Глава 20. Крайне одарённый тип

Илья не очень-то понял, как он оказался в этом месте… Он вроде приехал к старухе за своей будущей женой, но дома её не нашёл! Нет-нет, не просто её самой в домишке не застал, а самого дома не было – только ямища с неровными краями, словно порезанными чем-то огромным и острым. – А сюда я как приехал? – недоумевал Илья, осматриваясь. – И почему всё такое странное? А! Это я сижу на полу! А почему? И чего это я весь такой… неопрятный? Его одежда и правда пребывала не в лучшем состоянии, словно от души поработав половой тряпкой у входа. – Ничего не понимаю! – проговорил Илья вслух. – И чего же вы не поняли? – звучный голос заставил Илью поднять голову и уставиться в полусумрак, скрывающий от него дальнюю часть богато обставленной комнаты. – Эээ, а вы кто? – спросил Илюша. – Вопрос не в этом, а в том, кто вы! – холодно ответили ему. – Я? Я – Илья! – Имя можно даже столбу дать! А вот за именем-то что? – Ничего хоррошего! – ответил кто-то за спиной Ильи. Он с трудом повернулся и встретился взглядом с абсолютно чёрными глазами, в которых, кажется, даже радужки не было – только один зрачок. Илья поёжился, вздрогнул, и тут же словно прояснилось в его голове: – Погодите… это же я вас там… там видел! Это вы меня в яму… того… толкнули, а потом… Он ещё раз помотал головой, но избавиться от ощущения абсолютной неправильности, притаившейся в его памяти, так и не смог – он точно помнил о том, как этот тип… превращался в ворона! Какой разумный человек в это поверит? Да никакой! Именно так и решил Илья, явно считавший себя очень разумным! – Видать, упал в яму, ударился, вот и померещилось! – подумал он. Уверившись в этом, он уже с претензией обратился к черноглазому: – И почему это ничего хорошего? – А что хоррошего-то в тебе? – пожал плечами тот. – Жадность, скупость да жестокость! – И вовсе я не жестокий! – возмутился Илюша. – Да? А похищать девушку и заставлять её выйти за себя замуж под зельем повиновения – это что? Не жестокость, скажешь? Да ещё и глупый до кучи! – Почему глупый-то? – даже как-то оскорбился Илья. – А ты подумал, что жене скажешь, когда зелье закончится? – криво усмехнулся черноглазый. – Эээ, ну, она же не знала бы, что зелье пила, – не успев сообразить, что об этом лучше бы помалкивать, ляпнул Илья. – А потом я бы ей детей сделал… Сказал бы, что их не отдам. И куда бы она делась? – Да уж, – тоном, которым обычно говорят о чём-то категорически неприятном, произнёс невидимый ему собеседник, сидящий в полусумраке. – Прямо-таки богато «одарённый тип». А что ты за услуги карге должен был отдать? Не говори, что душу – у тебя её так мало, что и на информацию о девушке не хватило бы! – Ларец. Мою шкатулку… – промямлил Илья, у которого почему-то язык за зубами нипочём не удерживался. – Это какую же? – заинтересовался невидимка. – Она терема умеет строить! Старуха сказала, что это её родовая вещь, но, кажется, врала! – Крамеш! – Я не тррогал его сумку. Наверррное, она там. В багажнике и в салоне машины ничего не было, – ответил черноволосый, доставая из-за двери вместительную сумищу Илюши. – Это моё! – взвыл Илья, потянувшись к сумке. – Никому не отдам! – Да кто тебя спрашивать-то будет? – удивился черноволосый, обходя пленника и выставляя свою ношу на стол начальства. – Укрaaaaлии! – взвыл обобранный Илья, осознав, что подняться и отобрать сумку у него как-то не получается. – Пoлиицииия! – Крамеш, вызывай полицию! – решительно велели из полусумрака. – У нас тут человек, который по сговору с преступницей собирался похитить девушку, опоить её неизвестным средством и насильно взять в жены! Почему-то Илья о своих поступках с точки зрения закона не думал, так что сейчас только хрюкнул; – Хххрррр. Нет! СТОЙТЕ! – Крамеш, стой! Наш посетитель что-то сказать хочет! Может, умное? – Не надо полиции! – затрясся Илья, припомнив, как читал что-то о похищении людей – вроде как это сильно не одобрялось! – Но… но вы же меня тоже того… похитили! – Мыыы? Да за кого вы нас принимаете? – возмутился хорошо поставленный голос. – Конечно, нет! Вы упали в обморок в лесу. Крамеш, чего там испугался наш упитанный негость? – Птицу! Рядом птица пррролетела, а он как завизжит, как отпрыгнет! Прямо как поросёнок! Вот и грянулся бестолковкой о корень дерева. Не мог же я его там бррросить! – Тоже верно! – одобрили его. – Теперь-то все недоразумения разрешились? Вы же поняли, что мы вас спасли вообще-то? – Ээээ… пока не знаю. Только… только вот как вы о девушке узнали? – Как мы узнали о девушке? – заинтересовались из полутени. – Так от спасённого и узнали, – обстоятельно объяснил черноглазый. – Он всю доррогу чего-то боррмотал, да такое стрранное, что я не