Глава 82. Мир рыбака Василия

Мир заядлого рыбака Василия никогда больше не станет таким, как он был до этого странного дня. А ведь всё начиналось так обыденно – он тихо-мирно отправился на рыбалку. Кстати, имел на это законное право – у него отпуск, жена была не против, дети – тем более. И ведь ничего не предвещало – шёл себе человек отдохнуть на своё любимое место… – Да, идти далековато, зато какой клёв, да и нет там почти никого – никто не верит, что фактически в болоте можно что-то поймать. Да там же болото хитрое – там, где я ловлю, несколько ручьёв впадает, так что чистой воды полно, и рыбы там много! – неспешно размышлял Василий, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Уже подходя к своему любимому месту, в густых прибрежных зарослях он заметил, что слева стоит какая-то машина. – Ну вот… кого-то принесло! – раздосадовано вздохнул он. – Да ничё, и мне рыбки хватит! Он покосился на черноволосого молодого парня, по виду студента, который закинул удочку и мрачно воззрился на воду. – Ладно, он один, не шумит, глядишь и обойдётся… – решил Василий, устраиваясь поудобнее, забрасывая свои три удочки совсем близко к берегу – тут такое место – именно к нему рыба подходит особенно охотно, и добывая из рюкзака термос с кофе и бутерброды – он любил обстоятельно отдыхать. Он просидел уже пару часов, поймал подлещика и трёх небольших щучек, периодически осторожно отводя ветки и поглядывая на неожиданного соседа – тот мочил удочку, даже не пытаясь проверить наживку. – Салага! – усмехался Василий, пока не услышал какое-то бормотание – что-то негромко говорил тот самый студент. – До чего молодёжь дошла… сам с собой парень болтает. Хотя, может, это он по телефону с наушником – в руках-то только удочка. Хм… что? Рядом абсолютно отчётливо раздавались два голоса. – А! Точно по телефону треплется! И что за бред такой? Зачем идти на рыбалку, чтобы тут потрындеть с приятелем по громкой связи? Мест других не нашёл? Только рыбу мне распугает! И тут уже раздражённый Василий снова отвёл ветки и уставился на студента, который говорил вовсе не со смартфоном, а с… – С кем он там болтает – наклонился к воде и что-то произносит? Не утопил же он смартфон! И тут уважаемого Василия настиг шок – второй голос раздавался именно от воды. – Эээ, кто-то там плавает? Купальщик? Ныряльщик? Водолаз? – догадки можно было извинить – на поверхности воды не было никакой головы – да, что-то выглядывало, но небольшое такое… на человека никак не тянуло. – И что там такое? – Василий так залюбопытничал, что достал очки и снова полез подглядывать: – Да там же лягушка! Вот чего только не померещится! Точно парень болтает по телефону через наушник, наклонился лягушку рассмотреть, а мне уже наприду… И тут он замер, потому что абсолютно чётко увидел, как лягушка открывает рот и говорит парню: – Я с тобой пока как с нормальным человеком говорю, а ты мне какие-то глупости отвечаешь! Ты вообще видишь, какое тут пространство? Как я тебе сразу эту штуку найду? – Да я и не говорю, что ты сразу должен найти, но мне непонятно, чего ради я должен тебе помогать ещё что-то вытаскивать! – отвечал парень. – Я же не просто так тебя прошу, а за процент! Десятая часть твоя! – Гребите, Гена, гребите отсюда! – насмешливо откликнулся парень. – За десять я и думать на эту тему не стану! – Алчный ты, оказывается, – с явным уважением произнесла лягушка, точнее, наверное, лягух, потому что голос был точно мужской. – Хорошо, двенадцать процентов твои! Этого Василию оказалось вполне достаточно. Он почему-то пощупал кончик своего носа, потом макушку, на которой красовалась старая и любимая кепка, а потом медленно-медленно отступил от берега подальше, спешно сворачивая удочки и радуясь, что его, похоже, не заметил ни странный парень, ни его говорящая лягушка. – Не-не… я лучше на речке посижу. И что, что там мужиков полно? Оно и к лучшему, народ вокруг! Так-то оно спокойнее, – думал он, крадучись выбираясь на тропку, которая вела к речке. – Лягушки… говорящие лягушки! Вот до чего жизнь-то дошла… – бормотал он, нервно оглядываясь. – А может, может, это вообще этот… водяной был? Нет, для водяного как-то маловат, но он же ГОВОРИЛ! Лягушки говорить не умеют… кажется. Вспомнилась какая-то детская история про лягушку, которая как раз весьма активно говорила, и не с кем-то там, а с целым царевичем! – Дожил! – тоскливо