Глава 37. Грозовой фронт на подлёте

Соколовский мирно работал, только-только закончил съёмки и собрался заехать с коллегами пообедать, как ему на телефон пришло сообщение с тактичным вопросом от Татьяны: «Как долго можно удерживать пару московских лис из приличной семьи, если они пытались силой пройти в гостиницу, а один из них схватил Муринку и хотел ею нас шантажировать?» Ответ Соколовский дал, когда уже спешно распрощался с коллегами, был в машине и ехал в сторону очередного караула, произошедшего на его территории: «Столько, сколько надо!» Впрочем, через минуту, чуть отдышавшись, он позвонил: – Что у вас случилось? Крамеш, смотри за дорогой! С нашими всё нормально! – приказал он встревоженному Бескрайнову, который был за рулём. Выслушав краткое изложение событий, Соколовский потёр правый висок: – Странно… семья Аури – это весьма приличные лисы, как себя вести – знают. Нет-нет, Таня, вы всё сделали верно, что не позволили им удалиться! И при физической угрозе одной из норушей, а тем более, если речь о детёныше, и речи нет о том, чтобы просто так отпустить обидчика! Всё, не переживайте, я приеду и разберусь. Да, Руухе я сам позвоню. Если этот разговор удалось закончить спокойно, то разговор с Руухой получился совсем другого плана: – Что? ЧТО? Аури пропала? Когда? Как? И почему мне не сообщили? Что они сделали? Муринку схватили лапами? Да что происходит? – вопросы выстреливались пулемётной очередью, ответить на них не представлялось возможным, поэтому Соколовский смиренно ждал, пока иссякнет первая вспышка гнева его старинной подруги. – Почему ты всё молчишь и молчишь? А? – наконец-то произнесла она уже гораздо тише. – Дорогая моя, ты меня сейчас всё равно не услышала бы! – резонно пояснил Соколовский, рассказывая всё, что знал. – Я немедленно выезжаю! – решила Рууха. – Возьму с собой Лёлика! Не выпускай этих оглоедов до моего приезда! – Не буду! Тем более что я совсем не уверен, что и после их можно будет выпустить – они напали на норушонка… Сама понимаешь! – Понимаю, конечно! – заверила его Рууха. – Бедная Муриночка! Выехать в сторону Москвы удалось очень быстро – Рууха всегда была легка на подъём, а сейчас её и вовсе словно ветром несло! Всего-то – метнуться за Лёликом на работу, потом заехать к нему домой, кинув его дорожную сумку к её спешно собранному чемоданчику, и вперёд, в дорогу! Лёлик вёл машину, а Рууха пыталась разобраться с тем, что происходит, и чем больше пыталась, тем больше не понимала: – Сестра ничего про это не знает! Она сейчас отдыхает у родни в Мытищах, с Аури разговаривала два дня назад. Сейчас в ярости! Позвонила дочери, та рыдает, говорит, что её волновать не хотели! Ты представляешь, Лёлик? Волновать не хотели! Да сестра сама кого хочешь заставит волноваться! Лёлик исправно представлял. Когда он оказывался в одном помещении с бабушками – своей и двоюродной, у него вообще случалось ощущение, что он попал в ураган с двумя воронками, которые вращаются разнонаправлено – одна в одну сторону, другая – в другую, но обе – с каким-то единым загадочным ритмом. – Вот сейчас доедем, и ТАКОЕ начнётся! – думал он, машинально прижимая воображаемые лисьи уши, недоступные в людском облике. – Но куда же делась Аури? Хоть бы с ней всё было хорошо! Разумеется, Соколовский до гостиницы добрался первым. В вестибюле уже не было никаких следов лисьей атаки, пол был ровным, лиса там не наблюдалось, зато из малозаметной двери слева появились гуси и Сшайр. – Докладывайте! – велел Сокол, краем глаза проследив, как метнулась над лестницей чёрная тень – Крамеш, припарковавший машину в гараже, заторопился к Татьяне, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Филипп выслушал торопливое гоготание гусей, перевёл взгляд на Сшайра, который сдержанно прояснил некоторые подробности, упущенные птицами. – Понятно! Да, действия верные! Ты был аккуратен? Они целые? – Разуметссся! – чего там не быть аккуратным, если требовалось всего-то выдернуть старшего лиса из пола, обвив его поперёк тела, да метнуть вопящего типа в открытый Шушаной бесконечный коридор, а потом, хлестнув хвостом по полу, загнать туда же младшего, который выглядел как-то повменяемее. – Хорошо, – одобрил