Глава 21. Примерка к реальности

– Иван… – Света попробовала произнести имя вслух. – Ваня, Ванечка… Вроде, ничего себе… Приятно звучит! Она не заметила, что у Шушаны от смеха топорщатся усы, и продолжила мысленно «примерять» встреченного мужчину к своей жизни. – Высокий – это приятно – каблучки можно будет носить. Голос не противный. Руки крепкие, да и сам широкоплечий. Пахнет неплохо… Нет, конечно, у отца парфюм лучше, дороже гораздо, но это-то дело поправимое! Потом она призадумалась о здоровье встреченного: – Шушана, а вот этот самый Иван, он как? Не болеет? Шушане уже пришлось ущипнуть себя за хвост, чтобы не рассмеяться вслух. – А почему ты решила, что он должен болеть? Так-то – бодрый, шерсть блестящая, зубы белые, – старательно перечислила она явные признаки здоровья. – Нуу… на меня никак не среагировал! – Ааа, да это он, небось, о программе своей задумался. Он очень умный и много работает! – Сможет и не работать вовсе! Тогда и внимание обращать будет! – сообразила Света, порадовавшись тому, что у неё рядышком такой дивный источник информации. Нет, само собой, родители всё-всё про этого Ивана выяснят, вплоть до дальних предков и школьных проступков, но ей и самой хотелось как-то действовать. Иван же забыл о девушке, с которой столкнулся в коридоре, ровно через два шага – он действительно думал о программе, а точнее – о том её участке, который неожиданно стал выдавать ошибку: – Вот с чего там баг обнаружился, а? Вроде я уже всё проверил! – он перебирал все возможные «тонкие места», в которых, как известно, всё и рвётся, так что посторонние его вообще никак не интересовали! Когда он приехал в институт, то почти вспомнил о «коридорной» встрече, правда, исключительно из-за того, что на него налетела яркая, фигуристая красотка с третьего курса, покачнулась на высоченных каблуках, впилась пальцами в плечи, припала бюстом к его груди, прерывисто вздохнула, заглядывая в глаза… В смысле, попыталась всё это проделать, ибо с его реакцией такие финты в институте давно не проходили! – Это я в гостинице что-то подрасслабился, – краем сознания сообразил Иван, ловко уходя от жадных лапок студентки, которая точно знала, что его предмет не сдаст, в смысле, они оба это знали… – Альбина! – Иван красиво уклонился от прямого столкновения с девой, исключительно удачно поймав ту за запястья и отодвинув от себя на приличное расстояние. – До сессии ещё прилично времени, что ж вы так заранее заспотыкались-то? Студенты вокруг рассмеялись – одногруппники мало того, что были в курсе планов Альбиночки, так некоторые ещё и поспорили с ней, что ничегошеньки у неё не получится! Рассерженная красавица сердито топнула ножкой и умчалась прочь, громко топая копыт… в смысле, каблуками. – Как лошадь, честное слово! – подумал Иван, который не любил, когда в непосредственной близости от него передвигались на таких экстремальных подпорках: – Так идёт-идёт, а потом – бряк! И лови-уворачивайся от неё! Впрочем, уже через минуту его размышления снова заполнили коды и программные ошибки. Нет-нет, голубка могла бы не переживать о его здоровье! Оно и так было хорошим, а стало ещё лучше, когда в гостинице он стал регулярно питаться. Всё дело было в системе опознания проблем, разработанной лично Иваном ещё в первый год его работы в институте, – молодые девушки, попадающиеся ему под ноги, налетающие на него в коридорах, вешающиеся на шею и по собственному почину внезапно и без его разрешения припадающие к груди, автоматически зачислялись прихотливым Ивановым сознанием в категорию «аларм». А если ещё проще, то чем дальше от таких держишься, тем целее будут и карьера, и