Глава 83. Ни одна мышь не плоха, если она – актив

Передача находки Коту была… неожиданной. Нет, добрался-то Соколовский до него как обычно – маршрут знаком. Вручить шкатулку тоже было несложно, но вот общение вышло неординарным. Впрочем, с ним почти всегда так… – Вот и славно, – довольно кивнул Кот, откидывая крышку шкатулки. – Хорошо, что Герман не соврал о том, что видел, где одна из твоих родственниц прячет суму. – Хорошо, – согласился Филипп Иванович.– Я правда так и не понял, зачем её прятать-то было? – Не спрашивай – ты же знаешь, что они у тебя такие затейницы, – насмешливо отозвался Кот. – Что уж там в голову взбрело… У Филиппа тут же возникло устойчивое подозрение, что вредная личность прекрасно знает, почему это произошло, но просто насмешничает. – Врёшь ведь! – вздохнул Соколовский. – Вовсе и не вру, а слегка увиливаю, – объяснил Баюн. – И нечего так на меня сердито глазами-то сверкать. Я слышал, что, когда врата закрылись окончательно, те из твоих родственниц, кто тут оставался, стали искать, как можно напитать предметы из исконных земель силой. Пошёл слух, будто, если оставить вещь на болоте, то она через какое-то время «зарядится» и будет снова в рабочем состоянии. – Чушь какая! – фыркнул Филипп. – Само собой! Но с чего ты взял, что твои многочисленные тётки разных родственных формаций не верят в чушь? Ты ж помнишь, например, как многие из них тратили уйму золота на покупку чудодейственного порошка из мумий? – О дааа, – Сокола заметно передёрнуло, – я даже помню, как батюшка самолично выгнал Ягу Бабаевну, которая нам это в дом припёрла – похвастаться. Он только за голову хватался: мол, как можно было перепутать алтайское мумиё с этой гадостью и поверить в то, что этот порошок усилит зелья! Примечание автора: это реальное средневековое заблуждение – в персидских и арабских источниках были описаны способы употребления горного мумиё для лечения больных, а в Европе, видимо, при переводе этих трактатов возникла ошибка, и примерно с 12-го века для изготовления лекарств применялся порошок, полученный из мумий. Считалось, что это «лекарство» лечит множество заболеваний. – Вот так и тут, пошло поветрие, и начали ведьмы всякие предметы на болотах прятать в надежде на то, что они там накопят силу и начнут нормально работать! Насмотрелись, небось, на аккумуляторы у людей, вот и «осенило» какую-то особо одарённую особу. Соколовский пожал плечами – выверты родственниц были многочисленными и затейливыми, так что его уже даже это не сильно-то удивило. – А тебе-то сума зачем? – решился уточнить он. – Как зачем? Полезнейшая вещь! Так вот скажешь: «Дубинка, из сумы!»… СТОП! – рявкнул Кот, когда из холщовой сумы шустро вылетела небольшая, но очень шустрая дубинка, явно собираясь напасть на Финиста. – Дубинка, в суму! – приказал он, проследив, как слишком уж «зарядившийся» предмет юркнул в сумку. Сокол, уже изготовившийся защищаться, демонстративно отряхнул с плеча несуществующую пылинку и укоризненно воззрился на Кота. – И зачем ты мне это демонстрировал? Да ещё так и не ответил, зачем это тебе нужно! – Хм… дай-ка подумать… – насмешливо фыркнул Кот. – И зачем же мне это? Он выпустил страшенные когти на правой передней лапе, порассматривал их на свет, а потом покосился на Сокола: – А может, и не мне вовсе… А одному деятелю, который явно испытывает недостаток в охране для своих подкрыльных? Может, ему будет удобно выдавать своему разведчику или, к примеру, травнику, этакую сумочку? Как ты думаешь? Филипп медленно перевёл взгляд с Кота на суму, а потом обратно. – Так это ты мне добывал? – уточнил он. – Само собой, птичка ты наша, высокого полёта! – усмехнулся Кот. – Правда, само собой, не просто так, а за встречную услугу. Ты же не откажешься, да? Филипп хохотал так, что аж слёзы выступили на глазах: – Я тебя уважаю! – наконец-то выговорил он. – Мне до тебя ещё расти и расти! Надо же, послать Генчика у меня жить, да мало того, заставить меня использовать моего же подкрыльного ворона, чтобы добыть вещь, которую ты мне же и продашь! – Гнусные инсинуации, – довольно возразил Баюн. – Никого я не заставлял! Ты сам всё решил, а про гостиницу – ты ж, небось, заставишь лягуха счётчик оплатить! – Разумеется! Я что, похож на лягушачьего мецената? – Сокол развеселился окончательно. – Ну ты и жук, хоть и Кот! – А что делать? А кому сейчас легко? – Так и чего ты хочешь за суму? – поинтересовался Филипп. – А вот потом и скажу, а пока – пользуйся моей добротой – можешь так взять! – Баюн кивнул на шкатулку, в которой лежала сума. Сокол отказываться не стал, аккуратно сложил края сумы, чтобы не мешали при закрывании шкатулки, подтянул её поближе к себе, а потом уточнил: – А что ты планировал с Генчиком делать? – А зачем я с ним должен что-то делать? – вопросом на вопрос ответил Кот. – Он вообще-то родился здесь, точно так же, как и его отец, и отец его отца, и отец отца его отца, и… короче, ты понял. – Я-то понял, но он же не вписывается в своё семейство – ты же сам сказал, что у него сбой родового проклятия. – А я тут при чём? – резонно уточнил Баюн. – Мне он в исконных землях никак не нужен – он, знаешь, как вопил у меня под Дубом? Достал просто! – Это когда он требовал, чтобы его обратно пустили? – Именно! Нет, я даже эту самую его невесту понимаю – невыносимый тип! Это ж надо так достать бесприданницу, родители которой были готовы выдать её замуж за какого-то непонятного пришельца-лягуха, чтобы она схватила жениха за грудки и ринула бы его об стенку! – Да уж, это можешь мне не говорить! Он у меня жил, да и сейчас пребывает, так что я им налюбовался. Кстати, а откуда взялась идея, что его присутствие может как-то остановить туман? – Небось, от него и взялась – он, наверняка похвастался, что пришёл из людского мира, что его там все так любят-ценят-вспоминают, вот типа туман и не сможет захватить землю, которую он осчастливил! – Балабол! – припечатал Филипп. – Но куда его девать-то? – Как куда? На болота, конечно! Глядишь, ещё что-то ценное отыщет! – усмехнулся Кот. – Ни одна мышь не плоха, знаешь ли, если по-хозяйски распорядиться имеющимися активами! – Слов-то набрался, – вздохнул Сокол. – Хотя… идея десантировать это недоразумение в болото весьма и весьма привлекательна… *** Геннадий, разжившись деньгами, собирался было отправиться за покупками, но вспомнил про свою новообретённую особенность и не решился: – Даже в ломбарде было опасно – а если бы меня толкнули к стене? И что? И стал бы я лягухом при куче людей? А если бы я оступился? А если бы… Нихт риск! – решил он, приоткрыв дверь своей комнаты и выслеживая Таню – должна же она когда-нибудь появиться. Ждал долго, но наконец-то его терпение было вознаграждено! – Таня! – Татьяна аж вздрогнула, когда дверь номера Геннадия распахнулась и оттуда практически выпал навязчивый постоялец. – Я вас жду-жду, а вы всё не приходите! – начал он с претензией. – Геннадий, а в чём дело? Вам что-то нужно? Ужин вам сейчас принесёт Карина. – Да я не про ужин, хотя и он, конечно, нужен, – в рифму заторопился Генчик, прилично проголодавшийся и уставший за последнее время. – Я про вас! Вы мне нужны! Таня осмотрела говорящего с явным сомнением: – Это вряд ли… вот если бы вы были земноводным и неважно себя чувствовали, тогда да… я могла бы вам быть нужна, а сейчас… – Таня, мне нужна ваша помощь! Вот… вот только посмотрите на меня, – Геннадий отступил назад и широким жестом указал на свой торс. – Я же ужасно выгляжу! Йа-йа! Не спорьте! Приличный костюм, которым меня снабдили после прибытия из исконных земель, из-за негодяя-ворона превратился в тряпку, а кроме него у меня есть