ррешился его в больницу везти. Ещё наболтал бы там чего-нибудь! – Да, он мог, – согласился с ним голос. – А почему я встать не могу? – удивился Илюша. – Потому, что жж… жaд… кх.., кх… слишком увесистый, – закашлялся черноволосый. – Припаялся к полу, и всё тут! – Помоги нашему негостю оторвать его… организм от пола! – приказали черноволосому, а тот с неожиданной лёгкостью переместил упитанного Илюшеньку на стул. Теперь Илья видел силуэт широкоплечего человека с неожиданно пышной шевелюрой, сидящего за столом. – Итак, за сколько вы согласитесь продать шкатулку? – спросил у Ильи этот тип. – Она очень дорогая. Не продаётся! – заявил Илья. – А если подумать? – усмехнулся собеседник. – Если хорошенько подумать? Вы уже попытались её задорого продать, едва похитителем не сделались да чуть жизни не лишились. Карга бы вас в покое не оставила! – Дааа? – почему-то он внезапно поверил этому незнакомцу, припоминая, что старуха вела себя странно. Да, пугала его. – Эээ, тогда я хочу за шкатулку… миллион евро! – Хорошо. Если вы её откроете, конечно! – усмехнулись ему в ответ. – Она не открывается! – Тогда я заплачу вам поменьше, – собеседник назвал сумму, которая в первый момент показалась Илье невозможно, немыслимо маленькой, но он сообразил, что они тут вообще-то могут просто отнять у него ларчик, благо слева от него стоял и нехорошо ухмылялся черноволосый тип. – Эх, ладно! – вздохнул Илюша, прикидывая, что пентхаус-то у него всё равно остался, обвинений в похищении и прочем он избежал, правда, и огромного богатства не получил, но зато цел останется, не иначе как его опасливость и трусоватость напали, побили и победили жадность. – Согласен! А где моя машина? – Там, где вы её оставили, рразумеется! Мы ж не угонщики! – хрипловато ответил черноглазый. Илья поднялся со стула, подошёл к столу, достал из сумки ларчик и взялся за протянутую ему пачку купюр, пытаясь рассмотреть лицо того, с кем говорил, правда, почему-то не преуспел – словно перед глазами всё плыло. – И где ж вы так испачкались-то? – покупатель ларчика усмехнулся, коснулся плеча Ильи, будто отряхивая его от грязи, а потом ловко перехватил свою покупку. – Прощайте! Не поминайте лихом, – это было сказано с такой усмешкой, что Илья поневоле встревожился. Зато Крамеш заинтересовался. Он прямо нутром чуял, что должно быть ещё что-то, но так ничего и не случилось, так что Бескрайнов выглядел разочарованным, провожая Илью на улицу. Когда тот жадно огляделся, явно запоминая адрес, резко присвистнул, негость уставился на него, потом недоуменно помотал головой, почесал затылок, явно не помня, как тут оказался, и заспешил к метро, прижимая к себе свою сумку с деньгами, но без ларчика. Крамеш вернулся недовольным. – И чего ты такой кислый? – усмехнулся Соколовский, поглаживая пальцами по резной крышке ларчика. – Я-то думал, что вы его накажете, как он заслужил, а вы ему деньги заплатили и отпустили! – Видишь ли, эта штучка не даётся в руки, если её отобрать и не заплатить! – объяснил Финист, кивнув на ларчик. – А по поводу наказания не переживай! Будет ему наказание, и не только от меня! Крамеш по-птичьи склонил голову набок и уточнил: – А от кого? – Володя, в этом мире есть законы… Много разных законов. И вот один из этих законов как раз о том, что на крышах многоквартирных домов нельзя что-то строить без миллиона всевозможных согласований, проектов, расчётов и разрешений, бумажек, справок, согласия соседей и прочих страшносложных вещей! – У него ничего такого нет… – протянул Крамеш. – Конечно, – кивнул Филипп. – Тогда от него потребуют здоровенный штраф – куда больше, чем те деньги, за которые я выкупил при́cлугов. А у такого, как он, самое больное место – это его кошелёк! Но и это ещё не всё! – А что ещё? – От него потребуют срочно разобрать конструкцию! А там, судя по всему, нормальный такой терем… много венцов, куча светлиц да горниц, сени, подклети, конюшни и всё на свете, – неожиданно слова сложились в ладный ряд, так что Крамеш только глазами захлопал. – Ого… то есть это здоррровенная домина? – И ещё какая! И всё из толстенных брёвен! Короче, всё это разобрать и спустить вниз, да ещё не порушив при этом остальной дом, будет стоить очень и очень больших денег! И его ЗАСТАВЯТ это сделать. А что самое приятное, так это то, что мне даже руки пачкать не надо – он рыдать будет горючими слезами без малейшего моего усилия! – Погодите, но вы сказали, что наказание будет НЕ ТОЛЬКО от вас, а теперрь говорите, что всё без ваших усилий. – Внимательный, – одобрил его Филипп. – Видишь ли, то, что я ему презентовал, действительно никаких усилий от меня и не требовало… Это просто небольшой «подарочек», чтобы любая