Глава 74. Нанесение гор и причинение океанов

День рождения мамы Никиты удачно выпадал на субботу, так что она, разумеется, рассчитывала, что сын всё-таки передумает и приедет на дачу с ночёвкой. – Родной, как и раньше, да? – Мам, прости, так не получится! – Но почему? Ты мне можешь хоть одну причину назвать? Ты сердишься на меня? Мы тебя чем-то обидели, задели? – Мам, дело вовсе не в этом! Мы с Аней приедем, поздравим тебя, но утром. Можем часов до пяти остаться, а потом уедем. – Никита, но ведь ты же знаешь, что мы начинаем праздновать вечером. Всегда так было! И шашлыки будут вечером, и всё остальное! – Ма, я понимаю, но остаться не могу. – Ты так и не объяснил, почему! – мать уже чуть не плакала. Нет, скорее всего, так остро она и не реагировала бы, если бы сын, всегда обожавший их дачные вечера и с наслаждением ночующий «на природе», назвал хоть одну весомую причину, по которой он нипочём не может остаться. Но увы, увы, ничего существенного Никита так и не сказал. Зато очень многое сказала её сестра… Некоторым людям прямо жить невмоготу, когда они не наносят окружающим горы добра и не причиняют океаны пользы, причём всё это с полнейшей уверенностью, что без их усилий остановится земля, отпадут у неё магнитные полюса, а атмосфера станет непригодной для распространения идущих от них лучиков добра и безграничного счастья. Пожалуй, именно к таким людям относилась тётя Никиты. Он сам про неё говорил, что это добрейшей души человек, но в очень дозированных пропорциях: – У меня тётя – как змеиный яд: микродоза – лекарство, а чуть больше – не факт, что живым успеешь отползти! К счастью, тётя Люда была обычно очень занята нанесением гор и причинением океанов кому-то другому – очень уж Никита возражал против вмешательства в его жизнь. Причём возражал где-то лет с восьми. Именно в этом возрасте он понял, что или он отстоит право на свою точку зрения, или быть ему осчастливленным отсюда и до окончательного и бесповоротного оболванивания. – Она меня стригла, – рассказывал Никита Ане. – Приезжала и обкарнывала по самое не хочу! Да, возможно, её сыновья это любят, они никогда не признавались, как именно относятся к своим полулысым головам, но мне так категорически не нравилось! Короче, в восемь лет я ей заявил, что она к моим волосам больше не притронется. Она за мной ходила все выходные, зудела, нудела, уговаривала, высмеивала, привлекала к этому делу родителей, правда, отец сразу её послал… Под конец она решила, что, когда я усну, она потихонечку отстрижёт мне прядь волос, а там уж я никуда не денусь. – И что? Получилось у неё? – А я спрятал все ножницы в доме! – усмехался Никита. – И так как я прятать умел значительно лучше, чем она – искать, то ничего у неё не вышло! Причём ножницы чудесным образом исчезали каждый раз, когда она к нам приезжала, а привезти свои она, к счастью, не догадалась. Надо отдать должное тёте Люде – она эту историю тоже помнила, посмеивалась над ней, но нет-нет, да поглядывала на не покорившуюся ей шевелюру племянника. Но тут уж деваться было некуда – вырос мальчик, так просто не допрыгнуть, не подстричь. Зато вопиющее безобразие, связанное с тем, что Никита из любящего и заботливого сына превратился в какое-то безответственное существо, которое даже мать родную уважить не в состоянии, вызвало у тётушки стремление немедля принять меры! – Да ладно тебе, – переживала её сестра после разговора с сыном. – Ну что поделать, я же не могу его насильно оставить. Приедет, поздравит, посидит с нами и поедет… – Ты вообще ничего не можешь! – сердилась Люда. – Потеряешь сына, будешь тогда знать! Вот попомни мои слова! Не спохватишься сейчас, так и пойдёт – перетянет его эта Анька, а ты так и будешь куковать без своего Никиты! Это же явно она воду мутит! Он никогда в жизни так себя не вёл! А ты всё «что я могу поделать»! Что-что… Действовать надо! Этим она и занялась. – Никита, я хотела тебя попросить помочь! – позвонила она племяннику. – Надо маме продукты привезти для застолья. – Тёть, так давай я ей доставку оплачу… – заторопился Никита. – Да что ты со своей доставкой! – досадливо оборвала его тётя. – Я на рынок