался этот Неместов! – Ещё и Анька с ходу затихла, ничего про него мне не рассказывала! – досадливо думал он в самом начале. – Ну ничего, я всё равно переиграю так, как мне нужно! Правда, время шло, а ситуация не переигрывалась, хоть тресни! В ход шли всевозможные методы – и воззвания к детским воспоминаниям, и попытка воздействия через Аниных родителей, мол, я-то знакомый и с детства известный, а этот невесть какой Неместов ещё и негoдяем может оказаться! Но увы, увы, Аня, как только сообразила, что воспоминания детства служат вовсе не дружеским интересам, с ходу пресекала такие разговоры, а её родители, наслышанные от общих знакомых о молодецких «нагулах» Андрея, тоже как-то не рвались за него агитировать единственную и любимую дочь, и теперь остался друг детства в абсолютно странном для себя состоянии – он-то готов хоть сейчас вести любимую в ЗАГС, а она ускользает от него, словно клочок тумана, который и поймать-то невозможно, куда уж там удержать! Он тупо смотрел на захлопнувшуюся за Анной дверь квартиры, а потом уныло поплёлся к машине, уселся там и так глубоко задумался, что и не заметил, как прошло прилично времени. А когда опомнился, увидел Аньку, которая куда-то собиралась ехать, упихивая в багажник машины пару чемоданов. – Так, и куда это она? – заинтересовался Андрей, осторожно выруливая за Аниной машиной. – И что она в гостинице-то забыла? – изумился он, увидев, куда именно его любимая девушка приехала. Практически за Аней в гостиницу вошли ещё несколько девушек – все яркие брюнетки, чем-то неуловимо похожие и настолько красивые, что Андрей неосознанно приосанился, а потом призадумался: – Какой-то стоматологический симпозиум? Но зачем ей переезжать в гостиницу? Странно это всё! Хотя чего я гадаю? Можно же сходить на разведку! Идея была неплоха, но увы, открыть дверь в гостиницу он так и не смог. – Да что за фигня такая, а? Что это вообще за место? И что там делает моя Анька? А в этот самый момент Аня растерянно стояла посреди нескольких брюнеток, облачённых в униформу горничных – чёрное платье и белый передничек, которые пытались доказать сильно разгневанному Соколовскому, что они будут чудесно работать в его гостинице! – Я вашему главе сказал, что мне никакие горничные не нужны! – сердился Филипп. – Ой, пожалуйста, возьмите нас на рработу! Он наших ворр… в смысле, паррней, послал в местную гостиницу корридоррными… Сказал, что если мы вас не уговоррим, то и мы туда же пойдём! – загалдели девицы. – Да вы уже гостью перепугали своим граем! – рявкнул Соколовский, сообразив, что это, судя по всему, те самые вороницы, из числа «золотой молодёжи» рода Ветроловов, которые издевались над Кариной. – Ах, хитрец! – думал Соколовский о главе рода Ветроловов. – Воронов, значит, он в мою гостиницу не послал – опасается, что кто-то из них понравится Каринке и перебьёт полёт его сыну, а ворониц скинул сюда – мне голову морочить! Я ж ему чётко сказал, что мне они не нужны! Однако вороницы, запуганные главой рода и его недавними расправами над Ветрохвостами, с ходу замолчали, переглянулись, навесили на физиономии любезнейшие улыбки и закружили вокруг опешившей Ани. – Позвольте мы вам поможем! – Ррразррешите чемоданы. – И я помогу! – Мы будем очень хоррошо ррработать! – снова загалдели они, умоляюще глядя на Соколовского.