девушка, обманувшаяся его добродушным видом, не попала в беду. Помнишь, как он объяснял, как бы удерживал голубку? – Ещё бы! – мрачно кивнул Крамеш. – Так вот, как только он начнёт врать про свои чувства к женщине, он будет очень громко и правдоподобно хрюкать, показывая свою истинную натуру! После этого Крамеш выглядел несколько более довольным, впрочем, не преминул через некоторое время слетать в посёлок, где проживал Илюшенька-душенька, и полюбоваться на его первые страдания – приятно Бескрайнову было! – Да, сидит и ррыдает над постановлением о демонтаже, аж щёки трррясутся! – оценил он внешний вид пакостника. – Ладно, сойдёт! Но уж вторрой так прросто не отделается! Ненавижу прредателей! «Второй» как раз ехал в Москву, чтобы встретиться с той самой старухой. Его начало тревожить её молчание, так что он сам решил разобраться, не собираются ли его «кинуть». Да, он получил деньги за то, что передал сестру старухе, но обещано-то было ему гораздо, гораздо больше! – А вдруг она нашла кого-то другого? А если передумала? – страдал Владик, крепко, даже слишком крепко вцепившись в руль. Он снял небольшую однушку, оставил там вещи, а сам поехал по адресу, который ему назвала старуха: – Какая-то глушь! – бормотал он, добираясь до того места, где находился старухин дом. А впрочем, он не особенно-то и разглядывал окрестности, занятый своими мыслями – стоило ему только представить, как какой-то чужой мужик лапает Светку и получает огромное состояние, у него аж в глазах темнело! – Почему всё опять не так? Да, она сказала, что потом Светка будет со мной. И деньги тоже! Но пока… как это пережить? Два ворона, практически вплотную преследовавшие Владика, переглянулись с видом исключительного омерзения. – Так… я не понял! – изумился Владик, уставившись на котлован вместо дома. – А где старуха? Где мои деньги? Где Светка? Дальше он почувствовал, как его шею и затылок обдаёт холодным дуновением ветра, попытался было обернуться, но не успел. – Кррасиво ты его трреснул! – констатировал Вран. – Не перрестаррался? Какой-то ты серрдитый слишком. – Нет, скорро будет как новенький! – кивнул Бескрайнов. – А что серрдитый – прредставь, что такая падаль к Тане пррилипнет! О! Ты с ходу так взворронился, аж все перрья дыбом! – умехнулся Крамеш, делая вид, что не замечает крайне небрежной транспортировки Владика до машины – Вран его уронил восемнадцать раз! – Ну а что? У него в людском виде, небось, срразу рруки ослабли такое нести! – усмехнулся он про себя. *** Света за прошедшие дни немного освоилась – каждый день говорила с родителями, полностью пришла в себя физически, с удовольствием общалась с Таней, но та была часто занята, так что голубка от скуки вышла в гостиничный коридор и решила прогуляться там. Прогуливалась недолго – открылась одна из дверей, и оттуда вышел МУЖЧИНА! Света замерла на месте, испуганно глядя на него, правда, через миг выдохнула – за ним из номера поспешила очень красивая светловолосая девушка, поймала его ладонь, улыбнулась так, что, кажется, в коридоре стало светлее, а незнакомый и поэтому страшный для Светы мужчина притянул девушку к себе и поцеловал в висок. – Славные! – Света смотрела им вслед, и ей тоже ужасно захотелось вот так же спешить за любимым человеком, вкладывать в широченную ладонь свои пальцы, улыбаться ему, зная, что в ответ увидит такую же улыбку. И поцелуй ей захотелось – вот такой же – нежный… такой, которым одаряют только своих, которые уже не просто рядом, а в сердце! – Эх… где бы только такого найти! – раздумывала Света, прохаживаясь по коридору и заглядывая в окна на старинную московскую улочку. Она с улыбкой пропустила пару гусей, которые спешили по делам, но, видимо из-за их спора, не услышала, как открывается дверь соседнего номера, так что появление в критической близости от неё ещё одного «страшного» незнакомца просто не заметила, пока не столкнулась с ним. – Ой, – пискнула она, отлетев от неожиданно твёрдого плеча. – Эээ? Простите! – мужчина стремительно сориентировался и успел поймать незнакомую и очень красивую девушку до её столкновения с острым углом подоконника. – Извините! Я вас не заметил! Вы не ушиблись? Нет? Вот и отлично! Он аккуратно разжал ладонь, кивнул Свете и зашагал к лестнице. – И даже не оглянулся, – почему-то расстроилась Светлана, которая прекрасно знала, что очень красива, отлично различала огоньки интереса в глазах мужчин, но вот в данном случае к ней отнеслись как… – Как к старушке, которую надо было поймать, пока она себе что-то не сломала! Она пожала плечами и негромко спросил вслух: – Интересно, и кто это такой? – Это? Наш программист. Зовут Иван! – просветил её голосок Шушаны, возникшей на подоконнике.