поеду, разве же могут эти ваши доставки дурацкие привезти те продукты, которые нужны! – Тёть, они отлично всё возят, более того, это дешевле, чем в магазинах – им же не нужно оплачивать аренду торговых помещений, зарплату продавцам, да много ещё чего… – Никита, не морочь мне голову! Это вы просто обленились в своей Москве! Нет бы пятую точку от кресла оторвать и сходить в ближайший продуктовый. Никита закатил глаза – вот уж кем он не был никогда в жизни, так это лентяем! Но, с его точки зрения, было глупо и неразумно платить больше, а ещё терять время в магазине, если можно было этого не делать, а получить всё то же самое, но дешевле, проще и быстрее. Он усмехнулся: – Тёть, помнится, ты мне хвасталась, что оплачиваешь всё через приложение в смартфоне. Было такое? А что ж ты обленилась-то так – в отделение банка с каждой платёжкой не бегаешь, а пальчиком по гаджету поводишь, и всё? – Так, Никита! Не морочь мне голову! Лучше скажи, поедешь со мной? – Нет, тёть, я тебе водителя своего пришлю. – Да не нужен мне твой водитель, чурбан ты неотёсанный! Я ж хочу подарок твоей матери купить, мне твоя помощь нужна! – выкрутилась Люда. – Понимаешь? Это для твоей мамы! Это был аргумент… Никита скрепя сердце освободил время для поездки и отправился с ликующей тёткой покупать подарок. – Ну вот и хорошо, вот и умник! – ворковала Люда, когда Никита привёз её в Подмосковье к родительской квартире. – Твои на даче уже, бабушка тоже… Завезёшь меня туда? Ехать-то минут сорок всего… – Тёть, я не могу! Мне к семи обязательно нужно домой! – честно признался Никита, прикидывая время, оставшееся до принятия ночных крыльев. – Да что ты заладил, к семи, к семи, тебя что, твоя Аня гулять вечером не отпускает? – хохотнула Люда, правда, поймав холодный взгляд племянника, слегка поутихла: – Ладно-ладно, не сверкай глазами, помоги мне это всё разгрузить и езжай себе! Жарковатый день превратился в душный вечер, так что Никита, перетаскивающий пакеты, жаждал оказаться в машине, включить кондиционер, выпить холодной воды и поскорее отправиться в Москву, чтобы непременно успеть к нужному времени. – Упарился, – констатировала Люда. – Ты и в детстве жару не переносил. Компота холодного хочешь? Она достала из холодильника полный кувшин рубинового ароматного компота. – Хочу! – вздохнул племянник, глядя на запотевший бок кувшина. – Так и пей! – улыбнулась тётка. – Пей на здоровье! А потом поможешь мне подарок упаковать. – Тёть, время! – Да тут просто несколько минут! – заторопился Люда. Через пятнадцать минут Никита крепко спал в кресле, зажав в руке смартфон. – Вот и хорошо… а то эта Анька совсем его заездила! Устал, бедняга, похудел, осунулся. И что ещё за глупости с этим «в семь часов домой»! Он что тебе, дура, школьник? Ишь, устроила… держать взрослого мужика у ноги, и прям к матери заехать не моги! – фыркнула заботливая тётушка, потихонечку вытаскивая гаджет из ладони Никиты. – Вот сейчас отключу громкость и положу тут. Снотворное хорошее – я же ему сама его выписывала, когда он пару лет назад бессонницей страдал, переносит он его отлично, так что он поспит немного, а потом сам увидит, что ничего страшного не случится от того, что он задержался – перетопчется эта его баба! Да, устал, жара, вот и разомлел. Анька явно устроит скандал, он оскорбится – я ж его характер знаю! Так что я сестре лучший подарок привезу – хоть бантиком перевязывай – сына, который и сегодня на даче поспит, отдохнёт, и завтра мать спокойно поздравит без своей спиногрызки, и дальше вечером на шашлычки останется, да на ночь! Она призадумалась, а потом взяла и перевела стрелки на часах, висящих на стене, назад: – Проснётся, глаза откроет, увидит, что ещё рано, и спросонья дёргаться не будет! Хорошо, что сейчас темнеет поздно! – усмехнулась тётя, уверенная в том, что нашла наилучшее решение для всех, кроме змеи-Аньки, которой так и надо, ибо нечего Никиту от родных отрывать! *** Никита внезапно так захотел спать, что просто глаза сами закрывались. – Надо ехать… надо, – билась в голове мысль. – Сейчас я встану и поеду! Он с усилием приоткрыл глаза, увидел часы на стене и с облегчением