Глава 31. Неладно что-то в вашем королевстве

Разумеется, отец немедленно собрался посылать чуть ли не полк охраны, чтобы забрать Светлану домой, а когда она отказалась, выехал за ней сам, в сопровождении всё того же практически полка… – Ты немедленно собираешься, и мы возвращаемся! – приказал он. – Нет, я остаюсь здесь! – покачала головой Света, проявляя несвойственное ей упрямство. – Что? Я не понял… это ещё что за фокусы! Ты понимаешь, что едва не попала в беду? Егорченко до сих пор не обнаружен, он может быть где угодно! – Да, а новый такой же Егорченко может быть у тебя в той толпе, которую ты пригнал, чтобы меня охранять! – Света не спорила с отцом, но категорически не хотела уезжать, так что случился натуральный конфликт интересов, когда её желание встало на дыбы, а потом взяло и возразило желанию родителя. – Светлана! – рассердился отец. – Я в состоянии тебя уберечь! – Пап! Совсем недавно человек, которого ты прислал, меня едва не увёз! И вряд ли просто прогуляться… – ещё раз попыталась Света. – Вот чтобы этого не было, ты возвращаешься домой и сидишь там, а охраняют тебя несколько человек, уж такого прощелыгу-то они сразу заметят! – Странно, как же тогда они не заметили Владика? Переговоры топтались на месте, пока не забрели в тупик. Тут появился Соколовский в сопровождении Крамеша, и Светин родитель, обнаружив, кто тут во всём виноват, вцепился в них: – Как так вышло, что из вашей хвалёной гостиницы мою дочь едва не украли? – Её НЕ украли исключительно благодаря тому, что моя сотрудница смогла позвать на помощь того, кто смог Свету отбить, а ещё – не позволила ВАШЕМУ охраннику слишком быстро уволочь вашу дочь! – Соколовский в принципе не любил, когда его пытались в чём-то обвинять, так что отвечал жёстко. – Интересно, а где сейчас тот самый Владислав, который покушался на неё в прошлый раз? – Это первое, что я послал выяснить, – Владик дома с родителями. – А ваш посланец непосредственно Владика видел? – холодно прищурился Соколовский. – Ну конечно! – А если уточнить? Вот «если уточнить», оказалось, что ничего подобного! Посланный охранник просто спросил у родителей Владислава, где он? Ему раздражённо ответили, что их сын в своей комнате, плохо себя чувствует. – Что? Почему ты не настоял, чтобы самому его увидеть? – ожидаемо взвился отец голубки. Оказалось, что охранник так привык, что родители Владика – существа привилегированные и занимающие особое положение в доме, что даже не подумал об этом. – Неладно что-то в вашем королевстве, – процедил Филипп Иванович. – В моём – я сам разберусь, а вот вы разбирайтесь в вашем! Если вы подозреваете Владика, значит, ваш хвалёный морочник не стоит и выеденного яйца! Вот это он, конечно, сказал зря – Крамеш явно разозлился, но, повинуясь едва заметному жесту Сокола, смолчал. – Мой морочник всё сделал безукоризненно, но… – Что «но»? – ещё больше распалился отец с синдромом тревожности. – Можно изменить память, можно вовсе её стереть, можно навести морок любой интенсивности, но НЕВОЗМОЖНО мороком изменить натуру человека! Вы отпустили Владика в его же семью, то есть вернули его в ту среду, которая вырастила из него негодяя. Как вы думаете, родители Владика перестали жужжать ему в уши о том, что распределение благ несправедливо? – Ээээ, – замялся его собеседник. – А тут ещё его гнилая натура, которая никуда не делась, – Сокол пожал плечами. – И, между прочим, я вам советовал на прощание полностью удалить от себя этих, с позволения сказать, родичей и проверить весь ваш персонал с помощью моего Владимира Бескрайнова! – Да, было, но я не хотел… – Не хотели, чтобы мой человек слишком активно влезал в ваши дела, – он же типа посторонний, а вы лучше своими силами справитесь, да? – подколол Филипп Иванович. – Так какое теперь имеете право что-то высказывать моему сотруднику и мне, а ещё – тащить туда свою дочь? А если куплен Владиком или ещё кем-то не только этот… как его… – Макс Егорченко, – подсказала Светлана. – Да! Если куплен не только он, а через одного? – предположил Соколовский. – И как мне это проверить? – раздражённо уточнил отец голубки. – Я же вам сказал – с помощью Владимира. Правда, теперь его услуги будут стоить дороже. – Почему это? – А за попытку оскорбления! – актёр