психика, и его беспроблемная жизнь. Правда, Света об этом не имела ни малейшего представления, поэтому к вечеру начала прихорашиваться… *** Владик очнулся в странном месте – длинный сумрачный коридор с множеством дверей справа и слева. На подмосковный перелесок это не походило ни в коей мере! – Как… как я здесь очутился? И почему болят тело и голова, словно меня пинали? – он ощупал себя, не обнаружив никаких повреждений, пожал плечами и встал. Куда идти, он понятия не имел, но стоять на месте было нелепо, так что он пошёл к ближайшей двери и попытался её открыть: – Заперто! Подёргал дверь напротив – с тем же результатом. – Да что за фигня такая! – рассердился он, решительно зашагав к следующим дверям. Он прошёл уже прилично, и тут за спиной раздался скрип и топоток чьих-то ног, но, когда Влад обернулся, коридор уже был пуст. – Кто-то открыл дверь и нырнул в следующую? – догадался он, ощущая, что по его загривку отчего-то промаршировали мурашки. – Но ведь они заперты! А! Небось померещилось… Увы, через некоторое время всё повторилось, разве что скрип и топот были как-то ближе к Владику. Он прислонился спиной к стене и решил подождать, всё равно не очень понятно, куда именно идти, но ничего не происходило, так что он снова побрёл вперёд, впрочем, шёл недолго – практически за его спиной скрипнула дверь, мимо которой он только что проходил и которую проверил, с силой подёргав за ручку. Влад обернулся стремительно, но двери снова были закрыты, а коридор пуст. – Да что за игры? – заорал он, пиная ногой дверь. – Кто тут? – Игры-ры-ры-ры… ту-ту-тут, – откликнулось исполнительное эхо. – А ты угадал, – беззвучно ответила ему Шушана, наблюдавшая за метаниями Владика из междустенного пространства. – Тут игры! Правда, недолго – ровно до того момента, как вернётся Соколовский и скажет, что с тобой делать и куда девать. А до этого, уж не взыщи, я поиграю! – почему-то норуши тоже терпеть не могли предателей, и особенно таких, как Владик. Когда Соколовский наконец-то прибыл в гостиницу со съёмок, уже наступил вечер. Он понаблюдал за метаниями Владика в бесконечном коридоре, двери которого теперь открывались, как только мерзкий тип поворачивался к ним спиной, а потом попросил пригласить к нему Светлану. – Вы звали? – на пороге возникло дивное видение в красивом голубом платье и в туфельках, с локонами и макияжем, впрочем, весьма ненавязчивым и уместным. – Родители уже ей прислали багаж, – подумал Соколовский. – Только интересно, в честь кого такое появление во всеоружии? Вороны? Она же не умеет их различать… Или кто-то из людей? – Да, звал. Светлана, вы чудесно выглядите! – Соколовский умел делать комплименты. Более того, понимал, когда именно их нужно делать. Вот и сейчас это оказалось вовремя – Светлана заулыбалась, расслабилась, мило кивнула, поблагодарив. – Спасибо большое! Мне просто захотелось немного отвлечься от того… что было. – Очень разумно, – согласился Сокол, не поверив ни единому слову – уж что-что, но отличить попытку выбраться из стресса и «особый интерес» он мог с закрытыми глазами! – Светлана! У меня к вам серьёзный разговор! – Филипп внимательно смотрел на голубку, припоминая, что он о ней выяснил: – Разумеется, очень и очень богатая семья, родители ладят – её матери повезло. Дочь единственная, драгоценная и охраняемая. Элитный детский садик во дворе элитного жилого комплекса, дорогая частная школа, где учились только девочки, дальше – педагогический вуз, в группе, где не было парней. В аудитории Светочка пребывала наедине с коллективом, а в коридоре её уже перехватывала охрана, да какая! Очень и очень дорогое