выдохнул: – Ещё рано, я всё успею… – нет, где-то царапалось колючее и тревожное недоумение, мол, как так? Не может быть столько времени! Но сон навалился с новой силой, пригасив и недоумение, и тревогу, и ощущение того, что он невозможно куда-то опаздывает. – Вот и славно, мой хороший! – проворковала Люда, с нежностью глядя на племянника. – Ты упрямый, конечно, всегда таким был, но я-то и упрямее, и опытнее, и умнее! Она покосилась на экран смартфона Никиты, который то и дело загорался, сигнализируя о том, что ему названивает дура-Анька, и прикрыла его гобеленовой салфеткой, чтобы свет случайно не разбудил любимого племянничка, умотанного подлой девицей. Никита проснулся на диво отдохнувшим, с удовольствием потянулся так, что аж суставы хрустнули, повёл плечами, пытаясь понять, чего это он спит в кресле, покосился на часы. – Пять? Ещё пять? Да ну… быть того не может! Почти пять было, когда я только выгружался… Он заозирался, увидел край собственного смартфона под салфеткой, потянул его к себе и чуть не заорал, увидев, сколько на самом деле сейчас времени. – Без десяти семь! Аня звонила раз сто! Но почему я не слышал? – он вскочил, поспешно вводя пароль, и тут же наткнулся на довольную тётушку, которая с улыбкой заглянула в комнату. – Проснулся? Бедный ты мой, сварился от жары так, что уснул прямо в кресле! – Ты почему меня не разбудила? И что с моим смартфоном? Почему громкость выключена? – Родной, я же медик… я же видела, что у тебя переутомление. Нельзя так себя доводить! С такой усталостью да по жаре ездить просто опасно. И что страшного, что ты отдохнул? Да, выключила я громкость, чтобы ты смог выспаться, – ласково улыбнулась Люда. – Что ж ты наделала! – взвыл Никита, кинувшись в родительскую спальню и закрывая за собой дверь. Телефон в его руке зазвонил, и он поспешно принял вызов перепуганной Ани: – Никита, где ты? Что с тобой случилось? – Анечка, только не пугайся! Я дома у родителей. Почему-то уснул, проснулся только что! – Ты там один? Они уже уехали? Я тебе столько раз звонила! – Нет, я с тёткой… Она отключила смартфон, чтобы я типа получше выспался! – Ужас! Что же нам делать? – всхлипнула Аня. – Ань, не плачь! – Никита подозревал, что за тёткой не заржавеет и подслушивать, так что вышел на балкон и дверь за собой закрыл. – Я… я сейчас на балконе. Я просто приму крылья и побуду тут. – Нет! Если там тётка, то она будет тебя искать, найдёт ворона, может спугнуть или чем-то в тебя бросить. Я приеду за тобой на такси. У вас же второй этаж и рядом берёза. Ты перепрыгни на ветки и дождись меня! Обязательно дождись, хорошо? – Хорошо! Только возьми дома ключи от моей машины. Она припаркована слева от подъезда, с другой стороны дома. Помнишь, где бабушкин палисадник? Вот там. – Договорились, – Аня пыталась сдержать слёзы. – Я вызываю машину. Только не волнуйся – сейчас же пятница, из Москвы едут… – Я знаю, родная. Я буду тебя ждать. Всё, время. Пора прятать смартфон. Ему невыносимо хотелось ещё поговорить с невестой, но неумолимая секундная стрелка на часах в родительской спальне всё ближе и ближе подходила к роковой для него цифре… Он с сожалением отключил телефон, поглубже спрятал его в карман, проверил ключи от машины, чтобы потом за ними не возвращаться, и тут дверь в комнату отворилась и вошла Люда: – Никитушка, я вот что думаю, раз уж ты всё равно не успеваешь к себе в Москву, может, ты меня с подарками довезёшь до дачи, там и переночуешь! В конце-то концов, пятьдесят пять лет матери не каждый день исполняется! Никита, что ты там забился на балкон? Никит… А-а-аа! Она ошарашенно уставилась на балкон, где только что был её родной и единственный племянник, а сейчас… сейчас сидела крупная иссиня-чёрная клювастая птица! – Ворона? Вор-вор-ворон! – выговорила она, а потом схватила подушку и ринулась на балкон. – Кыш, дрянь, кыш! Никита, где ты-ы-ы-ы?! Никита, вполне удачно перепрыгнувший на ветку берёзы, росшей неподалёку от окна, и с сожалением проводивший упавшую вниз отцовскую подушку, только вздохнул, подумав: – Кар… в смысле катастрофическая женщина, как ни посмотри! Он перебрался подальше от вопящей тётки и уселся