Сокол, поспешив по лестнице на второй этаж. Выслушав весь коллектив свидетелей, он велел открыть ему бесконечный коридор, но… – Ничего не получится! – хмуро сказала Шушана. – Он напал на Муринку, просто так я его не выпущу! – Шушаночка, дорогая моя… – Соколовский понял, что это может стать проблемой. – Мне плевать на этих лисов, даже если вы их за Можай загоните, но мне нужна информация о пропаже Аури! – Хм… – Шушана призадумалась, нежно погладив выглянувшую из-за локтя Тани Муринку. – Спросить можете, но я их всё равно так просто не отпущу! И считайте, что им повезло, потому что ими рвётся заняться Тишинор, а от его растущих плетучек они так просто не избавятся! – Понимаю! Поддерживаю! Сам такой! – Соколу достаточно было представить, как кто-то покушается на одну из его драгоценных дочек, как аж искры от него полетели. – Мне просто нужно поговорить, задать несколько вопросов и получить ответы, а дальше гоняйте сколько хотите! Он сам прошёл в бесконечный коридор, не желая конфликта с норушами. Коридор выглядел крайне мрачно, так что лисы, узрев Сокола, метнулись к нему как миленькие, даже гоняться не пришлось. Правда, дальнейшее заставило Сокола изумлённо поднять брови: – Да как вы смеете! Выпустите! Это нападение и похищение! Вы ответите за это! – вопил старший лис. – Мне едва не нанесли травмы! Я пострадал! – Отец, тише! Отец, не надо так… – пытался остановить его Аррун, нервно косясь на тёмно-серые с чёрными разводами стены бесконечного коридора, по которым пробегала странноватая рябь. Но глава семейства его словно и не слышал. Всегда сдержанный, умный и осторожный лис вёл себя так, словно он вчерашний безбашенный лисёнок, первый раз попавший на охоту. На попытку сына его как-то успокоить, взять за плечо, отец и вовсе отреагировал невероятным образом – резко развернулся и отшвырнул от себя Арруна. – Отец! Что ты делаешь? – вскрикнул Аррун, понимая, что его мир просто рушится – отец никогда в жизни не поднимал на него лапу! И тут Соколовский стремительно шагнул к лису, сцапал его запястья, скрутил их, удерживая так легко, словно перед ним не сильный тип, а какой-то воробышек, а потом вгляделся в его лицо и… неожиданно принюхался. – Пусти! Немедленно пусти меня, негодяй! – заорал лис. – Так… ты, иди сюда! Быстро! – Соколовский отшвырнул от себя вопящего лиса, поморщившись – очень уж громко тот скандалил, а потом притянул к себе поближе растерянного Арруна. – Что… что вы делаете? – Да, то же самое, но в очень слабой концентрации… – пробормотал Филипп. А потом тряхнул Арруна и требовательно спросил у него: – Вспоминай, у кого и где вы с отцом что-то ели или пили? Причём он – гораздо больше, а ты совсем немного! Ну, скорее! Отвечай сразу, что в голову придёт! – Эй, тыыы! – взвыл неугомонный лис, сфокусировавшись на актёре, который тряс его сына как былинку. – Отпусти его! Не смей трогать его своими лапами! Прочь! – Шушаночка, придержите его! – вежливо попросил Соколовский, и стена за спиной лиса выпустила множество гибких ростков – видимо, Тишиноровских плетучек. Лис упал боком на пол, вернув истинный вид, но ему это ничуть не помогло – ростки плотно его упаковали и не очень вежливо, но надёжно оплели его морду, заглушив истошные вопли. – Отец! – рванулся было к нему Аррун… то есть хотел это сделать, но и двинуться не вышло! – С твоим отцом всё будет хорошо, если ты напряжёшь мозги и вспомнишь, у кого вы ели или пили! – сказал Соколовский, и кажется, сейчас его слова достигли адресата – молодой лис явно начал вспоминать. – Дома ели – у нас мама отлично готовит, а ещё… ещё у моей двоюродной тётки ели – у отцовской кузины. – Это было до исчезновения Аури? Отвечай! – Да, накануне. Тётка пригласила нас всех в гости, угощала зайчатиной в своём особом соусе – отец его любит, а я – не очень. Он много съел, а я – только попробовал и… – И что? Говори, не останавливайся! – Тётя меня очень уговаривала поесть побольше, но мне не нравится её готовка, так что я… потихоньку выбросил зайчатину из окна – она в Подмосковье живёт, в частном доме. Под окном у неё кусты, она не заметила, а потом еду кто-нибудь слопает – там лес рядом. – Понятно, – кивнул Сокол, и тут же задал другой