Глава 32. Колобок, который никуда не ушёл

Не то чтоб Соколовского очень тревожил факт внезапного обнаружения Терентия в водосточной трубе, свёрнутой конфетным фантиком с обеих сторон, но стоило считаться с его предком, так что Филипп Иванович счёл нужным аккуратно уточнить у Шушаны, а не мешает ли ей кот… – Я тут выяснил, что он немного слишком увлёкся весенними… гм… традиционными котовыми забавами. Шушана развела лапками: – Ор… в смысле, поёт-то он каждую весну. – Нет-нет, я даже не про эту какофонию… я про его химические атаки. – Ах это! – норушь снисходительно воззрилась на Соколовского. – Что вы! Он же не мою крышу метит, а соседнюю – ровно по границе. Надо отдать Терентию должное, у него хорошее чувство самосохранения и высокая… точность исполнения! Соколовский понял это так, что если бы хоть сколько-то ценной субстанции попало на крышу норушного дома, то котику пришлось бы очень-очень долго бегать по бесконечным коридорам, и не факт, что этим бы дело ограничилось! – Надо же! А он-то у нас, оказывается, смышлёный! – удивился Сокол, оставшись в одиночестве. – И кто бы мог подумать! А смышлёный Терентий в этот момент рассказывал всем, кто хотел это услышать, а также тем, кто попросту не успел сбежать, как он боролся и, разумеется, победил соседского чёрно-белого негодяя, который нагло поставил лапу на их крышу! – Этот невыносимый наглец-Эдик… Нет, вы представляете, да? Кто в здравом рассудке мог назвать кота Эдуардом? Правильно! Никто! Какой Эдуард этот чёрно-белый безграмотный варвар? Вот, небось, какой хозяин, такой и кот! Пссссих! – Да что он такого сделал-то? – уточнила Таня, вымешивая тесто – у неё схлынул непрерывный поток клиентов и образовались несколько отгулов, вот и захотелось сделать пироги. Идея была подхвачена домашними с невиданным энтузиазмом, так что Таня только упомянула о пирогах, а Уртян уже добыл с полочки миску с подарком Муринки, живичное тесто исправно выдало закваску, и теперь Татьяна вымешивала получившийся результат под неусыпным контролем младшей норушинки. – Вот я ж и говорю, што ты уштала, а так поешь пирожошка, и шразу полегшает! – разглагольствовала смешная Муринка, вышагивая по спинке кухонного диванчика. – Я ему на чисто людско-русском языке заявляю, мол, пошёл вон, негодяй, а он мне на мявлике грубит! А я этому паразиту-Эдику и говорю, мол, будешь хвостом размахивать в мою сторону, в смысле, в сторону норушного дома, я тебе быстро все прич… в смысле… хвост-то пооткручу! – разглагольствовал Терентий. – Тань, а что у нас за начиночки будут? Я пироги-то не особо… разве что для здоровья! Он вовремя вспомнил о том, что про настоящую пользу от пирогов с живичным тестом Таня не в курсе, так что перевёл разговор на обсуждение того, что лучше в пироги – рыбку или мяско. – Кулебяки с налимьей печенью, говорят, были очень вкусными! – облизывался Терентий. – Кто говорит? – вздохнул Вран. – Да ты его не читал, эх… молодёжь! Небось, про Гиляровского и не слыхали! – важничал Терентий. Он продолжал вещать о том, что культура питания утрачена, о том, что старые рецепты позабыты, но был заткнут Враном, который достал из холодильника и выставил на стол блюдце с куриной печёнкой. – Я смотрю, коту-то нашему, интеллектуальному и гурмано-просвещённому, уже никакие разносолы-то и не нужны! – рассмеялся Уртян, глядя, как Терентий сцапал кусок печёнки, свалился с ним под диван и, громко чавкая, канул там. – Самое смешное, что он не понял, что это и было для него – Таня рразрешила! – хмыкнул Вран, присматриваясь к чему-то за окном. – О! Кррамеш летит! Тань, можешь не волноваться – он уже ррядом. Вран давно перестал злиться на Крамеша, который время от времени оказывался рядом с его названой сестрой, – разве можно сердиться на того, кто приходит к костру, потому что смертельно замёрз, особенно если костёр совсем не против? Вот, то-то же! Крамеш на своих заданиях вечно нырял в сознание людей, которые были далеки от доброты, благородства или каких-то хороших помышлений, поэтому Татьяна была для него и источником тепла, и противоядием. Вот и сейчас прилетел Бескрайнов крайне мрачным и усталым, хмуро поздоровался, не стал принимать людскую форму, а сразу же забрался на холодильник и там замер. Таня озабоченно покосилась на него, но приставать и задавать лишние вопросы не стала – с Крамешем это не прокатывало! Она доделала тесто и поставила его всходить, прикрыв чистым льняным полотенцем, а сама принялась за начинки, благо с помощью Карины это было быстро. – А где Света? У себя? – заинтересовалась вороничка, сдружившаяся с гостьей. – Нет, у Дорожина, – ответила