только вот это и спортивный костюм! «Вот это» представляло из себя джинсы и футболку. – И как я должна вам помочь? – осторожно уточнила Татьяна. – Вы можете мне купить смартфон? Мне нужно заказать себе приличную одежду. Приличную для моего положения, конечно! – Геннадий продемонстрировал солидную пачку денег. – Боюсь, я не рискну, – отказалась Таня. – Я не очень хорошо разбираюсь в моделях гаджетов. Да и сим-карта вам будет нужна, а для этого понадобится паспорт. – Паспорт есть! Правда, просроченный, но есть! Но я оплачу штраф, заменю его, и всё будет хорошо! А пока вы можете купить симку на себя! – Нет, извините, с этим я вам точно не могу посодействовать, – решительно отказалась Таня, делая попытку уйти. Не на того нарвалась – Геннадий обладал прилипчивостью заскучавшей по людям жевательной резинки, так что отвязаться от него не было ни малейшей возможности. Татьяну спас Вран: – И чего ты так вопишь? – поинтересовался он, решительно вклиниваясь между сестрой и настырным типом. – Симку тебе? Обойдёшься! Одежду заказать? Это можно. Пошли к тебе в номер, я со своего смартфона тебе всё закажу, только не вопи на всю гостиницу. Таня, освобождённая от навязчивого внимания, шустро нырнула за дверь, которая вела на чердак и призадумалась – по всему выходило, что Крамеша она толком не видела уже пару дней. – Да, Шушана говорила, что он вроде в порядке, только сильно не в настроении, но мне это очень не нравится – что с ним такое? А с Крамешем было неважно… за прошедшее время с момента разговора с Враном он чего только не передумал, но результат этого его никак не радовал, с какой стороны ни посмотри: – Она выберрет Ивана или кого-то дрругого, а я останусь один! – да, это мысли, недостойные взрослого сильного ворона, но что поделать, если от этого напрочь разваливались все попытки держать себя в лапах и на крыльях? – Я могу заморрочить этого пррогрраммерра так, чтобы он вообще на неё больше не посмотррел, но что, если ей будет от этого плохо? Он представил, как Таня улыбается Ивану, а тот молча проходит мимо, как улыбка на её лице сменяется недоумением, как она расстраивается, и зажмурился ещё сильнее: – Я не должен, я не имею пррава мешать. Но я не могу… Я не справлюсь без неё. За этим соображением следовал логичный, но невыносимый вывод: – Я буду никому не нужен! Примечание автора: прошу учитывать тот факт, что Крамеш не человек, не мужчина, а именно ворон! Они очень привязываются к тем, кого считают своими близкими, это абсолютно реальный факт. При разлуке или угрозе этого вполне могут впасть в отчаяние, не есть, получить проблемы со здоровьем – это правда. Он безнадёжно… нет, даже не плыл, а тонул в этой липкой, непроглядной тьме ненужности, опускался на дно, ощущал, что на него давит непомерный груз его жизни, который, как выяснилось, никуда не делся. Его никто не учил справляться с такими мыслями, никто кроме Тани никогда не поддерживал на плаву, хотя в его случае надо бы сказать «на лету». Зато страшного и тяжёлого было так много, что как только эта память и тени за спиной ощутили, что его опора может исчезнуть, а он и бороться за неё не собирается, они накинулись на него с утроенной силой. К вечеру Крамеш даже уже не осознавал, что от нахлынувшего отчаяния и усталости распластался по полу чёрным пятном, раскинул крылья и так застыл. Он не слышал шагов, не открывал глаз, даже когда понял, что кто-то находится рядом, а потом внезапно ощутил то же, что и тогда, в открытой каморке междустенья, когда он ждал свою казнь и думал только о том, чтобы она была не сильно мучительной – он-то видел в дедовских книгах, какими они могут быть. А вместо этого его простили… Вместо удара – коснулись тёплой ладонью, вот как сейчас, разом прикрывая от всего, даже от его внутренней бездонной ямы. – Крамеш, ты что? Тебе