вздохнул Василий, – Сходил на рыбалочку, называется! Уже сказки вспомнил! Но, однако, та лягушка всё-таки говорила! Надо бы это… с ними поосторожнее, а то так расслабишься на рыбалке, а потом какая-нибудь зелёная припрыгает к жене и того… доложит, чего и сколько я принял. Василию оставалось только радоваться тому, что он так благополучно ушёл с того странного места, а вот если бы он остался, то услышал бы продолжение диалога: – Не смешно! – фыркнул Вран, глядя на возмущённого Генчика. – А сколько ты хочешь? – Пятьдесят от всего, что ты найдёшь! Лягух аж поперхнулся, нырнул с головой, проплыл вдоль берега, пуская пузыри, вернулся, вынырнул и заявил: – Да что б ты на хвосте долыса облез! – Ты ж желай осторожнее, а то всё, что у меня облезет, у тебя вырастет. Прикинь, как это будет выглядеть? – рассмеялся Вран. – Лягух с вороньими перьями на ляжках! Рыбы в голос ржать будут! – Тьфу! Ну ты ж сам понимаешь, что это несерьёзно! – А что тут такого несерьёзного-то? Ты без меня ничего оттуда не достанешь, а если и достанешь, никуда это не довезёшь! И самое-то обидное, что здесь НЕТ СТЕН! Ты не сможешь в человека обернуться, чтобы воспользоваться тем, что нашёл. – Алчная ты птица! Хотя… воро́ны всегда были падки на золото! – процедил Геннадий. – А я не воро́на, а во́рон! И не падок на золото, но не считаю, что должен работать на тебя бесплатно! – с удовольствием парировал Вран. – Вот оно, развращённое поколение! – возопил возмущённый лягух. – Ах ты, зуммер несчастный! – Будешь обзываться, тут и останешься! – пожал плечами Чернокрылов. – Ладно… пятнадцать процентов, ты, грабитель! – Сорок, – усмехнулся Вран. – Двадцать! Двадцать и не больше! – Тридцать или вали за шкатулкой! Поднимать буду только её! – Двадцать пять! – взвыл Генчик так, что щука, проплывавшая мимо и поначалу заинтересовавшаяся лягушкой, нервно вздрогнула и решила, что сегодня она такое не ест – оно какое-то неправильное! – Ладно, жадина! – рассмеялся Вран. – Так и быть, двадцать пять, но возьму деньгами. Мне лапы пачкать в том, что ты там притащишь, не интересно! Лягух настолько вдохновился этим предложением, что Вран предупредил: – Я доставлю тебя до ближайшей стены, потом подвезу тебя со всем уловом в ломбард, схожу с тобой внутрь, посмотрю, сколько весит твоя добыча, а потом приму четверть по квитанции! – Ты ж смотри какой ушлый! – с досадой констатировал Геннадий, ныряя за первым своим тайничком. Знал бы Генчик, что, когда машина осторожно пробиралась просёлочными дорогами к его заветному болоту, и он намекнул Врану о добыче, которую ему надо бы из воды поднять, Чернокрылов не просто так промолчал, не торопясь ни соглашаться, ни отказываться от предложения. Знал бы Геннадий, что, когда он поплыл на первую разведку – проверить на месте ли его тайные схроны, умник-Рома быстро отошёл от берега подальше и позвонил Соколовскому, доложив о разговоре с лягухом. А тот почему-то и не удивился: – Да это он себе на обзаведение средствами золотишком промышляет, – усмехнулся Соколовский. – Насколько я понимаю, места там глухие, видать, в девяностые туда на серьёзные разговоры наведывались некие непростые люди. Возвращались не все, а те, кто оставался, могли быть с цепями в палец толщиной, перстнями, золотыми браслетами и прочими средствами пускания пыли в глаза. Вран посоображал, как происходит процесс добычи этого золота со дна, и его замутило. – Я и близко к этому не подойду! – заявил он. – Мне такое не надо! – Тебе не надо, а вот Генчику вполне. Да ты не дёргайся, он сам тогда ещё крохой был, мальчишкой, а не лягухом. А когда стал земноводным, то от тех, кто остался в этом болоте, только золото и сохранилось в целости, так что ему нужно было только собрать. Он мне на что-то такое намекал… Так что, будет процент предлагать, а он БУДЕТ предлагать, бери, не тушуйся. – Да не надо мне, – опять начал Вран. – Надо-надо. Не стоит делать жизнь этого типа слишком уж лёгкой, – приказал Соколовский. – Начни с пятидесяти процентов, неспешно отступай до четверти, на меньшее не соглашайся. И ещё, само золото в руки не бери, даже не касайся. Выдай ему пакетик, пусть сам укладывает, а когда надо будет в машину убрать, бери пакет за ручки – мало ли что там по болоту поразбросано было да с кого именно добыто. Геночке-то ничего не будет – у него предки таким не гнушались, иммунитет, однако, а тебе не