Шушана. – Варит какой-то сложный суп по рецепту известного кулинара из интернета, очень старается. Говорит, что у блогера, кажется, Милана её зовут, суп получался прозрачный, а вот у неё – не очень. – И зачем он ей? – наивно удивилась Карина. – Я не прро суп, а про этого… как там его… Я специально даже слетала на него посмотррела – ничего особенного. Человек как человек! Даже не сильно-то и кррасивый, прросто обычный! Тут надо отметить особую Каринину гордость – она действительно «слетала и посмотрела»! Да, по городу она не летала, конечно, небезопасно было отпускать такую ценную вороницу без охраны, собственно, она и не собиралась – боялась. А вот по палисаднику, куда никто посторонний прилететь уже был не в состоянии, могла и очень этим гордилась! – Каруся, так ведь красота в глазах смотрящего, – рассмеялась Таня. – Для кого-то самый обычный человек будет лучше писаных красавцев! – Прравда? – удивилась Карина, выяснив, что тесто уже подошло и его можно использовать. – Ну ладно. Только я всё рравно не понимаю Свету, хотя, наверрное, она лучше знает, что делает. Пироги были сделаны и отправлены в духовку, весь коллектив, топтавшийся в кухне, разбрёлся по своим делам, предвкушая угощение, остались только Татьяна и Крамеш, который уже просто изнемогал на холодильнике. – Володя, ты как? – негромко спросила Таня. – Норрмально! – привычно соврал Бескрайнов, тут же перелетая на стул поближе к ней. – Есть хочешь? – Нет! Прросто посижу! Можно? – он каждый раз задавал этот вопрос и всегда немного опасался отрицательного ответа. – Конечно, можно! – Таня как бы невзначай подвинулась на диване, а Крамеш с абсолютно независимым видом перепрыгнул со спинки стула на освободившееся место. – Ну вот и славно! – беззвучно прокомментировала все эти перемещения Шушана. – Теперь и ему получше станет – добрался он до своего солнца. А то так полетай, искупайся по самую маковку в чужой-то грязи… самому озвереть можно запросто! А вот моя Танечка ему этого не позволит! Вроде она ничего такого особенного и не делает, но Крамеш прямо душой отдыхает рядом! И пироги запахли – вообще красота! Иногда так случается – встречаются друг с другом существа, которые вовремя остановиться просто не в состоянии, и тогда из самого обычного дела получаются какие-то совсем уж странные последствия. Чёрно-белый кот Эдик в своём кругу славился абсолютно невыносимым упорством, так что пережить метки чужого кота на крыше, которую считал законно своей, никак не мог, а Терентий был до глубины души возмущён оказанным ему неуважением и оскорбительными воплями неграмотного варвара, топочущего по соседней крыше, – на крышу норушного дома Эдик, как ни щемился, пройти не мог. – Раз так, то я тебя уважу – сам к тебе схожу! Доигрался ты, наглец! – заявил по-русски Терентий, бестрепетно переступая невидимую, но очень важную границу владений Шушаны. – Да это я тебе счас покажу! – взвыл на кошачьем языке-мявлике Эдик, становясь боком и выгибая спину – чтоб пострашнее было! – Научился мявукать по-человечьи, и решил, что ты тут самый сильный? Иди-иди сюда, я с тебя шерсть-то повыдеру, тюфяк полосатый! – Что? Я – тюфяк? Да ты на себя посмотри, клякса неумытая! – Терентий в пылу интеллектуальной беседы тоже перешёл на мявлик. Обмен «любезностями» с незапамятных времён является обязательной частью всех котосборищ, и чем оскорбительнее и изощрённее которугательства, тем интереснее встреча – обычай такой, ничего не попишешь. – Ты – драная рыжая мочалка! – верещал Эдик. – Я? Я – мочалка? – возмущался Терентий, подняв шерсть дыбом. – А ты – облезлый альбусонигeр! – латынь не входила в область интересов Терентия, но уж припомнить, как можно обозвать бело-чёрное создание, он сумел. – Йаааа? Аль… кто? – оскорбился Эдик. – Бусонигeр? Приличных котов каким-то бусонигeрaми обзывать? Ну ффффссссё! Ты доигрался! Первое котостолкновение вызвало у особо нервных прохожих желание убраться куда подальше и никогда больше здесь не проходить, крыша грохотала, коты топали и подпрыгивали, а потом и вовсе сцепились, опасно балансируя у ограждения. Что и говорить, опыт – наше всё, поэтому гораздо, несоизмеримо более опытный в драках Терентий прилично поучил жизни Эдика, а потом, покинув пристыженного и сильно ободранного побеждённого, заявился домой, благоухая котопобедой. Если кто не в курсе, пахнет она, эта самая котопобеда… гм… не очень! Первым от Терентия отшатнулся обычно непрошибаемый ничем Гудини, уважительно посторонились гуси, старательно отводя клювы в сторону, торопливо подобрал хвост Сшайр, который вообще зажал нос и заторопился по