плохо? – перепугалась Татьяна, обнаружив на полу вместо ворона что-то напоминающее бессильную кляксу. Ей пришлось наклониться, чтобы расслышать, что именно он говорит: – Я не буду… я не стану мешать тебе! Ты вольна быть с кем хочешь, если… тебе это надо. Если… тебе нужен Иван, я не стану его моррочить, я даже не прриближусь к нему. Таня уже достаточно много знала про жизнь Крамеша, чтобы понять, насколько трудно ему было это произнести! – Не бойся. Я тебя не брошу, не забуду, никуда не денусь, – ответила она на его сбивчивые, путаные слова. Таня взяла его на руки, чего прежде никогда не делала, и Крамеш застыл от удивительного ощущения – он прекрасно понимал, что он старше, наверное, гораздо умудрённее жизнью, опытнее, да что там, хитрее и сильнее на порядок, но… Но самый опытный, хитрый, битый жизнью и окружающей действительностью тип может оказаться в ситуации, когда у него просто нет больше сил бороться, хитрить, использовать свои силы, опыт и всё прочее, чтобы просто выжить. А вот если ему очень-очень, просто неимоверно повезёт, то попадётся на его пути вот такая Таня, которая возьмёт да и простит, примет, не бросит, ничего не потребует взамен. И это вовсе не наивность – она сама кое-что в этой жизни уже видела, могла бы и вести себя иначе. Но осознанно не камень берёт, чтобы добить, а жизнь его берёт и поднимает со дна. Они долго молчали, сидя в темноте, только перебирала Татьяна перья на голове и шее ворона, только вздыхал Крамеш, ощущая, что его слабость и отчаяние растворяются, уходят, исчезают, словно их и не было. Через некоторое время ему показалось, что вокруг светло, как на солнечном лугу в начале июня, а мысли изменили своё настроение и течение, теперь размышляя так: – Вряд ли бы Таня тратила на меня силы, если бы я ей стал совсем не нужен, верно? Это навело на мысли, которые Бескрайнов всё-таки осмелился озвучить: – А Иван… он тебе нужен? – чуть воспрял ворон, подспудно надеясь на отрицательный ответ – куда ж девать врановую ревность, пусть даже и связанную по крыльям и лапам? – Он мне нравится, – спокойно ответила Таня. – Я не знаю пока, как у нас будет дальше, но… Понимаешь, я после развода какое-то время думала, что вообще не захочу кого-то близко подпускать, детей только хотелось… А вот общаться по душам – нет. Очень уж легко с близкой дистанции могут наплевать в душу. – А с Иваном можно по душам? – спросил Крамеш, не открывая глаз, но изо всех сил вслушиваясь в её слова. – Как-то так получается, что да, – с некоторым даже удивлением ответила она. – Сама не ожидала, если честно! – Да уж… от него скоррее можно ждать того, что он компьютерру своему что-то душевное рррасказывать будет! – немного ворчливо согласился Крамеш, а потом решился на обещание: – Ладно! Если он тебе нужен, если не обидит, то пусть будет… Я не стану врредить. – Спасибо тебе, – Таня чуть взъерошила перья на макушке ворона. – А можно я попрошу? – Конечно, всё что хочешь! – легко пообещал он. – Ты не уходи так больше. Если тебе плохо, иди ко мне, а не от меня. Ладно? Мне же важно, чтобы с тобой всё было хорошо! И тут Крамеш понял, что даже если у неё будет поочерёдно три, нет, четыре мужа, куча детей и всякого крутящегося вокруг, ему волноваться уже нечего – он УЖЕ в её стае. Он некоторое время молчал, но не потому, что не знал, что ответить – просто дыхание перехватило от осознания, а потом немного торжественно сказал: – Договоррились! Крамеш спустился вниз вместе с ней – не хотелось оставаться одному, когда у него такое счастье. Привычно устроился у Тани на холодильнике, и только там сообразил, что Вран-то так спокойно отнёсся к Ивану именно потому, что он тоже в Таниной стае, и осознал это довольно давно. – Он уже прривык, вот и не мечется! – думал Крамеш, засыпая. – Хоррошо ему… А мне… мне – ещё лучше!