вальяжно откинулся на спинку кресла. Вот что-что, но признавать поражение родитель Светы умел. – Хорошо! Давайте вашего Бескрайнова, – вздохнул отец. – А ты, – покосился он на Светлану, – чтобы сидела тут и чтоб ни шагу из гостиницы! – Да! Ещё рекомендую всё-таки уточнить, где ваш племянник и чем он занят! – посоветовал Соколовский, наблюдая, как Крамеш идёт за заказчиком, а потом оборачивается и молча кланяется хозяину, благодаря за поддержку. Стоило родителю голубки вернуться домой вместе с толпой охраны и «столичным специалистом», как выяснилось, что Владика дома всё-таки нет. – И, более того, нет уже несколько дней! – докладывал Крамеш, обходя вокруг замерших на месте дяди и тёти Светланы. – Зато есть их воспоминания от том, что их сын велел им его прикрыть, обеспечив алиби. А ещё… много-много зависти и грязи. Столько, что тут утонуть можно! – Ты можешь сделать так, чтобы они про Светин дар забыли? – размечтался бедный родитель. – Могу, но только по согласованию с моим начальством. А то потом опять обвинять в чём-то начнёте, – насмешливо заявил Крамеш. Соколовский изрядно увеличил сумму к оплате за услуги, Крамеш заблокировал воспоминания о даре Светланы, а потом отправился проверять толпу работников на надёжность… – Но где же Владик? – сердился его дядюшка. – Вот же паразит! Это ж точно он опять всё устроил! А Владик в этот момент уезжал подальше от арендованного на три месяца подмосковного дома, сидя за рулём своей машины. Причём Егорченко был оставлен им в доме. – Как знал – снял дом с бетонированным подвалом! Да мало того, проверил, что там точно не берёт сигнал смартфона или любой следилки! – радовался он, вспоминая, как ловко толкнул Макса в спину, и тот полетел в темноту подвала, а когда смог добраться до крышки люка, то обнаружил, что она закрыта наглухо. – Договор с владельцем я не заключал, фамилию назвал как раз этого болвана-Егорченко, пока договаривался с хозяином, был в тёмных очках, и все отпечатки пальцев стёр! Когда его месяца через три отыщут, всё это будет выглядеть как несчастный случай – снял человек дом, сам взял и упал в подвал, а крышка закрылась и захлопнулась! Если при падении ничего себе не свернул, то он может, конечно, попытаться отомстить и написать где-то на стене, что это я его толкнул, но я могу наведаться в этот дом этак через месяцок и подправить мизансцену! Владик бестрепетно прибыл домой, специально припарковавшись подальше, а когда тайно пробрался в свою комнату, то наткнулся какого-то черноглазого типа, вальяжно развалившегося в его любимом кресле. – Вы кто? – возмутился Владик, который про прошлую встречу с Крамешем напрочь забыл. – Я? Я – твой кошмар, Владичек! – почти ласково сообщил ему черноглазый. – Можешь начинать бояться! Через несколько минут он вышел и сообщил нанимателю, что пропавший с радаров Максим Егорченко находится в доме, куда он должен был привезти Светлану. – И не факт, что он цел и невредим. А с Владиком надо что-то делать – он уже вполне дорос до хладнокровного душегуба. Вызванная отцом голубки полиция добыла Егорченко с переломом ноги и рёбер, который, несмотря на это, «пел» аки соловей весной, сдавая подельника с потрохами, а сам подельник вёл себя странновато – содеянное признавал, охотно рассказывая обо всём, кроме… кроме мотива. – Так зачем вам было похищать двоюродную сестру? – вновь и вновь пытались понять сотрудники правоохранительных органов. – Цель-то какая была? – Не помню! – удивлённо ответствовал Владик. – Вот что сделал – помню, что хотел сделать – помню, а зачем – нет! Впрочем, закону хватило и уже совершённых поступков, так что отсутствие мотива никак не повлияло на дальнейшую судьбу Владика. Его родители впоследствии зашли так далеко, что попытались выцыганить у богатого родственника деньги на оплату крутого адвоката для любимого сыночка, но так как они не помнили самого главного секрета родича и шантажировать его было нечем, то были они с удовольствием посланы куда подальше, продали дом и уехали. А пока Бескрайнов проверял персонал, обнаружив ещё пару прикормленных «добрым родственником хозяина». Нет, они ничего активно пока не делали, но могли быть использованы против хозяев. Услуги Крамеша были оплачены, а самого его активно, хоть и