делам в гусятник. – Ой… а что это у нас дома случилось? – Тане этот «аромат» был прекрасно знаком – ещё бы, как можно работать ветеринаром и не знать, как благоухают котики после хорошей добротной драки. – Терентий у нас случился! Муриночка, беги в междустенье! – командовала Шушана. – Включай там экстренную вентиляцию! А то, если этот запах к нам затянет, потом долго не сможем толком проветрить! – Кхххм… что это? – поперхнулся Вран, заглядывая в кухню. – Ничего! – с превеликим достоинством отозвался победитель, прихрамывая по направлению к дивану. – Просто я побил наглого Эдика! – Нет! Терентий, только не на диван! – скомандовала Таня особым «приказным» голосом, от которого Терёня присел на задние лапы и медленно повернул к ней голову. – Почему? Почему не на диван-то? – удивился он. – Потому что в ванную! Мыть тебя будем! – Нет! Никаких ванн, ванных и ванночек! – заявил кот. – Я против! – А я тебя и не спрашивала! – Татьяна умела принимать волевые решения. – Вран, лови его, а то он сейчас просочится в коридор. – Да вот ещё! – хмыкнул Вран, ловко цапнув котопобедителя и умело удерживая его на весу, чтобы не прижимать к себе. – Никуда он от меня не просочится! – Да счас! – коварно вывернулся Терентий. – Я от дедушки ушёл, от трёх бабушек ушёл, от философа ушёл, от историка ушёл, от… – тут было невнятно, потому что он повис вниз головой в руках Врана, который пытался противостоять приёму «котожидкость», – от алкоголика тоже смылся! – продолжал упорный Терентий, цапнув лапами за дверной косяк и притормозив перемещение себя по направлению к ванной. – А от тебя, птенчика желторотого и чернокрылого, тем более уйду! – он лягнул Врановскую ладонь, тот от неожиданности разжал пальцы, и кот звучно брякнулся на пол, шустро удаляясь в глубь квартиры. – Угу, зато от лиса ты никуда не уйдёшь! – объявил Уртян, технично перехватывая рыжую личность. – Классика, однако, бессмертна! – сообщил он коллективу, догонявшему Терентия. – Куда этого Колобка девать? В ванную? Фууу, ну и воняешь ты, приятель! – Ты… лис дррраный! – прорычал свёрнутый каким-то немыслимым узелком Терентий. – Ты хорошо подумал? Я ж тебе никакой жизни не дам! – Не рискуй, Терёня! – нежно пропел Уртян. – Представляешь, как обидится Муринка? – Уел, – вздохнул кот. – Хитрый ты лиш! Она ж меня в покое не оставит! Это… это просто нижехвостный удар! – Знаю, – довольно сообщил ему Уртян. – Знаю и горжусь собой! Лис я или где? Помывка Терентия сопровождалась обычными природно-кошачьими стихийными бедствиями – когтоцунами, воплевыми ураганами, взглядоукоряющими антициклонами и котоземляполотрясениями, вызванными несанкционированными выплесками кота на пол. – Терёня, ничего у тебя не выйдет! – отфыркивался Уртян, умело притапливая пойманного кота на вылете из ванной. – Если уж стирать, то стирать! Таня, держи его обратно! – Спасибо тебе большое! – от души благодарила лиса Татьяна, в пятый раз намыливая котовую шёрстку. – Смыл… смылите всё обаяние! – подвывал Терентий. – Я ж потом не вылижуууусь! – Высушим феном! – заверила его Таня. – О жестокая! Ещё и фффрень ваша! Пуститяяяяя! – А что это у нас такое случилось? – удивился Соколовский, заглядывая на Танину кухню. – А это у нас кот подрался на крыше… – Иии? – А в процессе драки коты щедро… как бы это… орошают себя и противника ценностями, накопленными в организмах! – просветила его Шушана. – Наш победил и принёс всё это великолепие сюда. Сшайр вот до сих пор прийти в себя не может. Даже после гусятника это оказалось слишком жестоко. – Как много я пропустил в жизни! – порадовался Соколовский. – То есть все вот эти полузадушенные вопли, ругань и бульканье – это всего-навсего ОДИН Терентий? – Не один, а с ванной, шампунем, Таней, Уртяном и Враном в дверях – он кота не выпускает, когда тот выскальзывает у основного состава. – Потрясающе! – с выражением отреагировал Сокол. – А можно я вернусь к себе и сделаю вид, что меня тут не стояло? Что-то мне кажется, что меня жизнь к такому не готовила. – Как скажете, но много пропустите! – с удовольствием отозвалась Шушана. – Например, что? – удивился Сокол. – Например вот это! – с гордостью заявила норушь, махнув лапкой на нечто неожиданно длинное, отдалённо рыжее и истошно мокрое, вывалившееся из-за угла коридора, а потом резко остановившееся и вцепившееся лапами в порожек. – Ни-пайду-на-зад! – взвыл удравший, но пойманный за заднюю лапу Терентий, которого хохочущий Вран утягивал обратно. – Спа-си-тя-ко-ти-ка! – А ведь вы, Шушаночка, правы! – Соколовский непринуждённо выдвинул стул и уселся на него. – Такое не увидеть – сильно пожалеть!