сопровождение, причём из одних женщин. Из мужчин рядом – отец, дед со стороны отца, дядя и его сын – этот самый Владик-гадик. А! Ну и охрана наружная, но Света с ними никак не контактировала. Даже водитель у неё – женщина. Очень продумано и абсолютно ненадёжно! Право слово, охраняли-то они своих тараканов в сознании и воздух! Кому как ни Финисту было знать, что можно упихать красавицу в высоченный терем, понаставить хоть через каждый метр мамок-нянек-охраняек, и… – Благополучно обнаружить деточку, сидящей верхом на скачущем к горизонту коне, перед молодцем, который её умыкнул, причём частенько с её полного согласия. А иногда бывает, ещё и с её же инициативой! Он усмехнулся про себя, подумав: – А наша-то голубка совсем тепличная пташка – в институте сразу же взяла академический отпуск, как только их вывели «в поля», то есть на практику в школу. Так она и вуз не закончит – дети-то ого-го какие шустрые бывают, прямо запугали красавицу. Хотя… для её родителей это, кажется, не проблема – купят они ей пачку дипломов, чтобы деточка не переживала. «Запуганная красавица» сидела на краешке стула, красиво скрестив ноги в лодыжках, и выглядела так, словно находится на приёме у королевской особы – уместно, прелестно, чудесно… – Сейчас слипнусь! – понял Соколовский, решив отодвинуть в сторону облегчённый вариант разговора. – Возможно, меня проклянут её родители, но мне, если честно, на это наплевать! – Вы хотели мне что-то сказать? – у Светланы и голос соответствовал внешности. – Хотел, вот только опасаюсь, что вы будете этим очень расстроены! – Сокол сделал вид, что и сам огорчён. – Что-то случилось? – тут же испугалась голубка. – Мы обнаружили, кто именно вас продал ягишне, – исчерпывающе объяснил Филипп. – И кто же? – заранее испугалась Света. – Ваш двоюродный брат Владик. – Ой, нет! – она тут же расслабилась, разулыбалась. – Вы ошибаетесь! Такого точно не может быть! – Нет, не ошибаюсь! И могу вам это доказать! – И как же? – чуть смутилась голубка. – Вы его увидите и услышите его ответы. – Но… но вы же не будете его бить? – огромные наивные глазищи не вызывали у Соколовского никаких эмоций кроме досады. – Я? Неужели же вы так плохо обо мне думаете? – очень правдиво возмутился Филипп, который вообще-то очень много кого бил, когда случалась такая необходимость. – Ой, простите… просто Владик… если он что-то не так сделал, то никогда об этом не расскажет. Я же его с детства знаю! – Понятное дело, – кивнул Сокол. – Поэтому он выпьет воду со слезой истины. Не знаете, что это такое? – Нннет… – заранее испугалась Света. – Это что-то ядовитое? – Нет, это сыворотка правды по рецептам исконных земель. Вреда не принесёт. – Ааа, ну тогда я не против! Наоборот, даже хорошо – он же не сможет врать, да? – Не сможет. – И вы сами узнаете, что ошибались на его счёт! – торжествующе заключила Света. – Жду не дождусь! – Сокол улыбнулся такой сладкой улыбочкой, от которой прямо скулы заломило. – Шушана, можно начинать! – скомандовал он. Одна из стен кабинета стала выцветать, а потом и вовсе сделалась прозрачной, и Светлана своими глазами увидела, как в комнату за этой стеной распахивается дверь, туда врывается её кузен, причём вид у него, словно за ним кто-то гнался, а потом начинает озираться. Владик бежал и бежал, то от чего-то неизвестного, которое явно его преследовало, а то – пытаясь поймать какую-то из открывающихся дверей, он отчаянно устал, было страшно от неизвестности и непонятности происходящего, и наконец-то ему повезло! – Дверь! Я поймал! – возликовал он, врываясь в какую-то комнату, причём дверь за его спиной сама по себе захлопнулась, отрезая