безрезультатно, уговаривали сменить место работы. А вот когда всё это было сделано, папенька, расчистив место для безопасного возвращения Светланы, прибыл в гостиницу за дочкой, но… увы, увы, обнаружил в ней серьёзные изменения: – Всё, дома безопасно! Поехали! – скомандовал отец. – Пап, я пока тут останусь! – заявила Света. – Да почему?! – Я так хочу! – Ты что? Куда-то сама ходила? – заподозрил неладное заботливый родитель. – Нет, конечно! Ты же мне велел – ни ногой из гостиницы! – уверенно ответила голубка, ни словом не соврав – ногами-то она отсюда и правда не выходила, а про крылья и речи не было! Соколовский, весело прищурившись, бестрепетно подслушивал эту беседу – во-первых, ему надо было знать, как разговаривать с беспокойным папенькой, а во-вторых, он, как родитель двух многообещающих дочек, с интересом наблюдал за поведением Светланы. – Надо бы не забыть – если что, чётко формулировать запреты. Мои, правда, летать не умеют, но кто знает, что ещё придумают! – думал он. Спор отца и дочери быстро перешёл в стадию «я сказал – ты подчинилась», но и это безотказное ранее средство не подействовало. – Пап, я не поеду! Мне пока тут лучше и спокойнее, – Светлана стояла на своём, и родителю пришлось уступить. – Ладно, будем считать, что у тебя этот… посттравматический синдром, – поумничал отец. – Хорошо, можешь побыть тут ещё немного, а потом поедем домой – там женихи ждут. Вот этого говорить точно не следовало – Светлана помрачнела, а когда ушла к себе, даже расплакалась. – Не хочу я никаких женихов! – всхлипывала она. – Нет, может, и хочу, но потом, и… и не тех! По зрелому размышлению, она дошла до того соображения, что вся предыдущая практика устройства судьбы голубок была в корне неверной. – Нет, может, раньше так и прокатывало, но сейчас-то… Филипп Иванович всё-таки абсолютно прав – не нужно будущему мужу говорить о моём даре! Ну и что, что может потом бросить, решив, что старая жена ему уже не интересна, несите новую? Вон, Таня – развелась и ничего, не пропала! Наоборот, нашла свою настоящую жизнь! Светлана и так и этак прикидывала, и выходило, что ей достаточно будет иметь какую-то финансовую подушку безопасности, чтобы не переживать о возможном разводе: – Так она у меня уже есть – родители покупали недвижимость и регистрировали на меня – на всякий случай. То есть, даже если будущий муж когда-нибудь со мной разведётся, я не пропаду. А потом… буду искать нового мужа. Ну что? Что? Это конец света? Вроде нет! Так зачем тогда все эти страдания с выбором женихов, на которых есть какой-то компромат, чтобы можно было ими управлять? Зачем рассказы о даре? Этак же можно привязать к себе абсолютно беспринципного типа навроде Владика, который меня запрёт где-то, и буду я для него всего лишь гарантией финансового благополучия. Спасибо, не надо! Конечно, она слегка лукавила, куда ж без этого… Разумеется, на месте жениха потихонечку вырисовывался силуэт Андрея Дорожина, и, если честно, основания для этого у неё были! То, что она ему нравится, Света признавать не спешила – как выяснилось, урок с программистом Иваном не прошёл для неё даром, только вот и его поведение, и её желание прилетать в его квартиру вновь и вновь активно наводили на некие мысли. – Нет, на Ивана он точно не похож – он меня ждёт каждый вечер! И действительно расстраивается, когда я улетаю, – думала Светлана, закладывая круг над крышей норушного дома. Она была так увлечена размышлениями о своей личной жизни, что не обратила внимания на странное поведение Терентия, который топтался по крыше в самом дальнем левом её углу. Зато на это обратил внимание Крамеш, потихоньку контролирующий Светины перемещения, а ещё поведение Дорожина. – Он дерржится, – насмешливо докладывал Крамеш Соколовскому. – Очень старрается её не напугать, точнее, не спугнуть! А так – мается, если она пррилетает не срразу, стррадает даже. – Влюбился? – хмыкнул Соколовский. – Светлана красива, характер дивный, да ещё весна… – Наверрняка. А! Кстати, прро весну – у нас Террентий начал обрработку грраницы кррыши! – наябедничал Крамеш. – В смысле? – В смысле химической атаки на окрружающих котов! – Он что, метит крышу? – изумился Соколовский. – С ума сошёл? Да его же Шушана в водосточную трубу закатает!