вопрос: – А Аури? Она это ела? – Нет… я сейчас вспомнил… тётя сказала, что лисовинам, то есть нам с отцом, она приготовила зайчатину, а лисичкам, то есть ей и Аури, – сливочную кашу. – А ваша мать? – Она не поехала – у них с тётей не очень хорошие отношения. Тётя против общения Аури с этим вашим… Уртяном, а мама – не против. – А почему тётка против? – Уртян же на четверть кицунэ, понимаете? Тётка их терпеть не может, ненавидит и презирает, вот и не хочет, чтобы наши крови пачкались этим типом! А потом… что это за занятие для лиса – травничать? Это несерьёзно! – Чудесно! Зато очень серьёзно травить своего двоюродного брата и племянника! Да ещё непонятно, что она Аури подмешала! – сердито процедил Соколовский, внезапно резким движением сшибая Арруна с ног и без труда удерживая его на полу. – Тишинор, Шушаночка, выйдите, пожалуйста! – позвал он норушей, а когда они появились, дружно шагнув из стены, попросил: – Понюхайте сами – они оба под зельем! Как лисы не протестовали, их обнюхали с самым серьёзным видом: – Да, запах есть! Очень слабый, но есть! – с невольным уважением заметил впечатлившийся Тишинор. – Тогда ответственность за нападение с них снимается. Под таким средством… странно, что они никого не покусали, особенно этот! – норушь кивнул на старшего лиса. – Именно так. У него вообще доза очень и очень приличная! – Так что, их отпустить? – уточнила Шушана. – Нет! Ни в коем случае! – остановил её Сокол. – Нужно переместить их в отдельные комнаты, желательно без окон, но светлые. Поставить туда воду и запереть. Главное, чтобы не вместе – средство будет усиливать своё действие ещё в течение нескольких дней и только потом пойдёт на спад. – Поняла! – Шушана покивала и нырнула в междустенье – готовить комнаты. – Тишинор, вы пока и этого придержите, – сказал Филипп, кивнув на Арруна. – Он более-менее собой владеет, но я опасаюсь, что это ненадолго, он хоть и потребил зелья меньше, но младше и легче отца. Ему и этой дозы хватит, чтобы кидаться на окружающих почём зря! Звонок Соколовского Руухе заставил её изменить маршрут и направиться не в Москву, а в Подмосковье – прямиком к дому затейливой тётушки. Впрочем, туда стремилась не только Рууха, но и её сестра – бабушка Аури – со своей сильно разгневанной дочерью. Соколовский же разумно решил под лапы лисам не лезть, ибо чревато… – Что я, больной, что ли? – думал он, попивая свежезаваренный таёжный чай у Тани на кухне. – То есть они просто опоенные были, поэтому так себя вели? – уточнила Татьяна, наглаживая Муринку. С другой стороны норушинку успокаивали сестра, брат и Басина, причём у кошки это получалось так хорошо, что все детёныши уже почти спали. – Да, именно. Лисы, конечно, истерить могут только так, но обычно это касается именно лисиц, а не лисовинов, и такое поведение, как правило, не переходит в агрессию. Сами знаете, в природе лисы почём зря на окружающих не кидаются. В нормальном состоянии лисовины, конечно, приехали бы искать Аури, но никогда не сцапали бы Муринку. – Но зачем это той лисотётке? – недоумевала Таня. – Думаю, что мы всё скоро узнаем, – уверенно пообещал ей Соколовский. – Рууха с сестрицей – это уже страшно, а если добавить туда Руухину племяшку – мать Аури, у которой лисичка пропала, то я тётке вообще категорически не завидую! Попала она по полной схеме! Как потом выяснилось, самым трудным в добывании информации было изъять опрометчивую лисотёть из лап трёх мстительниц – две оскубывали её богатую рыжую шерсть, а третья метала огненные сгустки, как только тётке удавалось вырваться. Впрочем, тётка сама была виновата – она с ходу осыпала приехавших отборными оскорблениями, касающимися якобы неразборчивых лисосвязей Аури… Спас лысоподпаленную особу Лёлик: – Дамы, дамы, а давайте вы её потом опять догоните и продолжите, ладно? Мне ж надо посмотреть, что и зачем она сделала! – он и до этого взывал к голосу лисьего разума, но как-то безуспешно, наверное, слишком тихо, а тут рявкнул так, что в ближайшем лесу все ежи с перепугу посворачивались. – Да, Лёличек, ты прав! – кротко согласилась Рууха, погасив в ладони очередной пылающий сгусток. – Добывай информацию, а дальше мы посмотрим, что и как с ней делать!