его от коридора. Комната как комната, словно весьма приличный гостиничный номер. А на столе в центре комнаты стояла… – Моя сумка! – Владик рванул к знакомому предмету, схватил сумку, и тут же понял, что даже если сейчас из коридора примчится динозавр, ему плевать – у него так пересохло горло, что если он не напьётся, то упадёт прямо тут! Бутылка воды была на месте, Владик пил с воодушевлением бедуина, наткнувшегося на оазис посреди пустыни, а потом услышал, что в комнате кто-то есть. – Ой, кто это? – пискнула Света, увидев черноволосого и черноглазого типа, вышедшего откуда-то из угла. – Это? Это мой помощник, – Соколовский вальяжно устроился в кресле и облокотился на подлокотник. – Слушайте, Светлана, слушайте! Владик не может врать! – Кто? Кто вы такой? – подобрался правдивый Владик, увидев незнакомца, непонятно как появившегося в комнате. – Кто я – неважно. А вот кто вы… это вопрос! Прредатель? Изменник? Позорр семьи? – Что? Да кто ты такой, чтобы… – заведённый непонятными событиями Владик был явно не дyрaк подраться, да и не выглядел его соперник опасным – слишком худощавый, среднего роста. – Ещё раз повторряю, кто я, тебя не касается! А вот сколько тебе заплатила карга, чтобы ты свою сестрру прродал и прривёз её ведьме для дальнейшей торрговли, это вопрос… Это ВОПРРОС! Отвечай! Сколько? Владик ощутил, что не то что двинуть в морду этому гаду не в состоянии, а вообще пошевелиться не выходит, зато рот сам собой открывается и послушно произносит ответ. – Что ж ты так продешевил-то? – недобро усмехнулся черноглазый. – Я не продешевил! Старуха обещала, что отдаст её мне… потом. После первого мужа. – А почему потом? – Светка меня как мужчину не воспринимала, а старуха подобрала ей такого хряка, жестокого и грубого, что потом эта дура точно бы поняла, что я – лучше! – Как ты про сестрру-то любимую двоюрродную некррасиво выражаешься… – Она мне в печёнках сидит уже, эта сестра! – прорвало Владика. – Почему, а? Почему всё ей? Она с детства как сыр в масле каталась, и дальше будет в деньгах купаться, а я? Почему мне нельзя? – Во дела… а я-то думал, что ты её любишь, – насмешливо подначил Владика Крамеш. – Я? Да меня трясёт от того, что она лепечет свои вечные глупости! – И что бы ты с ней сделал, если бы удалось жениться? – Объяснил бы, как надо с мужем разговаривать! – Владик машинально потёр костяшки. – Сидела бы молча в комнатушке и не высовывалась! Соколовский с интересом наблюдал за Светланой, а она, кажется, и дышать забывала. – Но… но это же невозможно, – наконец-то всхлипнула она. – Он же… рядом всё детство. Я же ему доверяла! Папа ему полностью доверял. И мама тоже! – Значит, вы все ошиблись! – А… можно… можно я сама с ним поговорю? – Света внезапно заподозрила, что это не Владик, а какой-то актёр, загримированный под её кузена. – Пожалуйста, – Сокол махнул рукой на стену и покосился на Шушану, та кивнула. – Проходите. Светлана потопталась у стены, но решилась и переступила границу, оказавшись в соседней комнате. – Владик! – потянулась она к двоюродному брату. – Я не могу… не могу поверить! Как ты мог? – Да легко! – презрительно ухмыльнулся Влад. – Но… но, может, у тебя что-то с памятью? Что ты мне собирал, когда упал с дерева в восемь лет? – Яблоневый цвет! Тебе, идиотке, захотелось «цветочков в кудри», – зло пропищал он последние слова. – Я уже тогда тебя не переносил! Вокруг тебя все на цырлах бегали, а я… а я был словно предназначен в вечные охранники и развлекатели! Жаль, что не получилось с каргой… я б тебя развлёк, как ты этого заслуживаешь! – Крамеш, достаточно! – скомандовал Соколовский. – Выведи Светлану!