стоит это цапать. – А как я тогда пойму, что он мне четверть отдаёт? – заинтересовался Вран, решивший, что если всё будет так, как говорит Сокол, то он эти деньги лучше отнесёт дальней пожилой родственнице, которая когда-то поссорилась с его отцом, за что была отлучена от семейной кормушки и проживала в стеснённых обстоятельствах. – Подвезёшь его к ломбарду, проверишь вес, скажешь, что рассчитываться будете по квитанции. Поверь, он тебя только уважать больше будет, – усмехнулся Сокол. Получив эти инструкции, морально подготовленный Вран мастерски провёл разговор с лягухом, а потом, по команде запыхавшегося лягуха, вытащил первый свёрточек с болотным золотом. – Ты только там ничего не трогай, – забеспокоился лягух. – И не подумаю руки пачкать, – дёрнул плечами Вран, брезгливо глядя на свёрток. Ему с его удочкой пришлось переходить с места на место ещё восемь раз, пока Генчик не добыл все свои секретные клады, оставленные в этом болоте, и не приступил к поиску того, что ему надо было отыскать для Кота. Надо было отдать ему должное – упорства и педантичности ему было не занимать – он мысленно разбил все места, где он мог видеть ту шкатулку, на зоны поиска и терпеливо обследовал их одну за другой. В конце концов он вспомнил, где именно наткнулся на ту вещь, укрытую в корнях захваченной болотом старой ели. Вспомнил и нашёл её! – Вран, Врааан! – завопил он, практически до икоты поразив цаплю, решившую с этой чокнутой лягвой не связываться. – Лети сюда, только удочку возьми! Чернокрылов нервно огляделся, но в окрестностях никого не было, так что он принял истинный вид, цапнул когтями правой лапы сложенную удочку и полетел над болотом туда, где вопил лягух. Ему тоже пришлось поработать – поди найди достаточно надёжную кочку, на которой можно будет вернуть себе людской вид, закинь удочку, да так, чтобы крючок попал туда, куда надо, а не в корягу или верещащего Геннадия, а потом тяни, да так, чтобы удочка не сломалась, но подтянула к кочке обмотанный леской предмет. – Ну ты и закрутил! – вздохнул Вран, распутывая леску. – Лучше закрутить, чем потом эту штуку в трясине утопить. Я туда точно не смогу нырнуть, чтобы шкатулку выловить! – довольно вещал Геннадий. – Слушай, а ты машину крепко запер? Никто туда не заберётся? – Крепко. – А мои свёртки туда убрал? – Убрал. Слушай, не мешай, ладно? Мне эту штуку ещё к машине на крыльях переносить! – Может, и меня донесёшь? – разохотился Геночка. – Наплавался я сегодня уже, устал! – Обойдёшься. А если так устал, то, может, отдохнёшь на природе? – усмехнулся Вран, получив в ответ оскорблённо-подозрительный взгляд и зрелище лягуха, плывущего в сторону машины на крейсерской скорости. – Ну вот! А то «несите меня, несите!» – констатировал Вран, возвращая себе оперение, аккуратно подхватывая шкатулку и поднимая её в воздух. За удочкой пришлось возвращаться ещё раз, но в результате всё имущество и все находки были спрятаны в машину, а Вран сделал над собой моральное усилие и забрал очень взволнованного Генчика, хоть ему этого очень не хотелось делать. Вечером Вран, уставший от всего лягушачьего племени разом, привёз страшно довольного блондина арийского типа в гостиницу. От блондина отчётливо пахло тиной, он нежно поглаживал свёрток с деньгами и только время от времени мрачнел – вспоминал о двадцати пяти процентах, которые всё-таки пришлось отдать жадному Чернокрылову! Сам Роман бережно принёс в кабинет Соколовского шкатулку, поставил её на серебряный поднос, уже выставленный начальством, а рядом положил пачку денег – та самая добытая у Генчика четверть. – Деньги забери, думаю, у тебя найдётся, кому их пристроить, – велел Соколовский, – а сам иди отдыхать. Он дождался, пока за Враном закроется дверь, а потом внимательно осмотрел шкатулку, надел кольчужные перчатки, выстучал по крышке что-то затейливое, и она открылась. – Сумка? Странно… – на миг удивился Сокол, разглядывая лежащую в шкатулке вещь. Холщовая сума напоминала грубый вариант современного шоппера и была абсолютно сухой, словно и не пролежала много лет в болоте, упрятанная туда пришелицей из исконных земель. Филипп провёл ладонь над тканью, пробормотал себе под нос какие-то слова, и в суме что-то зашевелилось. – А! Понял! Но зачем она Коту? – удивился Соколовский, ловко захлопывая шкатулку. – Ладно, уговор есть уговор – раз обещал, надо ему находку передать!