поудобнее, ожидая приезда Ани. *** Проклятые пробки не заканчивались и не заканчивались. Машины ползли, как усталые улитки, а Аня была готова пешком идти, главное, чтобы поскорее добраться до Никиты. – Смог ли он выбраться с балкона? А если тётка в него всё-таки чем-то швырнула? Она может – неуёмная особа! – Аня никогда Никите не жаловалась, но его тётя Люда, узнав, что она стоматолог, с ходу начала советовать ей какие-то препараты, какие-то курсы, словно она сама в этом гораздо лучше Ани разбиралась. – Угу, мы, конечно, коллеги, но мне и в голову не пришло бы давать советы ей как физиологу. У каждого своя специализация, зачем лезть-то не в своё дело? А что делать, если у человека вот это «лезть-то» вторая натура? Впрочем, именно сейчас Люда оказалась в ситуации, когда она положительно не знала, что ей делать! – Где он? – любящая тётушка металась по квартире, распахивая поочерёдно все двери, заглядывая даже в шкафы и кухонные шкафчики. – Где же Никита? Нет, она и с балкона выглянула – а вдруг племянник решил над ней пошутить и слез с балкона по дереву? Но внизу был газон, засеянный травой, причём она только недавно взошла, и, если бы кто-то там топтался, это было бы прекрасно видно! Она то металась по квартире, то бежала к входной двери и ощупывала замок, ключ от которого был у неё в кармане – чтобы Никита не ушёл раньше времени, то падала на диван и хваталась за голову. Поверить в то, что видели её глаза, тётя не могла никак! Тут у неё зазвонил телефон: – Люда, где же ты? – уточнила её сестра. – Ты сказала, что готовишь какой-то сюрприз и пропала… Может, ну его, этот сюрприз? Давай уже на дачу! – Нет-нет-нет… – торопливо пробубнила Люда. – Нет! Не могу! – Людочка, с тобой всё в порядке? Точно? – Да-да-да, – заторопилась Люда. – А как Никита? Он давно уехал? Наверное, недоволен был, что ты его к закупкам привлекла? Во сколько завтра приедет? Я ему звонила, а у него выключен телефон. – Никита? Никита… да, уехал… Когда? Ой, я что-то и не знаю, извини, я зззанята! – выдавила из себя Люда, снова вскакивая на ноги. – Может, он вылез из окна с другой стороны дома? – внезапно пришло ей в голову. Она кинулась в гостиную, распахнула окно и вывесилась из него, разглядывая ухоженный огороженный палисадничек, которым занималась свекровь её сестры. Но и там не было ни малейших следов выхода племянника из окна. – Ой, окно же было закрыто! – спохватилась Люда. – Он же не мог бы выскочить и за собой его закрыть! Она обессиленно опустилась на диван и взялась за виски – голова нипочём не хотела работать, а вместо нормального решения вопроса, где её племянник, выдавала только невозможное воспоминание – явную галлюцинацию – о том, как Никита резко сгибается, а потом над ним возникает какое-то завихрение из чёрных перьев, а через миг на полу балкона уже не её племянник, а… ворон! – Бред! Бред всё это! – твердила она, к счастью, не слыша, как с другой стороны дома кто-то негромко зовёт: – Никита! Ни-ки-тааа! – Аня подставила руки, и в них слетел с берёзы ворон. – Родной, как же я рада, что с тобой всё хорошо! Ворон вопросительно посмотрел на невесту и приоткрыл клюв. – Да, не волнуйся, я взяла ключи от твоей машины. Сейчас поедем домой. Людмила услышала, как совсем рядом хлопнула дверца машины, выглянула из окна и увидела, как за руль внедорожника Никиты садится та самая мерзкая молодая бабёнка, которая отцапывает её племянника у семьи, и чуть сама из окна не выскочила: – Стой! Стой! Куууда! – заорала Люда, но та и не подумала останавливаться, а напротив, плавно вырулила на дорогу и уехала. – Угнала машину? Угнала! Надо заявить об угоне! – лихорадочно соображала дезорганизованная обстоятельствами Люда, а потом резко затормозила: – Стой! Но Никиты там не было… я же видела, что она одна в салоне! Вот узнает он, что она его машину увела, вот как устроит ей скандал! Но… но где же он сам? Не в ворона же превратился, в самом-то деле! Вот хитрец… небось, решил меня разыграть, как тогда… с ножницами! Ладно, завтра приедет на день рождения, я у него спрошу, как он это всё устроил! – решила тётя Люда, вызывая такси, чтобы доехать до дачи сестры.